Христианство в современном мире

Христианство в современном мире

28. Православие в современном мире: новые тенденции и традиции.

Православие, наряду с католицизмом и протестантизмом, — одно из направлений христианства. Сами термины «православие, православный» восходят к греческому глаголу «иметь правильное суждение, придерживаться верной точки зре­ния». В теологии этот термин впервые употребил задолго до рас­кола христианства на православие и католицизм видный ранне­христианский богослов Климент Александрийский. В силу исторических причин страны, где преобладающая либо значительная часть населения традиционно относится к православному вероисповеданию, расположены на территори­ях бывших Византийской и Российской империй: Российская Федерация, Украина, Армения, Грузия, Беларусь, Греция, Бол­гария, Сербия, Черногория, Кипр. В других странах этих регио­нов православными христианами являются целые этнические группы, как, например, копты в Египте, сербы в Хорватии и т.п. Кроме того, отдельные православные приходы имеются во мно­гих странах мира. Православная церковь, в отличие от католической, никогда не имела единого центра управления, подобного Ватикану. Фор­мально, вследствие возникшего в начале XX в. движения за объ­единение всех христианских церквей, Патриарх Константино­польский носит титул патриарха экуменического (вселенского), но никто в среде православного духовенства всерьез это не вос­принимает. На сегодняшний день существует 15 официально признан­ных автокефальных (самостоятельных) православных церквей: Константинопольская (Турция), Александрийская (Египет), Ан-тиохийская (Сирия, Ливан), Иерусалимская, Русская (под ее юрисдикцией находится Японская автономная православная цер­ковь), Кипрская, Грузинская, Сербская, Болгарская, Элладская (Греция), Румынская, Польская, Чехословацкая, Американская, Финская. Кроме того, существует множество не признанных официально автокефальных национальных церквей. Степень самостоятельности автокефальных церквей опреде­ляется соглашением с той автокефальной церковью, которая предоставила ей автономию. Главы автономных церквей избира­ются поместными соборами с последующим утверждением их патриархом автокефальной церкви. В административном отноше­нии автокефальные церкви подразделяются на экзархаты, епархии, викариаты, благочиния и приходы. Так, Русская православная цер­ковь имеет 5 экзархатов (Белорусский, Украинский, Западной Европы, Средней Европы, Центральной и Южной Америки). Без сомнения, самой мощной и влиятельной среди право­славных церквей на сегодняшний день является Русская право­славная церковь, которая считала и считает себя правоприемни-цей Византийской православной церкви. Во главе РПЦ стоит Патриарх Московский и всея Руси, который избирается пожиз­ненно Поместным собором. При патриархе учреждается Синод, состоящий из 6 постоянных и 2 временных членов. Под юрисдикцией Московской патриархии находятся мно­гие православные приходы за границей: во Франции, США, Гер­мании, Англии, Аргентине, Канаде и др. Подготовка кадров православных священнослужителей осу­ществляется в духовных учебных заведениях — академиях и се­минариях. Православное духовенство делится на белое (приходские священники) и черное (монашество). Среди белого обет без­брачия дают только представители высшего духовенства — ие­ромонахи. Монахи проживают и служат в монастырях, самые известные из которых — Троице-Сергиевская лавра, Кие-во-Печерская лавра, Александро-Невский, Почаевско-Успен-ский, Жировицкий.

Роль христианства в современном мире

ОБЩЕСТВО

Нравственность
Оценка событий
Острые проблемы
Церковь и молодежь
Церковь и общество

ПОДРУБРИКИ

Интересные факты
Советы, рекомендации
Вера и жизнь
Местные новости
Семья, воспитание
Товары и услуги
Дом и ремонт
Интернет, технологии
Прочие темы

ЦЕРКОВНЫЙ ГОД

:: ИНФОРМАЦИЯ >> РАЗНОЕ

21.09.2015 г.

Христианство насчитывает более 2 миллиардов его приверженцев и при этом самая древняя из всех религий, если считать от Ветхого Завета. Первые древние христиане были евреями. Но уже в I веке христианство начало распространяться по всему миру и получать свое признание у многих национальностей.

По мнению служителей церкви, проповедническая деятельность Иисуса Христа стала основой и причиной для возникновения христианства. Но историки материальной философии утверждают, что христианство возникло на фоне тяжелой, бедной жизни людей, и решение социальных задач стало мотивом развития христианства. По их мнению привлекательность христианства, состоит в нескольких догмах:

— По сравнению с другими религиями проповедует единобожие;
— Проповедуются высокие моральные принципы;
— Обещает прекрасную загробную жизнь, за страдания на этом свете и обещает спасение абсолютно всем национальностям;
— Дешевые и простые религиозные обряды;
— Отрицает рабство, в любом его проявлении.

На самом деле, христианство намного больше приспособлено к реалиям нашего времени. Истинный христианин должен поступать по совести, а не тупо следовать букве религиозной морали. Быть христианином не значит быть проповедником, а просто не совершать сделок с совестью.

Нынешнее положение дел в религии.

Сообщается множество фактов, о дискриминации мусульман и издевательстве над исламской религией. Отрицание правоты этой культуры выражается в фильмах, мультфильмах, карикатурах, громких заявлениях и запрещениях стандартов мусульманства в некоторых странах. Но мало кому известно, что каждые пять минут во всем мире за веру в христианство погибает один человек. А количество гонимых христиан превышает сто миллионов. Гонения существуют не только в странах проповедующих ислам, но и в странах удаленных от Центральной Европы. К примеру, не так давно, в Италии, происходило судебное разбирательство по отмене христианства, как доминирующей религии в стране. Апелляционный суд доказал неправомерность иска, но прецедент уже есть.

Сокращение верующих христиан замечено в Эфиопии, стране на которой держалось христианство всего Африканского континента. Процент православных уже снижен до 40, а к сравнению в этой же стране 35 % темнокожих мусульман. Другая статистика подтвердит вышеуказанный факт, в Тропической Африке последние 110 лет охарактеризовались увеличением христиан в 69 раз, а мусульман в 22 раза, но примерно с 2000 года статистические данные показывают обратную динамику. В этих странах усиливается мусульманский экстремизм и атакуется христианство. К примеру, организация «Боко Харам» говорит о том, что надо убирать западное образование, но на самом деле взрывает православные церкви, особенно в религиозные праздники. Примером борьбы против христианства на Европейском континенте, является война в Боснии и Герцеговине.

В тоже время сами христиане разных стран не могут договориться между собой. Они разделились по конфессиям и нациям, чтобы нести свою узкую часть православной религии. Пацифизм исчез из религиозной практики. К примеру, оккупация Осетии и Абхазии была поддержана российскими лютеранами, а грузинские и российские православные просто отмолчались.

Христианство всегда призывало к объединению независимо от национальности и места проживания. На самом деле давая отказ протянуть руку мусульманам, христиане поощряют экстремистские настроения мусульман. Христиане должны выступить в роли миротворцев и остановить конфронтацию между этими религиями. Поэтому сегодня, в 21 веке, когда мир так стремительно меняется, нависает угроза исламизма и исчезновения христианства, необходимо объединяться не только христианам, но и людям исповедующим другие религии.

Другие публикации:

— Воспитываем в себе силу воли
— Разнообразие крымских экскурсий

Христианство

«… Говоря о развитии европейского мира, нельзя пропустить движение христианской религии, которой приписывается пересоздание древнего мира, и с которой начинают историю новой Европы…»(4; с. 691).

ХРИСТИАНСТВО (от греч. — «помазанник», «мессия») одна из трех мировых религий (наряду с буддизмом и исламом) возникло в 1 в. в Палестине .

Основатель христианства — Иисус Христос (Ешуа Машиах). Иисус — греческая огласовка еврейского имени Ешуа, родился в семье плотника Иосифа — потомка легендарного царя Давида. Место появления на свет — город Вифлием. Место проживания родителей — город Назарет в Галилее. Рождение Иисуса было отмечено рядом космических явлений, что дало повод считать мальчика Мессией и новорожденным царем Иудейским. Слово «Христос» — греческий перевод древнегреческого «Машиах» («помазанник»). Около 30 лет от роду получил крещение. Доминирующими качествами его личности были смирение, терпение, доброжелательность. Когда Иисусу был 31 год, из всех своих учеников он отобрал 12, которых определил быть апостолами нового учения, из которых 10 были казнены (7; с. 198-200).

Библия (греч. biblio — книги) — свод книг, который христиане считают богооткровенным, т. е. данным свыше, и называют Священным писанием.

Библия состоит из двух частей: Ветхого и Нового заветов («завет» — мистический договор или союз). Ветхий завет, создававшийся с 4 по вторую половину 2 в. до н. э., включает 5 книг, приписываемых древнееврейскому пророку Моисею (Пятикнижие Моисея, или Тора), а также 34 произведения исторического, философского, поэтического и чисто религиозного характера. Эти 39 официально признанных (канонических) книг составляют Священное писание иуда-изма — Танах. К ним добавлено 11 книг, которые считаются хотя и не боговдохновенными, но, тем не менее, полезными в религиозном отношении (неканоническими) и почитаются большинством христиан.

В Ветхом завете изложена иудейская картина сотворения мира и человека, а также история еврейского народа и основные идеи иудаизма. Окончательный состав Ветхого завета закрепился в конце 1 в. н. э.

Новый завет создавался в процессе становления христианства и является собственно христианской частью Библии, в нем 27 книг: 4 Евангелия, в которых изложена земная жизнь Иисуса Христа, описаны его мученическая смерть и чудесное воскресение; Деяния апостолов — учеников Христа; 21 послание апостолов Иакова, Петра, Иоанна, Иуды и Павла; Откровение апостола Иоанна Богослова (Апокалипсис). Окончательный состав Нового завета утвердился во второй половине 4 в. н. э.

В настоящее время Библия полностью или частично переведена практически на все языки народов мира. Впервые полная славянская Библия была издана в 1581 г., а русская — в 1876 г. (2; с. 82 — 83).

Первоначально христианство распространялось в среде еврейства Палестины и средиземноморской диаспоры, но уже в первые десятилетия получало все больше последователей из других народов («язычников»). До 5 в. распространение христианство происходило, главным образом, в географических пределах Римской империи, а также в сфере ее политического и культурного влияния, в дальнейшем — среди германских и славянских народов, позднее (к 13-14 вв.) — также среди балтийских и финских народов.

Возникновение и распространение раннего христианства происходили в условиях углублявшегося кризиса античной цивилизации.

Ранние христианские общины имели много сходства с товариществами и культовыми сообществами, характерными для быта Римской империи, но в отличие от последних они приучали своих членов думать не только о своих нуждах и локальных интересах, но о судьбах всего мира.

Администрация цезарей долго рассматривала христианство как полное отрицание официальной идеологии, инкриминируя христианам «ненависть к роду человеческому», отказ участвовать в языческих религиозно-политических церемониях, навлекая на христиан репрессии.

Христианство, как и ислам, наследует созревшую в иудаизме идею единого бога, обладателя абсолютной благости, абсолютного знания и абсолютного могущества, по отношению к которому все существа и предтечи являются его творениями, все создано богом из ничего.

Ситуация человека мыслится в христианстве крайне противоречивой. Человек сотворен как носитель «образа и подобия» бога, в этом изначальном состоянии и в коночном смысле бога о человеке, мистическое достоинство принадлежит не только человеческому духу, но и телу.

Христианство высоко оценивает очистительную роль страдания — не как самоцели, но как самого сильного орудия в войне с мировым злом. Лишь «принимая свой крест», человек может побеждать зло в себе. Любая покорность есть аскетическое укрощение, в котором человек «отсекает свою волю» и парадоксальным образом становится свободным.

Важное место в православии занимают обряды-таинства, во время которых, по учению церкви, на верующих сходит особая благодать. Церковь признает семь таинств:

Крещение — таинство, в котором верующий при троекратном погружении тела в воду с призыванием бога-Отца и Сына и Святого Духа обретает духовное рождение.

В таинстве миропомазания верующему подаются дары Святого Духа, возвращающие и укрепляющие в жизни духовной.

В таинстве причащения верующий под видом хлеба и вина вкушает самое Тело и Кровь Христову для Вечной Жизни.

Таинство покаяния или исповеди — это признание грехов своих перед священником, который отпускает их от имени Иисуса Христа.

Таинство священства совершается через епископское рукоположение при возведении того или иного лица в сан священнослужителя. Право совершения этого таинства принадлежит только епископу.

В таинстве брака, которое совершается в храме при венчании, благословляется супружеский союз жениха и невесты.

В таинстве елеосвящения (соборования) при помазании тела елеем призывается на больного благодать божия, исцеляющая немощи душевные и телесные.

Став в 311 г. официально дозволенной, а к концу 4 в. господствующей религией в Римской империи, христианство поступает под покровительство, опеку и контроль государственной власти, заинтересованной в выработке у подданных единомыслия.

Гонения, испытанные христианством в первые века его существования, наложили глубокий отпечаток на его мировоззрение и дух. Лица, претерпевшие за свою веру тюремное заключение и пытки (исповедники) или принявшие казнь (мученики), стали почитаться в христианстве как святые. Вообще идеал мученика становится в христианской этике центральным.

Шло время. Условия эпохи и культуры меняли политико-идеологический контекст христианства, и это вызвало ряд церковных разделений — схизм. В результате появились соперничающие между собой разновидности христианства — «вероисповедания». Так, в 311 году христианство становится официально дозволенной, а к концу 4 века при императоре Константине — господствующей религией, находящейся под опекой государственной власти. Однако постепенное ослабление Западной Римской империи в конце концов завершилось ее крушением. Это способствовало тому, что влияние римского епископа (папы), взявшего на себя и функции светского владыки, значительно возросло. Уже в 5-7 вв., в ходе так называемых христологических споров, выяснявших соотношение божественного и человеческого начала в личности Христа, от имперской церкви отделились христиане Востока: монофисты и др. В 1054 году произошло разделение православной и католической церквей, в основе которого лежал конфликт византийской теологии священной державы — подчиненного по отношению к монарху положения церковных иерархов — и латинской теологии универсального папства, стремившегося подчинить себе светскую власть.

После гибели под натиском турок — османов Византии в 1453 году главным оплотом православия оказалась Россия. Однако споры о нормах обрядовой практики привели здесь в 17 веке к расколу, в результате которого от православной церкви отделилось старообрядчество.

На западе идеология и практика папства вызывали на протяжении средних веков все больший протест как со стороны светских верхов (особенно германских императоров), так и среди низов общества (движение лоллардов в Англии, гуситов в Чехии и др.). К началу 16 века этот протест оформился в движение Реформации (8; с. 758).

Христианство в мире исповедуют около 1,9 млрд. человек (5; с. 63).

По моему мнению, христианство играет большую роль в современном мире. Сейчас ее можно назвать главенствующей религией мира. Христианство проникает во все сферы жизни людей разных национальностей. И на фоне многочисленных военных действий в мире проявляется ее миротворческая роль, которая сама по себе является многогранной и включает в себя сложную систему, которая направлена на формирование мировоззрения. Христианство одна из мировых религий, которая максимально приспосабливается к изменяющимся условиям и продолжает оказывать большое воздействие на нравы, обычаи, личную жизнь людей, их взаимоотношения в семье.

О современном положении христианства

Николай Арсеньев

О СОВРЕМЕННОМ ПОЛОЖЕНИИ ХРИСТИАНСТВА

Арсеньев Н. О современном положении христианства / Путь.— 1927.— № 7 (апрель).— С. 99—106.

Нашу эпоху Н. А. Бердяев назвал назревающим «новым средневековьем». Я думаю, что еще правильнее было бы указать, что веяния первохристианства опять проносятся по миpy. Религиозное обновление начинается понемногу, мало заметным образом, в разных концах миpa. Всегда, не прерываясь, текли струи благодатной жизни, но многие пошли к ним теперь, которые их раньше чуждались. Опять упало зерно горчичное Евангелия в почву, взрыхленную войной и страшными мировыми потрясениями, и оно произрастает пока еще мало заметно, но уже действенным образом.

Все больше распространяется атмосфера религиозного напряжения — не экзальтации, а чувства близости Господа, не эсхатологической близости Господа грядущего во втором пришествии, (ибо, что можем мы знать о том?), а близости Господа, шествующего путем истории. «Посмотрите на нивы, как они побелели и поспели к жатве», говорил Господь Своим ученикам. Если и мы внимательно присмотримся, то увидим, что за декорациями политической авансцены назревает и готовится жатва Господня.

Те, кто пережили религиозные события в Советской Poccии, знают, что там во многих уже созревает, может быть, уже созрела эта жатва. Там опять раскрылось христианство, как победная сила, с такой яркостью, с какой оно, может быть, не раскрывалось со времен древней апостольской Церкви. Много отступников, много павших, много человечески недостойного, но среди этого раскрылась сила Божия, поддерживающая остающихся верными. Ощутилось, что Царство не от миpa сего сильнее Царства от миpa сего; что «безумие Христа ради», что «юродство проповеди» есть сила, захватывающая сердца; что слова: «Вот Я с вами во вся дни до скончания века» не слова только, а обетование, правда которого особенно ощутилась в муках гонения. «Нас угнетают, но мы степенны; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставляем; низлагаемы, но не погибаем. Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в мертвенной плоти нашей». Эти парадоксальные слова, свидетельствующие о новой, о другой плоскости духовного бытия, написанные Павлом в послании к коринфянам 1870 лет тому назад, оказались правдой, жизненной правдой и теперь. Важно это осознать, важно понять, что христианство явилось во всеоружии опять, как победная сила, чтобы ощутить всю значительность нашего времени. Все слова апостола: «се ныне время благоприятнoe, се ныне день спасения», «Итак облечемся в орудие света», «День приблизился» — касались всех уверовавших всегда и повсюду ибо всегда он близко, при дверях:»Се стою у дверей сердца и стучу». Но есть времена, когда особенно явственно верующие могут слышать голос Божий, когда особенно настойчиво звучат слова апостола: «Облекитесь во всеоружие света».

Христианство не стыдится и теперь юродства проповеди: «ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих». Как для афинских философов на холме Ареопага, так и теперь главным камнем преткновения для мудрецов миpa сего является проповедь овоскресшем Христе, т. е. о Победителе над безжизненно-бездушными иконами миpa. Но в этом как раз и главная сила, в этом вся суть христианства, вся суть христианской проповеди: «ибо жизнь открылась, и мы видели, и свидетельствуем и возвещаем вам cию Вечную Жизнь, которая была у Отца и открылась

99

нам». «Если Христос не воскрес, то проповедь наша тщетна, тщетна и вера наша… Но Христос воскрес, Первенец из умерших». В этом ведь и вся душа Православия.

Сокровище Вечной Жизни открылось миру. Но слишком часто мы забываем о нем и теперь человечество опять, как будто, приводится к нему. Правда, жизненная, реальная, победная правда Христова Воскресения с особой силой раскрылась нам среди мук и гонений советского строя. И для западного христианства все больше опять в центре жизни веры становится воскресший Христос. Поэтому их так тянет к духу Православия, полного радости о Воскресшем — тех многих глубоко верующих католиков и протестантов, не покидающих своей Церкви, но с радостью усматривающих, что с нами и с первохристианством все больше объединяются они в центральном и главном, в общем нашем наследии и сокровище, в радости о Воскресшем Господе. Так, один благочестивый католический монах (немецкий бенедиктинец) в письме к пишущему эти строки с восхищением приводит следующее место, случайно встретившееся ему в одном древнем житии: «Наступил день, исполнение времен, и венец года, праздников праздник, начало всеобщего воскресения (initium universalis resurrectionis), воскресение Христа Бога нашего, которому победную песнь поют небеса и земля («cui triumphalem hymnum canunt coeli et terra» vita S. Eutichii, Acta Sanctorum, VI April, t., I. 567).

В Журнале «Una Sancta» пастор Glinz (из Сев. Швейцарии) не устает подчеркиватьцентральность воскресения. Две замечательные святые личности в протестантизме недавнего времени, к посмертному голосу которых все больше стали прислушиваться многие верующие круги современного протестантизма, Blumhardt-ы, отец (1805-1880) и сын (1842-1919), ставят именно воскресшего Христа, чисто в духе апостольской проповеди, во главу угла. Blumhardt отец томится по «излучениям славы и благодати Иисуса Христа Воскресшего» (Ausstrahlungen der Herrlichkeit und Freundlichkeit Jesu Christi des Auferstandenen).*) Вся атмосфера, в которой он жил и умер, — пишет его биограф, — была атмосфера воскресения. *) Blumhardt сын все снова и снова говорит в своих проповедях об этом основном и важнейшем — о воскресении Господа. «Что есть центр, что есть основоположное в Царствии Божием, средоточие всего?» — спрашивает он и отвечает: «Воскресение! Откровение Божие в воскресении из мертвых». Что может в мире его смущать и угнетать, когда он знает, что Иисус есть Живый, Воскресший из мертвых? «Ни искушения, ни скорби, ни болезни не могут устрашить нас: Иисус жив и воскрес из мертвых». Только силе, открывшейся в воскресении, только Воскресшему принадлежат владычество над миром.**)

Христианский индусский мистик Сундар Синг, произведший большое впечатление особенно на многие протестантские круги Западного миpa, центром своей миссионерской проповеди сделал благовестие о Живом и Воскресшем Победителе смерти».***)

Католичество, которое переживает сейчас, особенно в Германии, период самоуглубления и нового цветения духовного ****)

________________________

*) ПриведеновкнигеЕ. Jackh-a Blumhardt Vater and Sohn, Berlin 1925, Furche-Verlag cтp. 41.

*) ПриведеноуЕ. Thurneysen-a, Christoph Blumhardt, Munchen Kaiser. 1926, стр. 39.

**) E. Jakh стр. 84.

***) ОСундарСингесм. след. книги F. Неiler-a «Sadhu Sundar Singh. Ein Apostel des Ostens und Westens» 4-оеизд. (1-оеизд. 1924-гог.), Reinhardt, Munchen: «Apostel oder Betruger? Dokumente zum Sadhu — Streit», 1925; «Christuszeuge odеr Hysteriker? Neue Dokumente zum Sadhustreit» (толькочтовышло).

100

в лице многих своих лучших представителей стремятся вернуться к психологии и миросозерцанию древней Церкви. В противовес схоластическим формулам, стройно слагающимся в логически разработанную систему (хотя и не отрицая формул), подчеркивают эти его представители то основное и коренное, чем были мистически захвачены души в проповеди раннего христианства и что доныне является основой миросозерцания Церкви. Это их особенно сближает с духом Православия. Из этого основного, из воплощения и воскресения Господа, уясняется взору и освещение жизни земной, и благодатная жизнь Церкви, и сила таинств, и преображение твари в Господе воскресшем.*)

Эти веяния, — чаяния преображения твари, вера в освящение телесности через Господа, приявшего тело, захватывает все больше широкие круги протестантизма. Бог не беднее миpa, а богаче; в Нем ничего не погибает, даже и материальное, ибо «вся тварь с надеждою ожидает откровения Славы сынов Божиих» и в этом — смысл воскресения Господа во плоти — такие слова, еще в протестантизме, как «либеральных богословов», так и догматиков (даже верующих) старой школы с их однобокой «Verinnerlichung» — субъективизацией религии, — не являются, однако, уже и в протестантизме гласом вопиющего в пустыне.

Пишущий эти строки не раз выступал перед протестантской и католической аудиторией в Германии с попыткой представить (без всякой полемики) дух Православия, который является продолжением духа первохристианства, духа древней Церкви, и встречал сочувствие не только у католиков, которые слышали в этом изложении глубоко родственные им тона, но и у протестантов, даже среди пасторов, и особенно среди молодежи, напр., студентов богословия. «DieLeiblichkeitistdasEndederWegeGottes», слова старого протестантского мистика Octinger-a (18-гo в.), не звучат для нынешнего времени уже дико.*) Религиозно мыслящие начинают ценить и тело и материю с точки зрения религиозной, с точки зрения христианского реализма. (А христианским реализмом как раз можно назвать и миросозерцание первохристианства и миpoсозерцание Православной Церкви). Ибо Господь воплотился — значит тело и материя в Нем освящены, и они примут участие в вечной жизни — в этом и смысл воскресения. Когда пришлось православному докладчику на философском съезде в Дармштадте, в сентябре 1924 года, говорить о силе Вечной Жизни, выразившейся в воскресении Христа плотию из мертвых, то корреспондентка газеты «Tag», написавшая туда отчет об этом съезде, изумлялась, как мог образованный человек так наивно и непосредственно говорит о воскресении во плоти. В книге Barth-a о воскресении («Die Auferstehung von den Toten», 1924, комментарии к 15-ой главе 1-го Послания к коринфянам) о воскресении говорится так осторожно и туманно, что впечатление, что это не факт, а лишь идея.**)

Но мы уже видели — не все так настроены в протестантизме. Христианский плоти реализм дышит и живет на каждой странице журнала «Una Sancta» — органа

__________________

*) Срв. особеннокниги Ildenfons-a Herwegen-a (аббатмонастыря Maria Laach) и Romano Guardini.

*) Их цитирует, как великую христианскую истину, и Jackh в своей книге о Блумхардтах и Ed. Thurneysen — одна из самых руководящих личностей в современном протестантизме — в своей книжке о Блумхардте сыне. Следует вообще отметить повышенный интерес и к Oetinger-y и к католику Баадеру и близким к ним по духу, выражающейся в переиздании их творений, в составлении хрестоматии из них. Так, в серии «Dom», изданы были избранные сочинения Баадера, теперь начато переиздание полного собрания его сочинений. У меня под руками сейчас хрестоматия из произведений F. Chr. Oetinger-a озаглавленная: «Die heilige philosophie», Munchcn 1923, Kaiser.

101

идей вселенского христианства, зародившегося, однако, в благочестивых евангелических кругах, стремящихся к полноте церковного миросозерцания и церковной жизни. Уже Блумхардты, отец и сын, не уставали повторять об освящении всего человечества, душою и телом, во всех обстоятельствах его жизни: «Господь хочет нашу душу, не только наш дух и не только наши мысли, — Он хочет все земное наше существо, как оно выражается в нашем дыхании, нашей еде и питье, и во всех телесных вещах», говорит Блумхардт — сын.*) Ибо «во Христе человеческое просветляется», пишет Блумхардт-отец.**) Здесь была связь с традицией Oetinger-a и других протестантских мистиков его школы.

Мало того, движение молодежи — Jugendbewegung — состоящее в Германии из самых различных струй и течений, в основе своей есть стремление вернуться к более широкой, более богатой внутренно, более содержательной, более кипучей и вдохновенной жизни, в противовес мещанству духовному. Эта Jugendbewegung захватывает, как религиозные, так и официально внешние, как будто, далекие от религии круги. Но в одном есть общая черта: идеализм, порыв, пафос возвращения к природе (известный Руссоизм), реабилитация природы. Где она осмысляется и просветляется религиозно — в протестантской или католической среде — получается благодарная почва для развития христианского реализма, для приятия веры в преображение и реабилитацию твари через воплощенного и воскресшего Сына Божия. Руководителем и представителем идеологии католической части этого молодого движения в Германии — der «Quickbornjugend» (названного так по месту их годовых собраний) — явился глубоко верующий и горящий духовно человек, профессор католического богословия Romano Guardini, сам человек молодой души и радостного внутреннего подъема, который в мистической жизни Церкви видит начало к преображению твари, продолжение спасительного и освятительного дела Христова. Все больше католики в этом усматривают суть и центр миросозерцания Церкви; тем самым близки по духу они нам, ибо преображение твари через силу воплотившегося и воскресшего Господа есть содержание христианской проповеди, есть содержание Православия.

Впрочем и для католиков это не новая истина; значительно лишь то, что сейчас она опять в сознании многих заняла, как ей и подобает, центральное, основоположное место, как суть христианского благовестия.

Это благовестие захватило — я сказал уже — и многие протестантские круги религиозно настроенной молодежи Германии. Отсюда, напр., то увлечение поэзией старого романтика Eichendorff-a, ее религиозным просветлением природы в некоторых студенческих и ученических кругах Германии (вновь возникшая во многих университетах студенческая организация («Gild Skuld»*) находится под сильным влиянием религиозной романтики Eichendorff-a.)

Идеи религиозного просветления миpa и жизни — в том числе и окружающей Природы — развиваются напр., и в журнале «Der Weisse Ritter», одном из органов движения молодежи. Мощное движение молодежи, религиозно обоснованное, характерно, не только для Германии, но и для других стран — напр. для Франции, отчасти для Польши, но в Германии оно нередко, так сказать, метафизично — более стремится к целостному, всеобъемлющему миросозерцанию.

В этом движении молодежи в Германии много, конечно, также и весьма дикого, странного, даже уродливого и безобразно-карикатурного. Но — мы видели — и оно, приведенное в границы, может явиться почвой для христианского отношения к миpy и жизни.

Глубоко укорененным в христианстве, более того — основоположным, решающим для христианства, является религиозный опыт, религиозное познание с новой силой пробуждающееся в сердцах и захватывающее и протестантский мир. Мирнеавтономен,инетолькочужд

______________________

**) Приведено там же, стр. 64.

*) «Союз (или Братство) Будущего» Skuld — Норма Будущего по Эдде.

102

Богу: он должен быть освящен, как и вся жизнь наша — частная и общественная — хотя мы и грешники, должны стремиться к освящению (в противоположность столь распространенному в лютеранстве, особенно немецком, и сейчас со стороны нетерпимо настроенных лютеран усиленно подчеркиваемому взгляду, что религия с общественной жизнью ничего общего не должна иметь, что общественная жизнь — в частности национальная жизнь в своих национальных задачах — вполне автономна.*) Нет, и моя жизнь, и жизнь семьи, и ежедневный наш быт, и жизнь моего народа и всякого народа вообще и цель, к которой мой народ и всякий другой народ стремится, и всякая тварь, и весь мир в своем конечном развитии должны быть освящены. Кто же освящает нас? Освящающий нас есть Дух Божий, данный нам, если мы верны Призвавшему нас. Но данный не каждому, взятому в отдельности, а данный общению всех в любви, — общению Тела Христова. Дух Святый, живущий в великом организме Тела Христова, становится опять живейшей реальностью — или как предмет искания, или как предмет опыта — для многих, забывавших о Нем, забывавших о силе Его, действующей в Церкви. Blumhandt-ы — и отец и сын — явились в немецком протестантизме 19-го века горящими провозвестниками Св. Духа. Blumhardt — отец возобновил, между прочим, в своей личной практике древнехристианскую практику молитвенного возложения рук, исчезнувшую в протестантизме.

Особенно теперь, после войны, когда пробудились с большой силой религиозные запросы и вместе с тем открылось, куда крайний индивидуализм завел протестантство (особенно же лютеранство), раскрываются глаза у многих и многих в протестантском миpe на значительность соборного начала: Дух Божий веет среди братьев, объединенных во Христе любовью. «Открытие заново послания к Ефесянам»— так называет Hans Ehrenberg**) это раскрытие глаз на учение апостола Павла о Церкви или вернее на мистический опыт Церкви, который стал было протестантизму совершенно чужд и непонятен.*) А теперь подлинная жажда Церкви, жажда церковности пробудилась в протестантском мире (и не только в протестантстве, а и во многих, что числились и жили в Церкви, но недостаточно знали ее). Пастор Glinz так характеризует эту жажду Церкви: «Das Wiederwachen der Kirche in den Seelen und die damit zusammen hängende Wendung beträchtlicher Teile der heutigen Christencheit zur Kirche» — «пробуждение Церкви в душах и в связи с тем обращение значительных частей нынешнего христианского миpa «назад» или вернее вперед — к познанию Церкви».**) Так, напр., с 24 по 28 мая 1926 г. происходил в Марбурге третий съезд «Союза евангелических преподавательниц Закона Божия» («Verband evangelischer Religions lehrerinnen») Три публичных доклада были посвящены одной основной теме: «Kirche zu suchen und sich verpflichtet zu fühlen, an ihrem Ban mitzuarbeiten» («Искать Церковь, и чувствовать свом долгом участие в ее строительстве»), и это наложило печать искания Церкви на весь съезд.***) А в органе этого союза, который одновременно является органом ряда других положительно-христианских педагогических союзов немецкого протестантизма, в журнале «Schule und Evangelium» читаем следующие значительные слова: «В наше время, особенно в христиански окрашенном движении молодежи живет глубокое томление по Церкви («lebt eine tiefe Sensucht nach Kirche»). По этому томлению становится нам ясным, в какой сильной степени мы утратили Церковь, и как мало знает наш евангелический христианский мир, что такое есть Церковь, и как

______________________

*) Характерна, напр., книга: Gerh. Ritter. Luther. Gestalt und Symbol, Munchen 1925, где эта точка зрения разбивается с большой энергией.

**) Статья в Журнале «Christliche Welt» 1925 г.

*) «DieKircheistfurunsProtestantenetwasNebensachliches», говорил, напр., не так еще давно Фридриху Heiler-yодин из руководящих либеральных богословов современного протестантства (приведено Heiler-ом в его статье в «EvangelischesHochkirchentum «UnaSancta», 1926. Heft I стр. 39).

**) Gost. Ad. Glinz. «Vom Wiederwachen der oekumenischen Kirche», в «Una Sancta» 1926, Heft I, стр. 32.

***) См. отчет об этом съезде в «UnaSancta» 1926, HeftIII, стр. 344.

103

мало руководится все наше мышление церковной точкой зрения.»*)

Не только жажда Церкви, но часто и определенное искание Церкви. Поэтому большое впечатление производит на многих протестантов Хомяков, когда они знакомятся с ним. Так в Берлине, в феврале 1926, года в серии из пяти лекций, устроенной протестантским «Ausschuss für innere Mission», была лекция о Хомякове, прочтенная русским докладчиком). Поэтому мог возникнуть «Hochkirchlich — Oekumenisher Bund» и орган его журнал «Una Sancta». Поэтому Heilеr (бывший католик, теперь протестант) мог написать: «В конце концов это одна идея, которая захватила теперь весь христианский мир, или вернее: не идея только, а божественная реальность, реальность Единой Церкви Христовой, которая есть Его создание, Его Тело, которая есть Он Сам». Но «нельзя на сей земле уметь общение с «Церковью невидимой» («Ecclesia invisibilis»), если «Церкви видимой» («ecclesia visibilis») сознательно поворачивать спину: ибо к тайне мистического тела Христова относится и то, что оно воспринимает осязательную форму… Современное протестантское учение о невидимости Церкви есть рационалистическая отвлеченность, еще rationalistische Verdünnung, которая упраздняет идею Церкви первого христианства. «Видимость Церкви обусловлена воплощением Сына Божия». Посему «нельзя быть христианином, не имея Церкви, и кто действительно имеет Церковь, тот имеет и Христа». И при том «полнотой истины никогда не обладает отдельный апостол, учитель, и святой или реформатор — ею обладает только вся Церковь, которая по словам ап. Павла и есть Полнота — Наполняющего все во всем». (Ефес. 1, 23).**)

Heiler в данном случае показателен: он, как человек с необычайно чуткой религиозной душой, угадывает, куда тянется душа современного религиозного ищущего человека: не к индивидуальному только блаженству в Боге, а к общению любви в Боге, к объединению с братьями в Боге, к организму Тела Христова.

Германский религиозный мир переживает глубоко эту потребность и старается теоретически ее осознать, обосновать, сделать ее неотъемлемой частью своего религиозного сознания. Определенно уже всходят в Германии — говорю, конечно, о протестантской среде — семена этой проповеди церковности. Молодежь, богословски заинтересованная, тянется в университетах, с одной стороны, к крайнему индивидуализму и к отрыву Бога от миpa в учении Barth-a, с другой стороны — именно к церковности, к идее общения во Христе. Отсюда симпатия к нашей Церкви, сочувствие ее страданиям, возмущение против гонений на нее, преклонение перед ее внутренней красотой, перед ее духом общения и свободы. Я, напр., получил письмо такого рода от одного, только что окончившего курс, молодого протестантского философа и богослова из Марбурга и другое, еще более трогательное, на ту же тему от одного пожилого уже судьи из Вюртсмберга. Предполагается даже создание православной общины западного обряда с немецким языком в Берлине. Пробудилось в протестантской Германии движение аналогичное Oxford Movement в английской Церкви и приближающееся все более по духу к Православию. И вместе с сознанием необходимости Церкви, вместе с пониманием пафоса, красоты, более того — душу покоряющей силы общения в организме тела Христова, пробуждается в протестантской и англиканской среде с особой силой мечта об объединении и сближении всех Церквей. Эта мечта живет и действенна отнюдь не в меньшей степени и в католическом миpe, что вполне понятно, но там она слишком часто окрашивалась в централистическую окраску — в стремление не только придти к единству исповедания, но и подчинить другие Церкви Риму.

Особенно много шагов в сторону сближения Церквей сделано именно за последнее время. И здесь, в этом деле любви, подвизались и подвизаются различные христианские церковные общества, различные деятели церковные, исполненные духа истинно христианского порыва. Покойный кардинал Мерсье, архиепископ Упсальский Натан Саберлом,*) руково-

______________________

*) Приведено в «Una Sancta» 1926, Heft III, стр. 345.

**) Friedriсh Heiler «Evangelisches Hochkirchentum», в «Una Sancta» 1926, Heft I стр. 40-45, 48.

*) См. сборник его статей по вопросу об единении Церквей, вышедший в немецком переводе под заглавием: «EinigungderChristenbeit», 1926.

104

дители старокатолического движения, только что скончавшийся престарелый епископ Herzog и еп. Kury (швейцарцы) и apxиепископ Кентерберийский и многие из епископов, клира и мирян английской и американской епископальных церквей, особенно Bishop Gore и Bishop Darlington в Америке, кальвинистский пастор Wilfrid Monod (француз), германские бенедиктинцы, Prof. Baumstark (католик) — один из лучших знатоков Восточной Церкви и большой друг Православия, Professor Martin (руководитель журнала «Une Sancta») и весь «Hocnkirchlich-Oekumennischer Bund», проф. H. Platzв Бонке (католик), проф. A. Deissmann в Берлине (протестант), проф. Heiler в Марбурге — вот лишь некоторые имена из числа тех, кто трудились и трудятся для этого великого дела. Очень хорошую opиентацию дает увлекательная книга Heiler-a «Evangelische Katholizität» (1926, Munchen, Verlag Ernzt Reinhardt), которая настолько интересна, что на ней стоит подробнее остановиться. Отмечу в ней особенно две в высшей степени значительные статьи: «Evangelisches Hochkirchentum», более теоретического характера и «Wege zur Einheit der Kikche Christi» — статья захватывающего интереса, дающая подробный обзор современных попыток, направленных к сближению Церквей вместе с рядом весьма ценных и замечательных суждений по существу. Трудно себе представить, что это пишет профессор протестантского богословского факультета (хотя Heiler не считает себя «протестантом», а «католиком», только не римским, а «евангелическим католиком»), когда напр., читаем: «один только есть путь для протестантов вернуться к традиции кафолической Церкви: именно, чтобы церковно наслоенные протестанты — миряне восприяли от кафолического епископа (старокатолического или православного) таинство миропомазания, а церковно настроенное протестантское духовенство восприяло от такого же епископа таинство священства» (стр. 306). Он считает за счастье, что недавние переговоры между епископальной английской Церковью и английскими крайними протестантами (нонкорформистами) не привели к объединению их, ибо могло бы это при данном состоянии вещей, случиться только ценою отказа английской епископальной Церкви от возродившихся в ней с такой силой традиций церковности, или по крайней мере ценою значительного ослабления их (стр. 276).

Поэтому и на съезде представителей Церквей протестантских, православных и Церквей западных епископальных, не подчиняющихся Риму, (т. е. англиканских и старокатолической), предполагаемом в Лозанне в августе 1927 года для обсуждения вопроса о воссоединении христианского миpa следует, по мнению Heiler-a, избегать всякой попытки создать искусственный minimum исповеданий, как базу внешнего единения между крайними протестантами, отрицающими фактически Церковь (а нередко и Сына Божия, пришедшего во плоти) и православным Востоком. Конечно, и не случись сего, благодаря стойкости православных (стр. 307). За то следует всеми силами содействовать сближению с Православием тех течений в Западном христианстве, которые исповедуют Церковь или стремятся к ней — англиканцев, старокатоликов и церковно-кафолически (hoch Kirchlich-Oekumenisch) настроенных протестантов, желающих полноты церковной жизни. Heiler дает очень интересный обзор уже сделанных в этом направлении попыток. Особенно значительные шаги были в сторону Православия предприняты англиканством (срв. особенно «Declaration of Faith» опубликованное «Английским Церковным Объединением» — «EnglishChurchUnion» 26 мая 1922 г., в «ChurchTimes», за подписью 3715 членов англиканского духовенства.*)

Но есть область, где христианский мир может уже теперь объединиться, независимо от соглашений об единстве церковной жизни — это область служения любви во имя Того, Кто открылся нам в Сыне любви Своей. Этим духом стремления послужить делу христианской любви была согрета конференция в Стокгольме — (август 1925 года), созванная для обсуждения вопросов практического христианства.

И далее есть указания, что и те преграды, которые пока разделяют христианский мир, не вечны. Жажда Церкви — еще нечто чуждое для многих в протестантском мире — распространяется, однако, как мы видели, там все больше и больше. С другой стороны и в среде католичества (наряду с внешне-завоевательными, внешне-юридическими тенденциями, прояв-

______________________

*) Текст приведен Heiler-ом стр. 282-3.

105

ляющимися весьма определенно, пробуждаются все больше течения, подчеркивающие всю важность восприятия Церкви, прежде всего, как великого мистического организма, в котором веет Дух Божий. Эти течения выразились, напр., в замечательном «Литургическом движении» в Германии, центром которого являются бенедиктинцы (я писал уже о нем в первой книжке «Пути»), в движении католической молодежи в Германии, и далее в таких произведениях, как книги и статьи Romano Guardini, К. Adam-a,*) Ildefons-a, Herwegen-a, A. Wintersig-a, Thomas-a, Michels-a H. Platz-a, Getzeny, Pribilla, Ernst-a, Michel-a и многих других. Очень показательно переиздание в прошлом году замечательного произведения великого католического богослова Mohler-a: «Единство в Церкви» («Die Einheit in der Kirche»), напечатанного впервые сто лет тому назад (в 1825 году). Оно глубоко сродственно по духу мистическому учению Хомякова о Церкви. Оно, как и «литургическое движение», стремится восходить к мироощущению первохристианства, к жизни Церкви первохристианства, в которой с особой силой и ощутительностью раскрывалось веяние Духа Божия.

«Пошлешь Духа Твоего и обновляешь лице земли». Может быть и теперь — в опасностях, борениях и гонениях обновляется внутренно христианский мир, возвращаясь к психологии и силе веры первой проповеди. Но не отвлеченная это проповедь, а связанная с делом любви. Поэтому не правы те, кто под видом проповеди веры и Церкви, уводят от дела любви, от подвига любви, отметая его. Для нас русских это особенно важно: не забывать об активном подвиге любви, вытекающем с необходимостью из нашей веры. «Как можешь ты любить Бога, которого не видел, если не любишь брата, которого видишь», говорил еще величайший мистик христианства, любимый апостол Иоанн.

Любовь к Церкви не исключает любви к братьям, любви к родине и подвига любви, а напротив, освящает его, болee того, — требует его. «По тому узнают, что вы — Мои ученики, если будете иметь любовь между собою». «Он положил за нас душу Свою, поэтому и мы должны полагать душу за братьев». И «облекшись во всеоружие света», не подавая соблазна распрями ни друг другу, ни инославным братьям, которые так многого ждут и желают получить от нас, но бодро и трезвенно совершая служение свое и освящая его из Церкви, сможем тогда мы взывать вместе с любимым Его учеником: «Ей, гряди, Господи Иисусе!» И весь христианский мир уже теперь объединен с нами в этой молитве: «Да святится имя Твое! Да приидет Царствие Твое! Да будет воля Твоя!»

Николай Арсеньев.

____________________

Заметки о христианстве в современном мире

Продолжаем публикацию материалов альманаха «Альфа и Омега», и просим читателей молиться о здравии главного редактора тяжкоболящей Марины Андреевны Журинской, во святом крещении Анны.

Каково место Церкви в нашем обществе? Можно ли само это общество называть постхристианским? В чем причины обрушившегося на мир кризиса? Размышления митрополита Саратовского и Вольского Лонгина.

В современном обществе слово «кризис» стало настолько расхожим, что во многом потеряло свой смысл. Ученые и публицисты рассуждают о кризисе цивилизации, о нем пишутся статьи и монографии. Обсуждая эту проблему уже достаточно долгое время, мы постепенно привыкли считать, что живем в состоянии кризиса.

Кризис этот проявляется во многих сферах, негативные процессы очевидны, о них много говорится: это и почти полная потеря нравственной ориентации, особенно у молодого поколения, это различные социальные недуги, которые стали почти обыденным явлением — резкое увеличение числа людей, страдающих алкоголизмом и наркоманией, количества самоубийств. Несмотря на все усилия правоохранительных структур, медицины, общественных, религиозных организаций, болезни общества стремительно распространяются и усиливаются во всем мире.

Все это свидетельствует о том, что кризис цивилизации действительно имеет место. Какой цивилизации? Полагаю, той, что складывалась на протяжении последнего столетия: ее принято называть «постхристианской». В самом этом слове кроется глубокая неправда, потому что «постхристианская» — это как бы цивилизация, которая наступила «после христианства»: то есть предполагается, что христианство благополучно отжило свой век и наступила некая иная эпоха.

Это не так. Христианство, Церковь так же, как и Сам Христос — вчера и сегодня и во веки те же (см. Евр 13:8). Сегодня, как и много веков назад, люди приходят в храмы, встречают Живого Бога, встают на путь спасения. Но та часть человечества, которая не просто забыла христианство, а сознательно отреклась от Христа, — она сделала все, чтобы доказать себе и миру, что исповедание христианства не имеет ничего общего с сегодняшним днем. Вот эта-то цивилизация, антихристианская по сути, бросает вызов не столько религии, сколько самой себе, сознательно попирая основные принципы отношений человека и Бога, что и является на самом деле причиной глубочайшего кризиса.

Дело в том, что человек как биологический, социальный объект, пользуясь технической терминологией, «не предполагает существования в таком режиме»: человек не может жить без Бога! Слова Тертуллиана о том, что человеческая душа по природе своей христианка, очень точны. И если человечество в основной своей массе отрекается от Бога, начинает сопротивляться Ему, тем более бросает вызов своему Творцу — такая цивилизация обречена.

Даже если оставить в стороне религиозную составляющую проблемы, — цивилизация, которая провозгласила гедонизм, культ наслаждения конечной целью человеческой жизни, также не может существовать длительное время, потому что она просто нежизнеспособна.

История преподает нам несколько подобных уроков; в их числе и распад великой Империи: греко-римская цивилизация пала именно потому, что поклонилась идолу гедонизма. Из общества, порабощенного культом наслаждения, уходят героизм, самопожертвование, чувство ответственности — все то, что представляется ему «лишним», неразумным, идеальным.

Необходимо вспомнить и базаровский «лопух на могиле»: из него произрастает пренебрежительное отношение к христианству в современной России; корни его — в грубом позитивизме второй половины XIX века. Наши современники только подхватили и развили до крайности мысли достаточно наивные, глупые и нахальные, которые казались «великим взлетом» человеческой мысли полтора столетия назад.

Мне очень понравились слова диакона Андрея Кураева (а это автор, любящий парадоксальные высказывания) о том, что атеизм — это тупиковая ветвь эволюции; ведь атеизм — также одна из характернейших черт цивилизации, о которой мы говорим: атеистической, антихристианской, гедонистической. И мы действительно живем в период ее кризиса.

Как это отражается на Православии? Меняется ли оно во времени? И да, и нет.

С точки зрения истории Церкви, конечно, изменения происходили и происходят. Так, на каждом Вселенском Соборе вырабатывались догматические определения, раскрывалась та или иная сторона Откровения, которая до этого, может быть, оставалась в тени. Меняется во времени церковная практика, формы церковного искусства. С таких позиций можно говорить о Православии XXI века, так же, к примеру, как о Православии времен Римской империи, или Византии, или Древней Руси — каждый временной период отличается своими особенностями. И внешние особенности нашего бытия, язык проповеди, проблемы духовной жизни, конечно, связаны с тем образом жизни, который ведет человек.

С другой стороны, Православие неизменно, поскольку является Откровением Бога о Самом Себе. Оно неизменно, как неизменен Сам Бог. Не меняется Его отношение к человеку, то, чего Он ожидает от самого совершенного, излюбленного Своего творения.

Поэтому можно сказать, что в Церкви есть временное и вечное. Вообще христианин — это человек, который сознает себя предстоящим пред лицом Божиим, пред лицом вечности. Именно эту — вечную — сторону жизни Церкви секуляризованный мир не может понять и принять, упрекая Церковь в консерватизме и архаичности.

Сами эти понятия неравнозначны. Церковь действительно консервативна в первом значении этого слова (консервативный — отстаивающий неизменность), без каких-либо негативных оттенков. Подлинный консерватизм верующего православного человека проявляется в верности Христу, в осознанном и постоянном следовании евангельским заповедям.

Расцерковленный мир вкладывает в понятие «консерватизм» другое значение: «то, что тянет назад, в безвозвратно ушедшее прошлое». Нетрудно заметить, что в «системе координат» общества, обожествляющего прогресс в сфере технических достижений человеческого разума, вообще не находится места «вечным ценностям». Ему кажутся «несвоевременными» любые напоминания о том, что основой существования для человека являются чувства любви и верности, а не господствующий ныне лозунг «Бери от жизни все!». Отрицание чего бы то ни было вечного в принципе — а Церковь и призвана неустанно напоминать людям о вечности — порождает в секулярном мире резкое чувство неприятия по отношению к ней.

Архаизм — понятие другого ряда, это «внутренняя» опасность Церкви, она возникает там, где проявляется слепое следование внешним традициям, пристрастие к архаике в церковной жизни.

Есть такой пример, который Господь попустил для нашего вразумления — старообрядчество. Там есть и сарафаны, и кафтаны, и платки вроспуск. Там есть строго каноническая иконопись, там есть благолепное духовное пение без всяких там итальянских партесов… В общем, есть много добрых и хороших вещей, но нет Церкви. Особенно явно это у беспоповцев, которые отказались от совершения Божественной литургии, обычаями заменили Таинства. Вот логическое завершение пути следования требованиям архаики, пример того, что внешние традиции, вообще нечто внешнее действительно может заслонить собой Христа, скрыть истину.

Традиции — всего лишь сосуд, который должен сохранять в себе живительную влагу, ради этого он изготовлен. Но если это очень красивый, драгоценный сосуд, есть великий соблазн озаботиться тем, чтобы влага «не мешала», не портила изделие — вылить его содержимое, а сам сосуд аккуратненько вытереть, поставить на почетное место и охранять. Но сохраняет ли свое значение пустая оболочка?

«Что всего дороже для вас в христианстве?» — центральный вопрос работы философа В. С. Соловьева «Три разговора». «Краткая повесть об антихристе» содержит гениальное прозрение — ситуационную модель, которая указывает на некие болевые точки христианского сознания. Те, для кого важнее всего «старые символы, старые песни и молитвы, иконы и чин богослужения», поддаются обману, выбирая «Всемирный музей христианской археологии» вместо живой Церкви, Тела Христова. Думаю, каждому человеку необходимо познакомиться с этим произведением, чтобы подходить к вопросу соотношения внешнего и сущностного здраво, трезво, «с рассуждением»; не пытаться сводить Православие к этнографическому набору обрядов и традиций, а тем более ограничений и запретов.

Христианство всегда было иноприродно миру: Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир (Ин 15:19); все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы (2 Тим 3:12). То, о чем говорит Евангелие, подтверждается всей историей Церкви. Пример тому — возникновение и расцвет монашества, отшельничества в самые вроде бы благополучные, самые славные времена христианства.

IV век, гонения закончились, могущественная Римская Империя становится христианской — казалось бы, наступает такой период, когда христиане могут испытывать только чувство радости, перед ними открываются широкие возможности для общественной деятельности. Но именно в это время начинает «наполняться» пустыня. Почему? Перед нами антиномия, которая непреодолима до конца. Христианин, живущий в миру — это все равно человек, идущий на компромиссы. Компромиссы могут быть разного уровня, их приходится искать всегда, в разное время, в разных условиях. И неправда, что в IV–V веке необходимость в уступках миру была меньшей, чем сегодня.

Мы вообще плохо знаем историю: нам кажется, что тот мир, в котором мы живем, чудовищен, что именно сейчас наступили самые тяжелые, страшные, соблазнительные времена. Это не совсем так. Многое из того, что нам приходится наблюдать в современном обществе, уже было. Но так же, как и столетия назад, ежедневно, в каждом своем поступке христианин находится в ситуации выбора. Нужно понимать еще вот что — нельзя раз и навсегда Евангелием измерить весь мир: взять Евангелие как некий измерительный прибор и соотнести с ним все жизненные ситуации. Но необходимо, как говорил преподобный Серафим Саровский, «напитаться духом Евангелия», чтобы руководствоваться им во всей своей жизни и в миру сохранять в себе дух Христов.

Под куполом константинопольского храма Святой Софии по приказанию императора Юстиниана была помещена надпись: «Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся». Как храм Божий посвящается Богу, так и любое дело своих рук, саму свою жизнь христианин посвящает Творцу: «Ты доверил мне этот великий дар, но моя жизнь — Твоя, Господи, предаю ее в руки Твои». Так, при любых условиях, в обществе или в пустыне, в монастыре или в миру, мы приближаемся к тому, чтобы сделать свое существование служением Богу и ближним.

Церковь — это часть общества? Безусловно. Но рассматривать Церковь как один из социальных институтов, как делает это современное секулярное общество, ни в коем случае нельзя.

Нам часто приводят в пример деятельность различных западных конфессий и религиозных организаций, начиная от Католической Церкви и заканчивая «Армией спасения», которые занимаются благотворительностью, социальным служением на профессиональной основе. В истории мы находим множество подтверждений тому, что приходя в мир, христианство приносило с собой принципы социальной ответственности, доказывало обществу необходимость заботиться об «униженных и оскорбленных», вдовах и сиротах, о людях, которые не нашли себе места в социуме или выпали из него по тем или иным обстоятельствам. Вспомним хотя бы знаменитые «Василиады» Василия Великого: странноприимные дома, столовые, школы, больницы для бедных и увечных, которые открывались по инициативе Святителя.

Но вот о чем необходимо сказать: широкая благотворительность есть некий плод деятельности Церкви в этом мире, причем в условиях, когда границы Церкви, государства и нации совпадают (в истории России так было совсем недавно, в некоторых странах такая ситуация сохраняется и по сей день).

Церковь изменяет мир, и общество, преображенное христианской закваской, приступает к реальной, деятельной заботе о своих членах — о ближних. Социальную работу начинают вести люди, чьи сердца были озарены проповедью Евангелия. Вот эта евангельская проповедь — это главное, основное дело Церкви! Проще говоря, задача Церкви — не в том, чтобы основывать благотворительные учреждения, ее спасительная миссия — нести людям слово Божие, чтобы под влиянием церковной проповеди они сами начали заниматься благотворительностью.

Однако сегодняшнее секулярное общество если и готово признавать Церковь (скорее, терпеть ее существование), то только в качестве социального института. Нам говорят: «Вы занимайтесь там… престарелыми, а еще лучше — даунами. Можно в тюрьму пойти, так и быть, — эти люди уже как бы вычеркнуты из общественной жизни. А в школу — лучше не надо, школу мы вам доверить не можем. Ступайте лучше в колонию для несовершеннолетних».

Такое отношение к Церкви характерно для секулярного сознания. Здесь даже не стоит усматривать какой-то заговор, думать, что мы сталкиваемся с некой согласованной политикой. Просто современный мир готов видеть Церковь исключительно социальным институтом — «собесом» в капиталистическом обществе. Конечно же, мы не имеем права на это согласиться.

Передо мной как правящим архиереем при острейшем дефиците кадров в нашей епархии постоянно встает выбор — куда направить священника. Люди испытывают нужду в поддержке, наставлении, в присутствии Церкви в больницах и тюрьмах, в школах и домах престарелых. Не может быть однозначного ответа на вопрос, что важнее: говорить о Христе, смысле человеческой жизни людям, вступающим в жизнь, или тем, кто уже готовится предстать пред Господом? Но секулярное общество готово предоставить нам лишь одну возможность: «Идите в дом престарелых». И это довольно нелогично, потому что для самого этого прагматичного общества было бы полезнее, если бы молодые люди имели возможность на добром фундаменте строить свою жизнь.

Конечно же, христианство доказывается делами: вера без дел мертва (Иак 2:20). Евангельские слова обращены к каждому из нас, и задача Церкви — сделать так, чтобы они зазвучали в нашем сердце по-настоящему.

Опубликовано в альманахе Альфа и Омега, № 45

Проблемы современного Православия

Начать нужно с вопроса: для чего нужна Церковь?

2000 лет назад пришёл на землю Бог, принявший на Себя человеческую природу. В себе Самом, через Крест и Воскресение, Христос совершил наше спасение. Но – вопрос: как нам взять его? Как прикоснуться Христу? Мы знаем, что Христос вознесся на Небо и ниспослал от Отца Святого Духа. И Он усваивает каждому из нас, по вере, те плоды спасения, которые совершил Господь.

Соответственно, в Церкви главное – две вещи. 1) Таинства и 2) Священное Писание. Таинства и есть то, через что действует Дух Святой. Священное Писание даёт нам, так сказать, инструкцию для жизни – как жить с Богом.

Церковь, таким образом, не инструмент, не посредник, а непосредственная среда христианской жизни. Помимо личного приобщения ко Христу, Церковь во Христе Духом Святым объединяет и людей, причём, как ещё живущих, так уже и отшедших, приобщившихся Воскресению Христову.

Вот суть Церкви. Такое, с одной стороны, высокое, а с другой – смиренное учение (смиренное – потому, что оно «не от мира сего»), требует от христиан определённого образа мыслей и определённого труда для своего выявления, актуализации. Труд этот можно свести к четырём вещам: участию в Таинствах, изучению Священного Писания, молитве и исполнению заповедей Божиих. Ещё необходима трезвость и адекватность – качества, которых мало в православной среде.

Итак, главная проблема в современном Православии – то, что суть Церкви не выявляется в жизни христиан. Церковь сама в себе носит неотразимую убедительность; и когда сегодня к Церкви предъявляют претензии, то они почти в 100 % случаях относятся не ко Христовой Церкви, а к подмене, к тому, что затмевает, ущемляет, не выявляет Церковь. Давайте посмотрим на причины этих подмен.

Таких причин две: исторические и национальные.

Исторически с 313 года Церковь существовала в симфонии с государством. Это имело и положительные, и отрицательные последствия. Для нас важно то, что в 1991 году этот период закончился. Но церковная идеология имеет огромную инерцию, она не приняла ещё этой перемены. Это приводит к тому, что сегодняшняя церковная жизнь чаще всего «явочным порядком» предлагает отнюдь не Христа и жизнь с Ним, но совсем иное. Поясню, что я имею в виду.

1) Побуждением для жизни в Церкви чаще всего представляется то, что «мы русские – значит, православные». Церковь с этой точки зрения является неотъемлемой принадлежностью национального менталитета, хранительницей государственнических и общественных традиций, и проч., и проч. и проч. Совершенно очевидно, что в рамках такого представления Христос, то есть – суть Церкви – стоит не на главном, центральном и исключительном месте, а где-то сбоку, как некий фактор существования Великой России. Человек, пришедший в Церковь к Богу, обнаруживает, что на самом деле Христос и Его заповеди церковным людям не особо-то и нужен, а нужны им совершенно другие вещи… отчего часто происходит разочарование в Православии, и люди из Церкви уходят.

2) Хотя и не официально, но по настроениям церковной среды от православного христианина требуется, чтобы он непременно разделял монархические взгляды. Многие православные прямо-таки жаждут царя. Само по себе такое желание, может быть, и имеет право на существование (если, конечно, оно не переходит медицинские рамки, что нередко наблюдается); но вся беда в том, что оно преподносится вступающим в Церковь людям как нечто чуть ли не обязательное, догматическое для них. С этим связана необыкновенная ностальгия по прошлому. Мы всё время ходим «затылками вперёд»; вся наша жизнь – в прошлом; даже когда мы говорим или думаем о будущем, мы хотим, чтобы в будущее вернулось прошлое. Помимо того, что это совершенно нереалистическая мечтательность, это полагает нам препятствие к адекватному евангельскому осмыслению современности. Придя в Церковь как к хранительнице Евангельской истины, думая обрести в ней трезвый и правильный взгляд на мир, люди с разочарованием убеждаются, что большинство православных находятся в какой-то виртуальной реальности, которую они вдобавок довольно агрессивно навязывают другим. Нежелание входить в этот нереальный мир заставляет людей покидать Церковь.

Итак, я назвал исторические корни современных церковных проблем. Есть и второй ряд причин, они коренятся в нашем менталитете. Чтобы разобраться в этом, нужно заметить, что большинство проблем Церкви не есть собственно церковные проблемы, но проблемы общества. В Церковь люди не с Луны сваливаются, а входят из нашего общества, и, следовательно, менталитет общества перетекает на Церковь. Давайте посмотрим, какое тут соотношение.

Церковь – это не голый спиритуализм; она целостно охватывает человека, все сферы его жизни. Духовность свою Церковь выражает посредством определённой культуры, которая есть культура слова, logos`а, личной, самостоятельной и ответственной рефлексии (не путать с приходской субкультурой). Эта культура глубоко традиционна и – в лучшем смысле слова – консервативна. Современные люди не только от рождения, но уже и «на генетическом уровне» живут в совершенно иной культуре – культуре видеоряда и массовых медиа-технологий: навязывающего определённый образ жизни кинематографа, «попсы», рекламы, спортивных трансляций, «клиповости», мобильно-интернетности и т. п. Это культура гедонизма, относительности ценностей, поверхностности, стадности, одинаковости; она не только не способствует развитию необходимых для жизни в Церкви качеств – свободы, ответственности, трезвой оценки себя и мира – но, наоборот, всячески препятствует этому. Дальше всего она именно от индивидуального осмысления жизни, от logos`а, слова, его ценности и значимости. Церковь обращается к людям на своём языке, а современный человек – не то, что он «плохой», хуже, чем люди, скажем, XIV века, – но он просто не воспринимает ту культуру и те слова, которыми оперирует Церковь. Людям поэтому тяжело читать Евангелие, воспринимать традиции Церкви, а тем более – перестраивать в соответствии с ними свою жизнь. Этико-культурный «резерв» современного человека не способен вместить этого.

Конечно, это вовсе не значит, что Церковь должна стремиться к тому, чтобы сделаться клипово-мобильной, хотя, безусловно, следует понимать особенности современной культуры и пользоваться ими, говоря с людьми на их языке. Нужно другое: церковным людям необходимо осознать ситуацию, и обязательно учитывать две вещи. Во-первых, на Церковь сегодня ложится почти неподъёмная задача – включать в воцерковление и «во-культуризацию»; вместе с научением церковности, а порой и до неё, вводить людей в русло исторической традиционной, евангельской в основе своей, европейской (не отделяю Россию от Европы) культуры. Подчеркну ещё раз, что под евангельской культурой я понимаю не памятники церковной жизни, перемещающие человека из современности в ностальгически-этнографическое прошлое, и не овладевание эстетическим наследием человечества в виде, например, походов в филармонию или картинную галерею (хотя это далеко нелишне, надо сказать). Христианская культура – это прежде всего способ мыслить, это фундамент этики и эстетики, основанный на личной ответственности и духовной свободе, на образованности, на мировосприятии не-стадном, чувствующем и понимающем многогранность и сложность христианства и вообще жизни.

Поэтому я считаю, что не о Церкви нужно начинать говорить «в лоб», а прежде о том, что человек – не часть толпы, что прежде чем стать христианином, ему нужно осмыслить себя как личность и стать просто нормальным человеком. Сначала необходимо сказать о человеческом достоинстве, о здравомыслии, порядочности, воспитанности и о многих простых вещах, о которых наши соотечественники имеют, увы, очень малое представление, – и потом уже к этому прививать познание церковного учения и практики. Иначе вместо широкого нравственно-культурного русла, в котором течёт христианство, человек в попадает в некую закрытую со всех сторон «коробочку», душный и маленький мир. Он усваивает узкие тяжёлые взгляды на Бога, на Церковь, на других людей (да и на себя), стяжевая вместо Христовой любви, свободы и евангельского разума совершенно противоположные качества. Я уже не говорю о прямом перетекании особенностей общества в церковную среду (Мерседесы и проч.). Ещё раз повторю, что это – «до-церковный» вопрос, проблема общества, сложившегося в нём менталитета. Когда этот менталитет накладывается на исторические особенности, о которых я сказал, что получается следующее.

1) Приходящему в Церковь человеку прививается неверная самоидентификация, в результате которой причины и следствия меняются местами. То есть: мы православные потому, что мы постимся, ходим в храм, вычитываем положенные каноны перед Причастием, и т. п. Но вовсе не потому, что мы обрели Христа в сердцах наших, стали Церковью, то есть телом Христовым, и с помощью Духа Святого исполняем Христовы заповеди. Безусловно, дисциплина важна и нужна, но лишь как средство, помогающее нашей жизни во Христе. Духовность должна начинаться с Евангелия, а потом уже, по мере сил каждого, евангельская жизнь должна ограждаться опытом Церкви, выраженным в тех или иных дисциплинарных нормах. У нас всё наоборот: Евангелие у нас вовсе не на первом месте. Вместо него мы нагружаем человека обязательной дисциплиной, вменяем ему в грех малейшее отступление от неё и убеждаем, что через исполнение формы он обретёт Христа. То есть мы прививаем мысль, что с Богом невозможна живая жизнь, она осуществляется только через ритуал. Но это – искажение иерархии христианских ценностей, и поэтому многие люди, попробовав жить дисциплинарной жизнью, и убедившись, что она не принесла ожидаемого плода, из Церкви уходят.

2) Наконец, то, что можно назвать «кликушеством». В церковной жизни для многих православных главное – не евангельская нравственность, не жизнь со Христом, а нечто совсем иное: старцы, апокалиптика, дивеевские предания и прочее, то, что Апостол Павел называл «бабьими баснями. В результате этого немало людей оказываются в церковной среде перед выбором: или отринуть свою социально-культурную «нормальность», или уйти из Церкви.

Какой выход? Раз указаны причины, то выход видится в устранении их, то есть: 1) поверять всё, что мы слышим о Церкви, Св. Писанием, подлинным Преданием Церкви и восприятием всего этого в историческом контексте. А это потребует от нас в некотором смысле 2) пойти против течения, то есть против нашего стадного патерналистского менталитета, и быть самостоятельными, изучая суть и историю Церкви, культуры, человечества. А до того обязательно понуждать себя становиться порядочным, добрым, честным, трезвым и адекватным человеком.

Что касается жизни в Церкви… В своей нобелевской речи Иосиф Бродский говорил, что в современном мире лучшей формой нравственного бытия является позиция частного лица. Так вот, на мой взгляд, в сегодняшних условиях неправильно понимаемой казарменной «соборности» это единственно возможная позиция. Она совершенно не требует от нас реформаций и революций, но требует осознания сути вещей, которая невозможна без свободы и определённого индивидуализма. Борьба с либерализмом и индивидуализмом – яркая черта сегодняшней как общественной, так и в особенности церковной жизни; но нужно знать, что христианство – это свобода, не свобода грешить, но интеллектуальная, духовная свобода, и без неё невозможно никакое христианство. Рабская, казарменная идеология, готовность народа (и церковного, в том числе) поступаться своей свободой и достоинством – и есть та проблема, вокруг которой группируются озвученные сегодня нами вопросы.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *