Главный акушер гинеколог

Главный акушер гинеколог

Что думают мужчины гинекологи о своих пациентках?

Я тоже был романтиком… пока не стал гинекологом.

Ученые психологи выяснили, что мужчины выбирают специальность гинеколога не случайно. Гинекологов-мужчин можно разделить на две категории. Первые — это неуверенные в себе люди, которые с помощью близости (пусть хотя бы врачебной) к женщинам, надеются поправить свою личную жизнь: «а вдруг и мне что-то перепадет». И действительно, через несколько лет работы по выбранной специальности личная жизнь таких врачей существенно налаживается: они уже с легкостью общаются женщинами и чувствуют себя намного раскованнее.

Вторая категория – это, наоборот, мужчины «сексуальные спортсмены», которые привыкли к пристальному внимаю со стороны женщин. Но, по их мнению, хорошего много не бывает. А Гинекология для них — просто золотое дно, где они могут блеснуть во всей своей сексуальной красе. Но, увы, большинство женщин приходят к врачу не для того, чтобы получить удовольствие, а чтобы лечиться. Так что в этом смысле мужчин-врачей ждет разочарование. В дальнейшем они успокаиваются и продолжают просто спокойно работать.

Георгий 32 года, гинеколог, репродуктолог-эмбриолог:
Стать гинекологом мне посоветовал отец. Я всегда хотел быть просто хирургом. Но отец уверил меня, что сам в своё время не решился только потому, что эта профессия обязывает нести ответственность не только за пациента, но и за его ребёнка, т.е. за двоих. Со школы я был очень стеснительным и, честно говоря, первое время сопротивлялся уговорам отца. Я думал, как смогу посмотреть в глаза бабушке, когда она спросит: кем я наконец-то стал. Для кавказского мужчины это вообще позорная тема. Достаточно сказать, что когда я собрался жениться, моя профессия стала одним из камней преткновения для отца моей невесты. Он ей говорил: ты будешь жить с человеком, которого каждый день будут окружать женщины!

Но я не пожалел, что выбрал такую специальность. Помогло мне в этом моё чисто академическое и медицинское отношение к выбранной специальности. Конечно, есть женщины, которые по разным причинам хотели бы попасть на приём именно к гинекологу-мужчине, но большинство из них (слава богу) всё же испытывают чувство стыда, и если я поведу себя «неправильно», то просто потеряю свой хлеб, свою клиентуру. За годы работы я уже научился вести себя так с женщинами, что даже те, кто, может быть, и боялись прийти ко мне на приём, после 10 минут разговора успокаиваются на все 100%. На работе — я не мужчина, я врач — бесполое существо, а иначе лично я не смогу! Моё личное мнение — гинекологи-мужчины, которые испытывают возбуждение к своим пациенткам, не должны вообще допускаться до такой работы. В таком состоянии голова, мягко говоря, не варит, а, значит, вместо решения проблем, с которыми к нему обратились, этот доктор может помочь лишь в другом вопросе (вопросе, с которым обращаются совсем в другие заведения). Честно скажу, меня пугали (не врачи), что в такой профессии я стану импотентом. И это меня очень сильно волновало. Я прямо обратился с этим вопросом к знакомым гинекологам- женщинам. Так они мне хором ответили, что большинство гинекологов мужчин-коллег, которых они знают, не просто не импотенты или гомосексуалисты, а даже, по их мнению, наоборот, сексуально гиперактивны. В последствии я прочувствовал это и на себе…

Константин 33 года, акушер-гинеколог:
Почему выбрал такую специальность? Сейчас и не вспомню — давно это было, сама понимаешь, уходит Хрущёв, приходит Брежнев, на завод устроиться сложно, в колхоз никто не берёт, а рядом была сельская больница с курсами подготовки гинекологов, ну и пошел я туда, отучился за 2 месяца и пошел работать…. ну как-то так (Смеется, хитро прищурив глаза). Шучу, конечно. Просто так получилось. Сам себе удивляюсь даже, я ведь такой стеснительный был! Безусловно, специфика профессии отражается на интимной жизни, но, скорее, в хорошем смысле — не хочется случайных связей, т.к. много красивых девушек имеют большие проблемы с гинекологией — в лучшем случае ИППП (инфекции, передающиеся половым путем – прим. автора), в худшем – ВИЧ. А вот в отношении импотенции – вряд ли, импотенцию у мужчин вызывают другие причины. Ну не было чего-то там такого — типа секса в кабинете гинекологии! Специфика медицины такова, что к тебе приходят БОЛЬНЫЕ люди, которым нужен не секс, а решение их проблем, тест драйвы обсуждают в автосалонах, а не в техцентрах! А так, кто-то нравится по-человечески, кто-то не нравится. Даже к красивым девушкам на приеме сильно не испытываешь каких-то не профессиональных чувств. В гинекологическом кабинете романтики нет! Романы с пациентками у врачей-гинекологов, скорее всего, встречаются реже, чем у врачей других специальностей (еще реже, наверное, только в психиатрии). Оптимальный вариант для знакомств — травматологи…

Юрий 42 года, гинеколог:
Что я чувствую, если приходит на прием красивая женщина? Ничего особенного. Важно разделить профессиональное и личное. Тогда все будет гут. Вот из небезызвестного Быкова («Интерны») получился бы отличный гинеколог. Мне он – Быков — очень близок по духу. Хотя, конечно, в молодости всякое бывало, скрывать не буду. Эх, молодость-молодость… Членом туда, членом сУда… С годами пришел профессионализм, который все и расставил на свои места.

Виталий 33 года, акушер-гинеколог:
Какие романы! Профессионализм прежде всего должен быть. Я столько всего перевидал, что меня трудно чем-то уже удивить. На прием приходит к нам пациент, как женщину мы ее не воспринимаем. Нет, конечно, мы не бесчувственные болваны… Помню, будучи студентом проходил практику в женской консультации. На прием пришла очень красивая девушка 19 лет. Так она ТАК раздевалась! Судя по всему, специально для меня. Я даже не смог у нее анализы взять, попросил сделать это врача вместо меня. Почему не смог? Просто мне нельзя было встать… Но это давно было! Я тогда совсем молодой был.

Эдуард 37 лет, гинеколог:
Еще на 2 курсе мединститута меня восхитила сложность и в тоже время хрупкость женской репродуктивной системы. Вот тогда я и решил – это мое! Бывало, конечно, что на прием приходила очень красивая девушка, и я как мужчина, естественно, испытывал к ней не совсем профессиональные чувства. Бывало, даже, не просто возбуждение или желание, но и большее… Приходили женщины, которые пытались заигрывать со мной, но в таких ситуациях спасает халат. А вообще, со временем становишься ужасно брезгливым, чувствительным к запахам и т.п. Но с определенным кругом пациенток устанавливаются особые отношения, построенные на взаимной симпатии, уважении, взаимопонимании. Я их выделяю потому, что в чем-то каждая из них необыкновенна. Во мне они находят друга, который их понимает больше других, может помочь советом. Мы часто беседуем на приеме, и это не мешает часто быть в добрых отношениях с их мужьями. Но видел и ревность ко мне — это когда муж не дотягивал по уровню развития до жены. Короче, ментальный интим был, и мы оба получали очень много от этого общения. До секса я не доводил (пошло). Отражалась ли моя профессия на семейной жизни? Скажу сразу — не отражалась негативно. Но, во-первых, помогало лучше понять супругу (я ведь тоже всего лишь муж), а во-вторых, я стал предъявлять ужасно высокие требования к, -м-м-м-м, воображаемому идеалу.

Итак, основываясь на ответах, полученных от мужчин-гинекологов, вот что можно посоветовать. Если хочется возбудить во враче не только профессиональный, но и эротический интерес, то надо выбирать того, кто только начинает свой тернистый путь в гинекологии. А если просто есть необходимость попасть к толковому врачу, которому все равно, какого пола его пациент, то лучше идти к гинекологу с большим стажем: он уже столько насмотрелся, что можно быть спокойной за целомудренность его действий, мыслей и фантазий.

Уже заканчивая статью, вдруг вспомнила об одной знакомой паре – он — гинеколог, а она – уролог. Красивые такие, видные, хорошо всегда вместе смотрелись. Я все думала: а как у них интимная жизнь после такой работы? Но спросить стеснялась, неудобно все-таки. А недавно узнала, что они развелись – она ушла от мужа к своему пациенту, которого лечила от простатита…

Автор
Гаянэ Валерьева

«Мы призваны помогать женщинам»: мужчина-акушер о том, как выстраивает доверительные отношения с пациентками

УТВЕРЖДЕНО
Решением Совета Фонда
Благотворительного фонда
помощи социально-незащищенным гражданам
«Нужна помощь» от 2016 г. Публичная оферта
о заключении договора пожертвования

(Протокол № 3 от 01.12.2016 г.)

  1. Значение настоящей публичной оферты
    1. Настоящая публичная оферта («Оферта») является предложением Благотворительного фонда помощи социально-незащищенным гражданам «Нужна помощь» («Фонд»), реквизиты которого указаны в п. 5 Оферты, заключить с любым лицом, кто отзовется на Оферту («Донором»), договор пожертвования («Договор») на уставные цели Фонда, на условиях, предусмотренных ниже.
    2. Оферта является публичной офертой в соответствии с пунктом 2 статьи 437 Гражданского кодекса Российской Федерации.
    3. Оферта вступает в силу со дня, следующего за днем размещения ее на Сайте Фонда в сети Интернет по адресу: nuzhnapomosh.ru.
    4. Оферта действует бессрочно. Фонд вправе отменить Оферту в любое время без объяснения причин.
    5. В Оферту могут быть внесены изменения и дополнения, которые вступают в силу со дня, следующего за днем их размещения на Сайте Фонда.
    6. Недействительность одного или нескольких условий Оферты не влечет недействительности всех остальных условий Оферты.
    7. Местом размещения Оферты считается город Москва, Российская Федерация.
  2. Существенные условия Договора
    1. Сумма пожертвования: сумма пожертвования определяется Донором, В случаях, предусмотренных п. 4.3 Оферты, устанавливается минимальный размер пожертвования.
    2. Назначение пожертвования: реализация уставных целей Фонда.
  3. Порядок заключения Договора
    1. Договор заключается путем акцепта Оферты Донором.
    2. Оферта может быть акцептована Донором любым из следующих способов:
      1. путем перечисления Донором денежных средств в пользу Фонда платежным поручением по реквизитам, указанным в п. 5 Оферты, с указанием «пожертвование на уставную деятельность» либо «пожертвование на реализацию Благотворительной программы «Нужна помощь.ру», в строке: «назначение платежа», а также с использованием платежных терминалов, пластиковых карт, электронных платежных систем и других средств и систем, позволяющих Донору перечислить Фонду денежные средства;
      2. путем направления Донором короткого сообщения (SMS) cо следующими словами (регистр и транслитерация значения не имеют):
        — sos (сумма по-умолчанию 25)
        — dzhaz (сумма по-умолчанию 50) — для сбора пожертвований на фестивалях «Усадьба Джаз»
        — afisha (сумма по-умолчанию 200) — для сбора на фестивалях «Пикник-Афиша»
        — novaya (сумма по-умолчанию 50) — для публикации в издании «Новая» на короткий номер 3443, используемый в целях сбора пожертвований на реализацию Благотворительной программы «Нужна помощь.ру»;
      3. путем помещения наличных денежных средств (банкнот или монет) в ящики (короба) для сбора пожертвований, установленные Фондом или третьими лицами от имени и в интересах Фонда в общественных и иных местах.
    3. Особенности порядка заключения Договора для реализации проекта «Пользуясь случаем» («Проект»), осуществляемого в рамках благотворительной программы Фонда, предусмотрены п. 4 Оферты.
    4. Совершение Донором любого из действий, предусмотренных пунктом 3.2 Оферты, считается акцептом Оферты в соответствии с пунктом 3 статьи 438 Гражданского кодекса Российской Федерации.
    5. Датой акцепта Оферты и, соответственно, датой заключения Договора является дата поступления денежных средств от Донора на расчетный счет Фонда, а в случае, предусмотренном п. 3.2.3 — дата выемки уполномоченными представителями Фонда денежных средств из ящика (короба) для сбора пожертвований.
  4. Проект «Пользуясь случаем»
    1. Условия о порядке заключения Договора, предусмотренный п. 3 Оферты, применяются к Договору для реализации Проекта, если иное прямо не предусмотрено настоящим п. 4 Оферты.
    2. Оферта Проекта может быть акцептована Донором любым из следующих способов:
      1. путем перечисления Донором денежных средств в пользу Фонда платежным поручением по реквизитам, указанным в п. 5 Оферты, с указанием «пожертвование на проект » либо «пожертвование на реализацию благотворительного проекта „Пользуясь случаем“ «, в строке: «назначение платежа», а также с использованием платежных терминалов, пластиковых карт, электронных платежных систем, мобильного платежа и других средств и систем, позволяющих Донору перечислить Фонду денежные средства;
      2. путем помещения наличных денежных средств (банкнот или монет) в ящики (короба) для сбора пожертвований, установленные Фондом или организаторами мероприятий, осуществляемых в рамках Проекта, от имени и в интересах Фонда с указанием «на реализацию благотворительного проекта «Пользуясь случаем» в общественных и иных местах.
    3. В случае проведения акции или мероприятия, вход на которое осуществляется по предварительно полученным Донором в соответствии с п. 4.5 Оферты билетам («Событие»), организатор События вправе установить минимальный размер пожертвования для участия в Событии.
    4. В случае проведения События при акцепте Оферты Проекта способами, предусмотренными п. п. 4.2.1 и 4.2.2 Донор, помимо прочего, указывает адрес электронной почты в строке «назначение платежа» или в тексте короткого сообщения соответственно.
    5. В случае проведения События после акцепта Оферты Проекта в порядке, предусмотренном п. п. 4.2 и 4.4 Оферты, на указанный Донором адрес электронной почты будет выслан электронный билет для участии в Событии.
  5. Прочие условия
    1. Совершая действия, предусмотренные данной Офертой, Донор подтверждает, что ознакомлен с условиями и текстом настоящей Оферты, целями деятельности Фонда и Положением о благотворительной программе «Нужна помощь.ру», осознает значение своих действий, имеет полное право на их совершение и полностью принимает условия настоящей Оферты
    2. Настоящая Оферта регулируется и толкуется в соответствии с законодательством Российской Федерации.
  6. Реквизиты Фонда
    Благотворительный фонд помощи социально-незащищенным гражданам «Нужна помощь»
    125009, г. Москва, Столешников пер., д.6, стр.3
    ИНН: 9710001171
    КПП: 771001001
    ОГРН: 1157700014053
    Номер счета получателя платежа: 40703810238000002575
    Номер корр. счета банка получателя платежа: 30101810400000000225
    Наименование банка получателя платежа: ОАО СБЕРБАНК РОССИИ г. Москва
    БИК: 044525225
    nuzhnapomosh.ru

Директор Семёнова А. А.

Исповедь врача – акушера

ДЕВОЧКИ ЭТО ПИСАЛА НЕ Я, Я ЭТУ СТАТЬЮ НАШЛА!!!!Я НЕ ВРАЧ!
Статейка с одного из сайтов, афффтор не известен:-)
«Сегодня, уважаемые виртуатели, мы поговорим о пациентках. Вернее, о роженицах, потому что, кроме них, ко мне никто не приходит.
Пожалейте меня.
Ко мне приходит много рожениц. Некоторые из них приходят делать то, для чего они сущуствуют в течении 9 месяцев – рожать. Остальные приходят пудрить мне мозги. Их много, и они без тельняшек. Тельняшки на них не налезают.
Пожалейте меня еще раз.
Постоянно натыкаюсь на жалобы пациентов на врачей. Так вот – чтоб вы знали, у нас тоже есть к вам претензии.
Объясняю по пунктам:
Начнем с того, что, когда вы собираетесь зайти в приемный покой роддома – будьте готовы к тому, что вам захотят проверить разнообразными способами, в том числе и вагинальным путем (в смысле – через письку). Да, и не нужно удивляться. Как оно зашло, так оно и выйдет. А если вы не знаете, как оно там оказалось, вам, пожалуйста, в книгу рекодов Гиннесса, а никак уж ни в мою больницу.
Заходите, говорю, за занавеску, и снимайте нижнюю часть одежды – нужно проверить раскрытие. Каждая вторая роженица спрашивает, нужно ли снимать трусы, как будто я какой-то там ухо-горло-нос. Нет, я тебе только в ушки фонариком посвечу и отправлю домой! Стесняюся они, видите ли. Тоже мне нашли, великое национальное достоинство.
Недавно одну проверяла, со схватками – так она в натуре удивилась, что я ей раскрытие проверяю пальцами, а не своим, б…ь, рентгеновским взглядом. Мне, говорит, три дня назад уже проверяли. Типа оно там замуровано и неизменно. А это не вредно, два раза в неделю? И ноги сжимает бульдожьей хваткой. Вместе с моей рукой. Я серьезно так спрашиваю – тетя, ты точно кесарево не хочешь? Нет, говорит, буду рожать. Ладно, говорю, как скажешь, только руку отпусти. Она чуть ноги раздвинула, я только край перчатки внутрь запихнула, а она опять ляжками – хоп! И намертво, б…ь, как пиранья. Все, думаю, так и буду теперь ходить, с теткой на руке. И наивно так спрашивает – ну, сколько, какое раскрытие? Полногтика, б…ь!
Ага, еще люблю, когда ты ее проверяешь, а она тебя за руку хватает крепко, когтями – типа, доктор, мы же не сделаем друг другу больно?
Понимаете, шейка матки, то есть, такая фигня, по которой мы смотрим раскрытие – она внутри, ее надо достать. Нет, на УЗИ ее не видно. Неужели вы думаете, что, если мы могли бы проверить вас другим способом, мы бы все равно пихали туда пальцы для собственного удовлетворения? Поверьте, большого наслаждения нам это не приносит. Отвращения, правда, тоже нет. Просто, одна из проверок. И скажите спасибо, что у меня длинные пальцы. И не так уж оно и больно, меня ведь тоже проверяли – ничего, немного неприятно, и не надо ля-ля.

Недавно одной тете вакуум делали, а я на свою голову рядом стояла. Ой, говорит, доктор Лена, как хорошо, что вы тут, дайте мне руку, пожалуйста. Я даже дернуться не успела, не говорю уже о том, чтоб убежать, а она меня – цап! Б…ь, какие они сильные! Я между схватками пальцы ухитрилась высвободить онемевшие, один, кажется, сломался нафиг, рвануть хотела, а она меня – цап! – за верхнюю руку! Чуть не оторвала с корнем. Домой я пришла с синяками, муж до сих пор криво посматривает.
Кстати о мужьях. Создания хорошие и тихие, но при родах совершенно бесполезные и беспомощные, как морские котики. После родов входят в агитационное состояние и начинают снимать все, что только возможно, например, ножницы для разреза промежности, взмыленного врача, окровавленные простыни, жену с распростертыми ногами и многострадальным органом. Иногда могут навредить. Лезут под руку, когда зашиваешь. Ребенка хватают и по комнате начинают гонять кругами, попробуй догони. Убеждают жену не брать эпидуралку – она типа вся от боли извивается, кричит- анестезиолога мне, а муж – нет, фиг, подожди, потерпи, не надо оно тебе, я лучше знаю.
Кстати о швах. Девяносто процентов спрашивают, сколько я наложила швов, будто там у них не половые губы, а дырка на джинсах. Некоторые так сразу и спрашивают – я только в комнату зашла, перчатки натягиваю, на причиное место еще и не взглянула – доктор, а сколько будет швов? Тут я смотрю на них рентгеновским взглядом и говорю страшным голосом – восемнадцать… Скажу вам по секрету – самый главный шов там всего один, внутренний, продолжительный такой. Его нельзя сосчитать, говорю же вам, он один. Те, что снаружи – это легкие такие швы, не очень важные. Их и считают роженицам. Количество швов часто совершенно не связано с размерами разрыва. Нередко замечаю, как роженицы хвастаются швами, прям как ветераны шрамами. У меня – пять. А у меня – двадцать – на-на – на-нааа-на! Так и живем.
Прошу вас – во время зашивания не спрашивайте каждые пять секунд – еще долго? А сколько теперь? А сейчас? Вы что, на поезд опаздываете? Это раздражает. А раздраженный врач может так зашить, потом не распорешь. А-а-а, испугааались?
Так. Что еще? Я не гадалка и не синоптик. Я не могу предсказать, через сколько часов вы родите по московскому времени. Нет, говорят, доктор, ну, я же понимаю, ну, скажите все-таки, ну, для меня!..
Как бы я ни старалась, на УЗИ не видно роста ребенка, цвета его глаз и размера обуви.
УЗИ вообще не точный прибор. Да, мы это знаем. Да, если у вас найдется что-то получше – я буду вам очень благодарна. А пока я буду делать УЗИ. Кстати – это не вредно. Это звуковые волны. Повернитесь прямо сейчас к ближесидящему человеку и скажите громко прямо ему в морду – ААА-УУУ-ААА! Если от ваших звуковых волн но не позеленел и не умер – можете быть спокойны.
Слабость во время беременности – это, конечно, обидно, но уж никак не причина приходить в приемный покой в три часа ночи. У меня тоже, между прочим, когда меня будят в три часа ночи, появляется слабость, и головокружение, и в глазах темно. Но я не жалуюсь. Это закон Мэрфи – пациентки с самыми глупыми жалобами приходят в самый поздний час. Заваливаются ночью и со жжением во время мочеиспускания, и с болью в спине, и с изжогой. Типа, вот встала она ночью, бутерброд сожрала, а тут – оп! – изжога!.. А она сразу – боже ж ты мой, это же кислота, а что же будет с ребенком? Есть проблемы, которые могут подождать и до утра, чтобы потом дурить ими голову своему лечащему врачу. Это касается и выпадения волос, и чесания в попе, и звона в ушах. Другое дело – когда схватки, или кровотечение, или воды отходят. Или что-то радикальное, я знаю, уши отвалились, или что-то вроде этого.
Между прочим – вы что, не знаете, что у беременных из-за живота и пола не видно, и центр тяжести сдвигается? Так чего вы бегаете на каблуках? Чего пузом своим размахиваете в разные стороы? Не проходит ни одного дежурства без того, чтобы не пришла какая-нибудь женщина, которая споткнулась и грохнулась на асфальт, или пузом о дверную ручку бахнулась, или в грузовик врезалась.
А еще вам стоит знать, что обезвоживание может привести к схваткам. В жаркие дни у нас такими забито все отделение. Пить надо больше, пииить!
Так. Идем дальше. Вы, конечно, можете требовать, чтобы вас проверяла только женщина, или только начальник отделения, или обязательно блондинка с грудью размера «Д». Вы еще можете много чего просить, а я подумаю. Например – просьба о медицинском невмешательстве. Типа, я тут рожу сама, а вы заходите периодически сказать шалом. Ни эпидуралки, ни стимуляций, ни вообще врачей не хочу видеть. У нас для таких специальная комната есть, для «естественных родов». Никак не пойму, зачем они вообще в больницу приходят. Убирать потом дома не хочется? Или, как те студенты, помните, которым этим просто негде заниматься? Потом схватки усиливаются, она покричит-покричит, через пару часов приходишь проверить, как дела – смотришь, а она уже в обычной комнате лежит, под эпидуральным, и кайфует себе. Главное – поломаться.
Кстати о попах – когда акушерка предлагает вам сделать клизму до того как, поверьте – это не роскошь, а средство очищения. Это не для медперсонала, нам по барабану, мы ко всему привычные, а вот вам может стать очень, очень неприятно.
В приемный покой не нужно приводить с собой мам, соседок, кучу подруг, собак и прочую живность. Там, кроме вас, есть и другие роженицы, у некоторых воды отходят, у других схватки, ту за занавеской проверяют, этой клизму делают, а той, может быть, вообще не нравится, как они выглядит в больничном халате. Для нормальной женщины весь этот процесс не особо приятен, и не каждая хотела бы, чтобы такие «слабые» моменты были засвидетельствованы уймой незнакомых людей.
Особенно люблю, когда я полчаса объясняю роженице об определенном способе стимуляции родов, как, и почему, и что будет потом, а спустя пять минут подходит ее тетя и говорит: «Доктор, объясните мне тоже, а?». А меня типа еще десять рожениц не ждут, давайте я вам объясню отдельно, а потом мужу вашему, и собаку не забудьте, я тут вообще вместо справочной стою.
Теперь поговорим насчет долгого ожидания в приемном покое. Поверьте – мы работаем без перерыва, как навозные жуки. Я не жалуюсь, я вообще это работу обожаю, но – честно говорю, часто бывают дни, когда я не успеваю ничего поесть. Вообще ничего. Ни поесть, ни попить. Похудела зато, любо смотреть, только нос торчит горестно. Это я к тому, что работаем мы так быстро и эффективно, как только в наших силах, и, когда подходит чей-то муж и начинает орать: «Как так можно, мы тут уже сорок пять минут торчим, только монитор сделали, и все, где же врач?» – очень хочется ответить, что 45 минут – это еще скажите спасибо, бывало и несколько часов. А иногда – да, мы можем проверить женщину, которая пришла после вас, к примеру, если из ее промежности торчит ребенкова голова. Это вам не обувной магазин. Приходите с газеткой, или книгу принесите. Или приведите к нам еще много-премного рабочей силы.
Должна отметить, что рожать вагинальным путем (помните? это значит – через письку) под общим наркозом – это физически невозможно. Даже если я долго и упорно буду прыгать на вашем животе.
Вообще роженицы часто делают проблемы из пустяков. Например, когда пытаешься поставить им иголку для внутривенного – тут у меня венка болючая, в этом месте руку не согнуть, здесь ААААА!, и вообще, придите попозже, у меня только схватка закончилась, дайте отдохнуть. Блин, да не так оно и больно, что вы прям, как октябрята! А у меня типа не четыре утра, и я уже не двадцать два часа без сна, и глаза не смыкаются, сейчас я отойду в сторону и прикорну на стульчике, а вы отдыхайте, конечно, у нас тут типа санаторий такой. Приходите еще.
Чтобы вы сейчас не подумали – фиг я теперь пойду к этой врачихе – я вам скажу, что, во-первых, я все же каждый раз выслушиваю все требования роженицы и стараюсь по мере возможности их исполнять. Честно-честно. Даже самые идиотские. Я понимаю, да, все волнуются, переживают. И, между прочим, роженицы меня любят. Я их смешу, а они говорят, что это помогает им облегчить стрессогенную обстановку. Потом конфеты носят, цветы всякие. А во вторых, насчет иронии – все врачи такие, просто они вам этого не скажут.
Теперь перейдем к гинекологической части вечера.
Перестаньте засовывать во влагалище вещи. Это вам не косметичка и не кукушкино гнездо. Раз уж вы что-то таки суете – постарайтесь спрятать там что-нибудь поинтереснее, банальные овощи вроде огурцов и кабачков уже задолбали. Соглашусь хотя бы на шоколадку, сникерс какой-нибудь. Имейте в виду – врачей плохо кормят.
Мобильники постарайтесь засовывать ремешком наружу. Поосторожнее со старыми Нокиа – у них большие антенны. Лучше выбирайте сотовые поновее, с красивыми полифоническими мелодиями.
Имейте в виду – зажигалки скользкие, их трудно вытаскивать. Крышки от деодорантов любят оставаться внутри. А если засунуть туда матрешку – она может разложиться на две части, и выйдет только матрешкина жопа.
И вообще – вот вам оригинальная идея – есть там еще одно отверстие, совсем рядом. А почему бы и не? А врач будет кардинально другой…
Если запихнуть тампон очень, очень глубоко, а потом старательно затолкать туда всю нитку – представляете, может случиться так, что вы не сможете его достать. Если запихнуть снизу еще один тампон, верхний может вскарабкаться совсем далеко. Если его там надолго оставить, он может загнить. Если бы вас засунули в женский половой орган на пару дней, вы бы сделали то же самое. Лучше сразу запихнуть туда кусок старой докторской колбасы и походить с недельку. А если положить в трусы кусок хлеба – это получится бутерброд, а о голодных врачах мы уже говорили.
Если у вас сильные боли в животе, или кровотечение, а если еще вдобавок температурка какая – можно, конечно, посоветоваться с популярным женским сообществом, и с соседкой, и с тетей Глашей, и помидорку к уху приложить, и одно место клубничным вареньем смазать. Кстати, зубной пастой лучше не мазать – она жжет. Просто имейте в виду, что в жизни бывают всякие жуткие звери в стиле внематочной беременности, которые требуют срочного медицинского вмешательства, и всякая альтернативная мастурбация может вам лишь навредить.
Все.
Я высказалась, мне полегчало.
На этой оптимистичной ноте мы закончим сегодняшнюю лекцию.
Спасибо за внимание.
Приходите рожать. ))

Простить. Это очень трудно. Простить. Простить и просить – очень похожие по звучанию, но противоположные по смыслу глаголы. Я хочу просить прощения. Это постоянное мое состояние. Чувство вины переполняет меня. Перед теми, с кем уже нельзя поговорить.

Я хочу просить прощения у Тани. Она умерла у меня на операционном столе. Я не спасла ее, не успела. Я не думала, что она погибнет вот так, просто заснет в наркозе и не проснется… Всего несколько минут назад я говорила с ней, она рассказывала мне о своей жизни, она ждала ребенка, а сейчас я стояла над мертвым телом, замерев от ужаса, считая секунды между разрядами дефибриллятора… Разряд… тишина… разряд… тишина… И тут понимаешь, что вернуть назад ничего нельзя. С каждым разрядом уходит надежда, уходит жизнь. Тело еще теплое, надо закончить операцию. Зашить зияющую рану на животе. Все так, как всегда. Только не течет кровь из раны. Ее нет. Она вся свернулась в тромбы и перекрыла сосуды. Завтра это обнаружит патологоанатом на вскрытии. Он располосует тело. И это уже не Таня, и не ее тело, а труп №… От этого перехватит горло, но надо стоять и смотреть и не пропустить самое главное – причину, ту, что убила ее. Но это будет завтра. А сейчас надо выйти из операционной, помыть руки, переодеться и взять в соседнюю операционную другую пациентку. Она не может ждать. Ты не имеешь права на ошибку. Оперирую на автомате. Словно сон… Все словно сон… Лишь когда наконец выходишь из операционной и садишься писать – понимаешь, что произошло. Каталка с простыней, покрывающей тело, стоит в коридоре, и ты словно спотыкаешься каждый раз, выходя из операционной.

Несмотря на позднюю ночь, в роддом приезжают все: начмед, консультанты, кафедра, зав.отделений, представитель министерства. Едут все. Это ЧП. Умерла в роддоме… Этого быть не должно, не может. Но это есть. Вот оно. Сегодня. Сейчас. В 20-й раз рассказываешь, что произошло. Врачи собираются группами, обсуждают, задают теперь уже бессмысленные вопросы. Заполняешь бумаги, много бумаг. Наконец, надо написать диагноз – предположить, что же случилось. Тромбоэмболия легочной артерии… ТЭЛА… Четыре буквы-убийцы. Иду в операционную, отношу бумаги. В коридоре стоит каталка. Поднимаю простыню. Нет, чуда нет. Жизнь покинула тело. Как меняется человек после смерти. Смерть не бывает красивой. Нет. Смерть ужасна сама по себе. По определению своему. Хочется заплакать, закричать. Слез нет, крика нет.

Чтобы прошло время и больше не слышать вопросов консультантов, поднимаюсь в детское отделение. Тишина. Несколько операционных детей спят в своих кроватках, медсестра дремлет, положив голову на ворох историй развития новорожденного. Вот он… маленький мальчик, 2600. Спит, как ангел. И не знает, что случилось в его жизни. От этого хочется кричать еще громче, но горло перехватывает на выдохе.

— Он поел и заснул, бедненький, — говорит медсестра, тихо подошедшая сзади. Она знает, что случилось. И переживает, конечно.

Но от этого «бедненький» становится плохо до тошноты.

Выбегаю в коридор. Надо идти в родовую. Отвлечься. В родах много женщин. Все происходит на автомате. Рожает одна, вторая… Крик матери – крик ребенка, крик матери — крик ребенка… Здесь никто ничего не спрашивает. Персонал просто молчит. И хорошо, что молчит. Опять приходит кто-то из врачей:

— Ты не виновата, это непредотвратимый случай…

Какая разница – виновата или невиновата! Ее больше нет. Нет. Она не собиралась умирать, она не знала, что это случится, она спокойно шла на операцию. И я не знала, и анестезиолог не знал, и моя ассистентка не знала, и операционная сестра, и детский врач…

Я киваю в ответ. Что-то рассеянно отвечаю. Меня вызывает начмед.

— Надо сообщить родственникам, — говорит он.

Трубку долго не берут. И маленький червячок малодушия шепчет, ну и пусть не берут, пусть это буду не я. Сонный голос старой женщины.

Какие слова подобрать, как сказать, что твоей дочери больше нет? Что надо сказать? Что выдавить из себя?

— Я вынуждена Вам сообщить, что Ваша дочь Таня умерла во время операции…

Крик, нет, вой отчаяния.

Я опускаю трубку:

— Простите меня…

Начмед. наливает мне кофе. Он молчит. И я молчу. Наконец, он прерывает молчание:

— Если тебе плохо – не ходи на вскрытие. Мы все сходим. Тут причина и так понятна. Главный специалист из министерства поддерживает:

— Да, причина очевидна. Хотя до вскрытия мы все равно не имеем права говорить о непредотвратимости…

Надо было раньше… надо было раньше… Может быть все было бы по-другому. Эта мысль все больше вползает в мою душу. Словно ядовитая змея. Видимо я говорю это вслух, потому что начмед и главный специалист в один голос говорят:

— Это бы ничего не изменило.

— Теперь это будет со мной всю жизнь. Операция ее убила… моя операция ее убила.

Тане было за 40 лет, старшие дети имеют свои семьи, детей. Захотела выйти замуж за молодого. Вот забеременела, а он все равно ушел. Как же я не спасла ее? Как? Почему? Почему именно я была у края? Почему мне досталась она? Малодушие заполняет меня: мне становится жалко себя. А может, надо было оставить ее, не оперировать…

— Тогда они бы оба погибли: и она, и ребенок. Сама знаешь, как это происходит.

Начмед гасит сигарету в пепельнице…

Я киваю и выхожу в коридор. Простите меня…Таня, прости!

— У нас кровотечение, скорей! – за мной бежит санитарочка из родовой.

Роды вела молодая доктор, послед плохо отделялся, накровили почти литр…

Моюсь, одеваюсь, наркоз. Матка плохо сокращается, кровит. Давление падает. Только бы не закон парных случаев – мелькает преступная мысль в голове. Нет. Не сметь! Отставить!!! Наконец матка схватывается, туго сжимает мою руку. Весь арсенал средств введен в вену, в мышцу, пахнет эфиром, который радостно пузырится, как бы говоря, что все теперь хорошо.

— Я уж испугалась, как бы не повторить…- на полуслове осекается молодая доктор.

— Такие вещи нельзя говорить в роддоме. Все и так это знают.

Доктор расспрашивает меня, как и почему я вводила препараты в такой последовательности. Я рассеянно отвечаю.

— Слава Богу, что Вы сегодня дежурите, — говорит пожилая акушерка. – Неизвестно, чем бы кончилось. Такое кровотечение нечасто бывает. Вы всегда вовремя оказываетесь там, где в Вас нуждаются.

— Не всегда.

«Зачем я сегодня оказалась рядом с Таней? Чтобы она погибла под моими руками? Зачем? Как глупо… Это ведь не мое дежурство. Зачем я поменялась! Скорей бы утро!»

Вскрытие. Кто был – тот знает. Самое чудовищное и самое обыденное в медицине. На секционном столе лежит труп №… Санитар — помощник патологоанатома непосредственно занимается вскрытием. Врач стоит рядом, наблюдает, до определенного момента не притрагивается к телу. По другую сторону стоят врачи-акушеры, консультанты, специалисты из министерства, начмед. Санитар работает весело. Даже что-то насвистывает, распиливая черепную коробку. Это не издевательство и не извращение. Это просто защита себя, своей психики. Он препарирует тело так, словно он закройщик. От этого становится жутко, даже мужчины опускают глаза. Наконец извлечен органокомплекс. И к делу преступает врач-патологоанатом – наш судья. Хрупкая красивая женщина. Что ее подвигло быть пат.анатомом? Такая красивая, даже непонятно, как она сможет притронуться к этой груде раздутых кишок, потемневших легких, обескровленного сердца, почек… Она работает красиво, пинцетом и скальпелем. Вскрывает каждый орган одним мощным, прямым разрезом, грациозным взмахом руки велит своему помощнику сделать снимок среза, затем отбирает небольшие кусочки в банку с формалином.

— Вот, — говорит она. – Вот ее убийца.

Она держит в руках легочные артерии с лежащим в них огромным тромбом. Все делают шаг вперед, наклоняются над препаратом.

— Тромбоэмболия, ТЭЛА.

Все выдыхают одновременно.

Начмед похлопывает меня по плечу:

— Не переживай, с таким тромбом в условиях роддома никто ничего сделать не смог бы.

— Да, я понимаю.

-Доктор, Ваш диагноз полностью совпал, — это патологоанатом мне сообщает.

На самом деле, вскрытие – это дело троих: тела, врача-патологоанатома и врача-клинициста. Все остальные – это только свидетели, поддержка. Но они тут ни причем. Весь груз лежит на мне. Я знаю, что остальные рады, что сегодня ночью не они стояли в операционной. Я тоже буду рада в другой раз. Но сегодня на этом месте я.

— Ну что, составляйте протокол. С таким тромбом шансов у нее не было, — патологоанатом снимает перчатки, моет руки. – Всем спасибо!

Мы благодарим ее за помощь, так принято: она ставит окончательный диагноз и не с целью осудить, а с целью поставить все точки над и.

Таня, прости!

Потом будет рецензия на историю, изъятие истории прокурором, комиссия в министерстве, заключение об отсутствии состава преступления в действии медицинского персонала и старый рубец от перенесенного инфаркта на ЭКГ… Простить себе этого нельзя. Вот уже много лет последней строкой в моей записке «о упокоении» значится Татиана.

Марк Курцер: Сегодня плод для нас стал пациентом

М.А. Курцер известен как новатор и исследователь, автор метода, который позволяет иметь здоровых детей у пар с генетическими заболеваниями. Он разработал органосохраняющие методы при акушерских кровотечениях и перитонитах, а также при лечении миомы матки. Врач участвует в разработке и внедрении уникальных фетоскопических операций — на внутриутробном плоде. В 2016 году Марк Аркадьевич впервые в России провел открытую операцию на плоде при пороке spina bifida.

Самое поразительное — плод стал пациентом

— Какие есть мифы в акушерстве и гинекологии, в которые до сих пор верят и пациенты, и врачи?

— Какие-то мифы актуальны в большей степени, какие-то в меньшей. Например, мнение о том, что УЗИ вредно, сегодня уже практически не встречается, хотя иногда до сих пор приходится давать разъяснения — и это при том, что ультразвук уже делают около 50 лет и никаких тератогенных эффектов не доказано.

Так же и с эпидуральной анестезией. Есть люди, которые ее панически не хотят. Обычно я этим пациентам задаю вопрос: а если у вас будет аппендицит и его нужно будет удалять, вы тоже не будете делать обезболивание? Сейчас же никто не делает аппендэктомию без обезболивания, хотя есть группа пациентов, у которых порог чувствительности совсем другой, и, конечно, если не больно, нет отека шейки матки и нет медицинских противопоказаний, то можно рожать и без обезболивания.

Но мифы существуют до сих пор, и задача современных врачей — рассказывать, объяснять. В любом случае ничего без согласия пациентов производиться не может.

— Какие появились за последние годы новые, революционные медицинские технологии в области акушерства и гинекологии?

— Самое поразительное — это фетальная хирургия: плод стал пациентом, и теперь мы можем его оперировать и устранять то, что помешает ему нормально развиваться после рождения, делать так, чтобы он родился здоровым, не парализованным. Мы стали оперировать при пороке развития плода spina bifida и при многих других патологиях.

Мы также проводим эндоваскулярные операции, когда транспортным путем являются сосуды, и врачи по артериям или венам доходят до оперируемого органа, к примеру, до матки, и могут совершать с ним необходимые манипуляции, не разрезая ткани.

— Почему у нас «тонус матки» — это риск, который надо лечить, а на Западе нет?

— Существует разное состояние тонуса. Вообще, у любой матки всегда есть тонус, как сердце всегда сокращается, но иногда бывает повышенный тонус, при котором может произойти излитие вод.

У нас есть такие пациентки, у которых в 24 недели беременности изливались воды, и мы потом несколько месяцев сохраняли беременность, борясь с восходящей инфекцией и прочими проблемами. Поэтому, конечно, врачи иногда перестраховываются, но это значительно лучше, чем недооценить ситуацию и получать серьезнейшие осложнения, самое тяжелое из которых — это преждевременные роды.

— Правда ли, что на Западе нет практики сохранения беременности, особенно на ранних сроках?

— Не уверен, потому что те методики, которые пришли к нам с Запада, показывают, что там всегда проводится терапия, направленная на пролонгирование беременности, как и у нас.

— Нет ли там такого, что беременным назначают меньше лекарств, чем в России? У нас многие беременные пьют горстями самые разные препараты, в том числе такие, которые входят в список лекарств с недоказанной эффективностью…

— Вы говорите о явлении, которое называется полипрагмазия (одновременное, нередко необоснованное назначение множества лекарственных средств или лечебных процедур. — Ред.). Да, у российских врачей это немного есть, но из года в год мы пытаемся это уменьшить.

Если вы не доверяете врачу, то выбор неправильный

— Есть ли в России системная гинекологическая или акушерская проблема, на которую вы обратили бы внимание всех женщин?

— Системной проблемы нет. Процент бесплодия у нас такой же, как и во всех других странах, и процент преждевременных родов точно такой же. Однако, как и в других странах, у нас растет количество онкологических заболеваний репродуктивной сферы, и это требует ранней диагностики, профилактики, тестирования на мутации в генах BRCA-1, BRCA-2, которые иногда называют «генами Анжелины Джоли». И это требует серьезного подхода, потому что необходимо диагностировать не третью и четвертую стадии заболевания, а более ранние.

— В чем главная репродуктивная проблема современных мужчин и женщин, как вы считаете?

— Позднее обращение к врачу. Когда возникает репродуктивная проблема, надо приходить не через два года после ее появления, а через шесть месяцев, если не наступает беременность.

— Есть динамика в сторону увеличения частоты бесплодия?

— По моим данным — нет.

— Как изменились за последние годы рождаемость, возраст при первых родах, выживаемость новорожденных?

— Рождаемость в последние годы увеличивалась, но сейчас мы вступили в период ее спада. Увеличилось количество повторных родов — здесь, наверное, сыграла роль и государственная политика, и другие факторы, в том числе медицинская помощь. Это эффект эпидуральной анестезии, когда все проходит безболезненно и пациенты хотят второго, третьего, четвертого ребенка.

И, конечно, у нас тоже есть небольшая общемировая тенденция к тому, что первая беременность наступает позже, чем, скажем, это происходило в 80-е годы. Значительно улучшилась выживаемость и снизилась перинатальная и ранняя детская смертность.

Это происходит в первую очередь благодаря модернизации технического оснащения неонатальных отделений и акушерских стационаров и росту квалификации врачей.

— Мы говорим обо всей России или о крупных городах?

— Обо всей России.

— Какое поведение женщины в родах вы считаете вредным?

— Такой термин, как «вредное поведение в родах», даже представить себе не могу и считаю неприемлемым. Но хочу дать совет пациентам: надо доверять врачу. Если вы выбрали лечебное учреждение и выбрали врача, у которого собираетесь рожать, то надо полностью ему доверять, а не учить его в процессе родов. Если вы учите врача и ему не доверяете, то ваш выбор неправильный.

— В чем причина отсутствия нормальной родовой деятельности при идеальном течении беременности?

— Это не распространенная проблема, а просто или врачи, или сами пациенты спешат. Надо дать время, чтобы родовая деятельность развилась. Если врач терпелив и пациенты спокойны, если они понимают, что у одной женщины цикл 21 день, у другой 25, у третьей 28, а у четвертой 45, если они понимают, что роды не могут наступить ровно по звонку через 280 дней, потому что у каждого свои биологические часы, то врачу остается просто контролировать самочувствие ребенка и спокойно ждать естественного развития родовой деятельности.

— А почему происходит остановка родовой деятельности?

— Это достаточно редкое сейчас осложнение, оно называется вторичная слабость родовой деятельности. Для этого есть причины — истощение энергетических запасов матки и отсутствие регулярного сокращения миоцитов. Это бывает либо при очень крупном ребенке, либо при узком тазе, препятствующем нормальным родам, просто так такого не бывает.

Я мечтал построить больницу будущего

— Говорят, что тяжелые случаи вы обычно берете на себя, есть ли врачи, которым вы доверяете, как себе?

— Есть. Но с тяжелыми случаями так сложилось исторически, когда я еще работал в Центре планирования семьи и репродукции. Мой подход к решению проблемы очень часто в корне отличался от того, что хотели делать врачи.

Например, когда врачи говорят, что надо удалять матку, я говорю, что надо оставить матку, надо ее промыть, снять прорезавшиеся швы, наложить новые и сохранить.

— Каким образом и когда вы учитесь? Ведь многое в России вы внедрили первым.

— Во-первых, читаю специальную литературу, во-вторых, присутствую на конгрессах, где идут дискуссии, в-третьих, посещаю другие клиники, в которых в самом деле учусь.

— А как вы распространяете эти знания в России?

— Потом я делаю подобную операцию у нас и рассказываю на наших конгрессах, публикую статьи. И это масштабируется по всей стране.

— Каковы ваши планы по развитию клиник «Мать и дитя»?

— Мы постоянно открываем новые клиники в регионах, на сегодняшний день мы самая динамично развивающаяся сеть частных клиник в России. В этом году открыли современный многофункциональный госпиталь в Самаре, две новые клиники — во Владимире и Нижнем Новгороде.

Недавно мы отметили пятилетие клинического госпиталя «Лапино», а сейчас готовимся к его расширению, потому что нам уже не хватает коечного фонда в имеющемся корпусе. Летом мы планируем начать строительство нового хирургического корпуса, где будет отделение нейрохирургии и химиотерапии, а после этого начнем строительство третьего, онкологического корпуса.

— Есть ли у вас глобальная профессиональная мечта или вы добились всего, о чем мечтали?

— Я мечтал построить больницу будущего, и мы открыли такое медицинское учреждение, в нем мы воплотили идею, которую вынашивали не один год, — многопрофильность. Помимо новейших технологий, самого современного оборудования и команды суперпрофессионалов, в нем есть важнейшая для нас возможность оперативно и своими силами решать все проблемы, которые могут возникнуть в ходе родов. Это обеспечивает максимальный уровень безопасности для наших пациентов.

Например, одно из самых распространенных осложнений при родах — это кровотечение. При нем для спасения жизни пациентки обычно удаляют матку. У нас есть отделение кардиохирургии и сосудистые хирурги, которые могут в течение нескольких минут прийти на помощь и провести операцию по перевязке сосудов. У нас бывают случаи, когда кардиохирурги снимают со стола плановую пациентку и оперируют роженицу, обеспечивая ей нормальную реабилитацию без необходимости переливания крови и дальнейшую возможность рожать.

У нас в госпитале мы имеем возможность решать медицинские проблемы всех пациентов от рождения до любого возраста — кстати, у нас в травматологии была пациентка 102 лет, которую мы успешно вылечили и отправили домой. Это тоже важно: в «Лапино» мы не боимся лечить и оперировать пожилых пациентов.

— На вашем сайте два главных раздела: «биография» и «учителя». Насколько для вас важным человеческим качеством является благодарность?

— Это большое, очень большое качество — для каждого человека. В моей личной судьбе и профессиональном становлении очень большую роль сыграла академик Галина Михайловна Савельева.

— А какие еще качества для вас принципиальны, особенно в отношении ваших сотрудников?

Трудолюбие — это важнейший фактор, адекватность и обучаемость. И порядочность.

— Вы постоянно видите тонкую нить, на которой висит человеческая жизнь. Это убеждает вас или, наоборот, разубеждает в существовании Бога, высшей силы?

— Да. Я убежден, что Бог есть. Но примеры привести не могу, это слишком личное.

Ксения Кнорре Дмитриева

Фото: Ефим Эрихман

Комментарии 0

Добавил i-Worker News 12 ноября 2012

Сеть «Мать и дитя» Марка Курцера первой среди российских медицинских компаний провела IPO

Хмурый октябрьский вечер. С Белорусского вокзала Москвы одна за другой отходят заполненные возвращающимися с работы жителями предместий электрички. У окна одной из них средних лет черноволосый мужчина в хорошем костюме, выглядящий здесь несколько чужеродно, непрерывно говорит по телефону, сыпля медицинскими терми­нами. Рядом — молодой человек с портфелем, судя по внешности, иностранец. Он с интересом озирается по сторонам, подмосковная электричка ему явно в новинку.

Мужчина с телефоном — Марк Курцер, знаменитый московский врач-гинеколог, создатель сети клиник «Мать и дитя». Как многие москвичи, Курцер знает, что деньги не помогают преодолевать пробки, и при необходимости охотно пользуется общественным транспортом. Сейчас он едет в поселок Лапино (неподалеку от платформы Перхушково) проконтролировать, как идет строительство его второго роддома: на электричке быстрее. Всего же в его «медицинской империи» (выручка группы в прошлом году — 2,9 млрд рублей) — Перинатальный центр в столице, десяток медицинских центров (детских и женского здоровья) в Москве, Петербурге, Уфе, Иркутске и Киеве. В дни, когда этот номер Forbes готовился к печати, в Лондоне шло IPO сети «Мать и дитя» (в середине октября компания успешно разместила свои акции, инвесторы оценили ее в $900 млн. — Forbes). Поэтому, чтобы не сказать журналисту лишнего во время IPO, Курцер берет с собой в поездку консультанта лондонского IR-агентства King Worldwide — это Том, тот самый молодой иностранец с портфелем.

У Курцера в разгаре road show: вчера встречался с инвесторами в Лондоне, в выходные летит в Америку, сегодня целый день переговоры в Москве. Но сегодня же пришлось оперировать: сложный случай, роженица весом 132 кг, а ребенок родился с шестым пальчиком. Курцер выясняет по телефону, почему этого не увидели на УЗИ.

В России не так много медицинских компаний, которые можно назвать крупными бизнесами, и не все они публикуют финансовую отчетность. Американское агентство Frost & Sullivan ставит «Мать и дитя» на 2-е место после лидера рынка «Медси» (выручка в 2011 году — $199 млн), российская BusinesStat — на 3-е. В любом случае в пятерке лидеров российского рынка медицинских услуг «Мать и дитя» — самая молодая компания. В чем ее секрет?

Специалист без зарплаты. Как многие гинекологи, 55-летний Курцер не любит вопрос, почему он выбрал эту профессию. Родители у него не медики, а в медицину, как он утверждает, его заманил дядя-физиолог. Так или иначе, еще до того как стать бизнесменом, Курцер стал знаменитым в столице врачом.

На операциях он ассистировал еще будучи студентом. В основном в ночную смену, куда новичкам попасть легче. Работа непростая, но, если тебе хватает четырех часов сна, жить можно. После ординатуры он лет за десять вырос до доцента кафедры акушерства и гинекологии мединститута им. Пирогова в известной столичной 31-й больнице и в 37 лет стал главным врачом самого большого роддома в Москве — Центра планирования семьи на Севастопольском. А в 2003-м — главным специалистом по акушерству и гинекологии Москвы и остается им до сих пор.

«Это не чиновничья должность, он так называемый внештатный специалист без зарплаты, — объясняет зам главного врача одного из московских роддомов. — Задача главного акушера — совершенствовать медицинскую составляющую». Главный специалист города по акушерству и гинекологии может выдавать медучреждениям обязательные для исполнения рекомендации по улучшению работы, подписывать внутренние документы департамента.

Как рассказывает собеседник Forbes, не в последнюю очередь благодаря усилиям Курцера за 10 лет смертность при родах в столице снизилась в 1,5 раза. Главный акушер-гинеколог города, по его словам, ввел в моду органосберегающие операции. Раньше при гнойно-септических осложнениях удаляли матку, причем не только из-за проблем с оборудованием, но и из-за сложившейся практики, объясняет зам главврача роддома: привыкли удалять, меняться сложно, врачи не хотят брать на себя ответственность. Курцер приглашал медиков посмотреть, как он делает операции, читал лекции, вел курсы повышения квалификации, выезжал сам (и выезжает до сих пор) на сложные случаи. «У него интуиция на грани гениальности. Я делаю вывод из совокупности фактов, а он — просто так, сразу и абсолютно точно», — говорит о Курцере известный кардиохирург Михаил Алшибая.

Большое строительство. Как и многие российские капиталисты, занявшиеся бизнесом еще во время работы в госструктурах, Курцер не слишком вдается в детали, говоря о самых ранних коммерческих операциях. Первый бизнес-опыт, оставивший след в базе данных регистраций юридических лиц СПАРК, — покупка в 2002 году стоматологической поликлиники на восточной окраине Москвы. «Это была небольшая клиника, и позже я ее продал», — коротко говорит он.

Незадолго до этого, в 2001 году, правительство Москвы отдало участок земли площадью 1,36 га на Севастопольском проспекте рядом с Центром планирования семьи в аренду ЗАО «МД проект 2000» для строительства Перинатального медицинского центра «по предложению Комитета здравоохранения Москвы». Финансировать строительство согласно этому постановлению должна была сама компания, владельцем которой официально стали два офшора — с Британских Виргинских островов и из Невады. Строительство и оснащение Перинатального центра площадью 32 000 кв. м обошлось, как утверждает Курцер, в 2 млрд рублей. Сейчас ЗАО «МД проект 2000», как и большинство других активов сети «Мать и дитя», принадлежит кипрской MD Medical Group Investments (зарегистрирована в августе 2010 года), единственным владельцем которой является Курцер. Кто же финансировал строительство?

Есть несколько версий. Курцер уверяет, что своих денег в строительство не вкладывал, а первый миллиард рублей пришел в виде кредита от Сбербанка под гарантию основателя крупного дистрибьютора лекарств компании «СИА Интернейшнл» Игоря Рудинского. По данным газеты «Ведомости», «для реализации проекта Перинатального медицинского центра была создана инициативная группа, куда вошли в том числе владелец фармдистрибьютора «СИА Интернейшнл» Игорь Рудинский и основатель сети фитнес-клубов World Class Ольга Слуцкер». А один из информированных участников российского медицинского рынка утверждает, что в «инициативной группе» принимал участие еще и основатель «Тройки Диалог» Рубен Варданян, который «то ли дал денег, то ли помог собрать денег». «Я выступал гарантом в двух ипостасях — как физическое лицо и как юридическое — «СИА Интернейшнл», — рассказал Forbes Рудинский. Он говорит, что никогда не был акционером Перинатального центра, а просто поддержал хороший проект, потому что давно знал Курцера. Кроме того, Рудинский ссужал Курцера деньгами на этапе строительства — после открытия Перинатального центра проблем с возвратом кредита Сберу не возникало. Варданян передал Forbes через своего представителя, что гордится знакомством с Курцером, но на вопросы о нем отвечать не будет. Остальные представители столичного бомонда, чьи имена упоминались в связи с историей строительства Перинатального центра (среди них председатель совета директоров ИК «Ренессанс Капитал» Игорь Каменской и заместитель генерального директора «Первого канала» Александр Файфман), также заявили корреспонденту Forbes, что с Курцером их связывает глубокая дружба — и все.

«Он умеет дружить с нужными людьми, но это для него не принцип. Просто все у него рожали», — объясняет кардиохирург Алшибая. Акушерство — счастливая профессия в смысле приобретения связей. Курцер давно устал от вопроса: «А такой-то тоже пользовался вашими услугами?» — и, упоминая фамилии, идет от противного: «Кстати, вот этот у меня не рожал». В «клубе Курцера» есть и резиденты «Золотой сотни» («Сколько? Не считал!»), и федеральные и московские чиновники. Связи сохраняются. «Он очень хороший коммуникатор, — говорит о Курцере Ольга Слуцкер. — Он делает так, что тебе кажется: ты самый главный пациент для него». «Просить влиятельных знакомых о поддержке иногда приходилось, — почти неслышно за шумом электрички признается Курцер. — Но мне помогали за имя, а не за деньги».

После завершения строительства центра потребовались деньги на его оборудование. Второй транш кредита — еще 1 млрд рублей — тоже выдал Сбербанк, теперь уже под залог здания, утверждает Курцер. Принадлежащий ему Перинатальный центр — розовое здание рядом с серой «пластиной» государственного Центра планирования семьи, который Курцер возглавлял до минувшего сентября, — открылся в 2006 году, через пять лет после выделения участка.

«Есть идея». Можно с максимальной энергией пробивать меры по улучшению государственной медицины, но, как показал опыт Курцера, та же энергия, приложенная к своему бизнесу, дает во много раз больше. В Перинатальном центре поначалу было 225 коек. Но когда через несколько лет загрузка центра приблизилась к максимуму, Курцер сделал из нескольких двухкомнатных «люксов» по паре однокомнатных и отдал для новых палат часть подсобок: теперь в центре 250 мест. При «среднем чеке» 300 000 рублей (эти данные предоставила Forbes генеральный директор группы Елена Младова) в 2011 году здесь проведено 2900 родов, что принесло 870 млн рублей — четверть выручки группы «Мать и дитя».

Еще один источник дохода — технология экстракорпорального оплодотворения (ЭКО), которую ставила на поток в Перинатальном центре именно Елена Младова, ученица Курцера, прежде работавшая у него в государственном Центре планирования семьи и занимавшаяся ЭКО и там.

«Он мне сказал: есть идея, подумай, где взять специалистов, какое оборудование, бюджет», — говорит Младова. ЭКО стоит здесь до 150 000 рублей, к 2011 году эта услуга принесла компании 12% выручки. В прошлом году Курцер создал в Перинатальном центре, еще раз перекроив площади, платную поликлинику — теперь уже общего профиля для взрослых. Остальные источники дохода — педиатрия, продажа медицинских товаров, ведение беременности.

Курцер ввел систему контракта с конкретным врачом: чтобы именно он, а не «дежурная бригада» принимала роды, хотя, как говорит Младова, на Западе так не принято. По ее словам, за счет того, что все пациенты платные, зарплату врачей удается держать на высоком уровне: в среднем 220 000 рублей. Курцер сам проводит собеседования с врачами, которых берут в «Мать и дитя». Кадровые проблемы ему решать проще, чем другим медицинским руководителям: по работе (помощь роддомам, выезд на сложные случаи, преподавание, научная деятельность) он знаком практически со всеми видными специалистами акушерского рынка. Руководителя отделения, где выхаживают недоношенных детей, он нашел в «Скорой помощи», специалиста по генному анализу нанял на профильной конференции в Лондоне.

В доле. Перинатальный центр работает почти с максимальной загрузкой (очереди там бывают не меньше, чем в бесплатном для москвичей Центре планирования семьи). Кредит Сбербанка, взятый под 9–11% годовых, погашен из доходов от текущей деятельности в 2010 году, а в 2011-м Курцер сделал следующий шаг в бизнесе — начал строить сеть клиник. «Мы сотрудничали с рядом клиник, у нас были общие пациенты, и Марк Аркадьевич купил эти учреждения», — говорит Младова.

«Купил» — не совсем верное слово. Если у MD Medical Group, головной структуры сети, есть единственный владелец, Марк Курцер — лучший вариант для презентации инвесторам, то у клиник (на них приходится 30% оборота и 20% EBITDA группы) не так. Доли принадлежали и принадлежат врачам сети и многочисленным частным инвесторам из числа знакомых Курцера. «Сеть объясняет то, что покупала не целиком, желанием мотивировать ключевой персонал», — говорится в отчете J.P.Morgan, организатора размещения компании «Мать и дитя». «Я работаю только со знакомыми: все совладельцы клиник «Мать и дитя» — мои друзья или коллеги», — подчеркивает основатель компании.

Долей до 30% владеет в нескольких клиниках сети мало кому известный предприниматель Евгений Корешков. «Бизнесмен, коллекционер, бывший военный, просто хороший человек», — характеризует его Курцер. Всего на скупку долей в клиниках, входящих сейчас в «Мать и дитя», было потрачено, по данным отчета J.P.Morgan, 502 млн рублей. Но согласно тому же отчету, 70% выручки группы до сих пор генерирует московский Перинатальный центр.

Сеть создана, что дальше? Курцер пошел ва-банк: в 2011 году на взятые в кредит у ВТБ 2,9 млрд рублей «Мать и дитя» купила в подмосковном Лапино, возле Рублево-Успенского шоссе участок и начала строительство нового роддома на 42 000 кв. м — на треть больше московского Перинатального центра (сюда-то Курцер и едет на электричке). Курцер надеется окупить проект примерно в те же сроки, что и в Москве, за семь лет.

Вокруг здания со множеством входов, облицованного разноцветной плиткой, грязь, но в ноябре Курцер собирается отметить открытие. «Ну что, вам нравится? — требовательно спрашивает он. — Реанимация у самого входа, чтобы зря не тратить времени. Коридоры? Мы не экономим место. Операционная? Дополнительное окошко, чтобы убирать отходы после операции, не мешая больному. Все самое лучшее!» Похожее здание он собирается строить в Уфе, на это пойдут деньги от IPO, если оно пройдет удачно.

Организаторы размещения, Deutsche Bank и J.P.Morgan оценили «Мать и дитя» в $855–995 млн. Эта цифра правдоподобна: еще один крупный участник столичного медицинского рынка, ОАО «Медицина» кардиолога и предпринимателя Григория Ройтберга, получил от Международной финансовой корпорации IFC $35 млн в обмен на 6% своих акций, что соответствует оценке примерно в $600 млн.

Объем размещения согласно планам организаторов составляет $295–343 млн, из них примерно $150 млн получит за свои акции Курцер, а остальное — компания (за дополнительно выпущенные акции). После размещения новым инвесторам будет принадлежать 30–35% компании — в зависимости от того, воспользуются ли банки-организаторы IPO своим правом выкупить несколько процентов. Когда этот номер готовился в печать, книга заявок была, по словам Курцера, практически заполнена, а когда журнал выйдет из типографии, будут подведены официальные итоги размещения. Опрошенные Forbes эксперты не сомневаются в успехе. «Мать и дитя» затеяла IPO вовремя, считает глава группы компаний «Бионика» Юрий Крестинский. «Отрасль для вложений перспективная, с января медицина получит новые льготы, но не уверен, что стоило устраивать размещение в Лондоне, а не здесь», — говорит Давид Мелик-Гусейнов, директор аналитической компании Cegedim Strategic Data.

Сам же Курцер, кажется, больше озабочен ходом строительства роддома, чем происходящим в Лондоне. Как большинство участников списка Forbes, он хотя и работает по 12–14 часов в сутки, не является аскетом: домой со стройки его увозит уже не электричка, а комфортабельная Audi.

Оригинал: http://forbes.ru

Как главный акушер Москвы создал миллиардный бизнес на родах

Один день из жизни гинеколога-мужчины

Игорь Васильевич Лисиенко

Утро Игоря Васильевича начинается в 7:00. По его собственным словам, как обычный русский, 15 минут он еще лежит, а потом встает. Время завтрака — 7:35, и в дорогу. У нашего героя есть десять минут, чтобы дойти до работы.

Медицинский центр «Сункар», Алматы

Так как Игорь Васильевич живет недалеко, на работу к 8:00 он приходит без опозданий.

Запись на прием к врачу начинается с 8:00 и проходит заранее. Гинеколог надевает белый халат и с улыбкой встречает первую пациентку.

Врач ведет электронную историю болезни каждой женщины, вводит туда данные всех анализов и всех приемов.

Нам удалось побеседовать с некоторыми пациентками Игоря Васильевича. Все в один голос твердят, что это лучший врач. Он находит подход к каждой женщине, старается полностью вникнуть в историю ее болезни и предоставить максимальную помощь. Его называют и великолепным психологом, которому поневоле доверяешь. Ведь здоровье этих женщин в его руках.

Наш герой рассказал нам, почему выбрал эту сферу медицины.

VOX: Игорь Васильевич, расскажите о выборе профессии?

— Выбор пал на медицинское образование еще со школы. И я поступил в Карагандинский медицинский университет. Изначально хотел быть хирургом. Думаю, все парни, поступая в медицинский, хотят быть хирургами. На пятом курсе нас распределяли, и я посчитал, что по душе мне оперативная гинекология. Я очень долго учился, потому что учебу прерывали разные жизненные ситуации: армия, авария (год находился в академическом отпуске). В Алматы приехал, потому что все родственники перебрались сюда, и мама родом отсюда.

VOX: Вы потомственный медик или первый врач в семье?

— Я — единственный. Родители мои всю жизнь проработали в шахте.

Медицинский центр «Сункар», Алматы

Каждый раз, когда мы выходили из кабинета гинеколога, нас встречала вот такая очередь. Она казалось нам бесконечной. Приемы осуществляются по записи, как мы уже говорили ранее, но и есть и пациентки, которые вливаются в живую очередь и ждут, когда у врача появится свободная минута.

У нее кровотечение, ей нужна помощь, а я скажу, что только по записи? Нет, я обязан помочь каждой!

Маншук Ахметова

Рядом с врачом-гинекологом в кабинете всегда находится акушерка. Знакомьтесь: Маншук Ахметова.

Маншук занимается сбором анализов, подготовкой инструментов и кабинета к работе. Она вводит в базу программы результаты приема каждой пациентки для дальнейшего наблюдения врача.

Акушерка рассказала нам, что очень много женщин страдают от бесплодия. За комментарием по этому вопросу мы обратились к врачу.

Запомните, гормональная система очень хрупка, и если какое-то одно звено выпадает, то нарушение идет полностью во всем организме. Тянуть нельзя, нужно сразу искать причины и лечить.

VOX: Как показал ваш опыт, какая основная причина бесплодия в паре?

— Очень часто это — мужской фактор. Его можно быстро выявить. Ну и, конечно, ранее перенесенные женщиной воспалительные заболевания, непроходимость труб и очень много гормональных причин. А эти гормональные нарушения могут произойти из-за стрессов и даже экологии. В этот же ряд причин можно поставить и заболевания щитовидной железы. Запомните, гормональная система очень хрупка, и если какое-то одно звено выпадает, то нарушение идет полностью во всем организме. Тянуть нельзя, нужно сразу искать причины и лечить.

VOX: Ваши рекомендации по профилактике заболеваний женской половой сферы?

— Сразу могу сказать, главное — здоровый образ жизни. Да и беречься надо, женщины! Не простывать, соблюдать режим сна и питания, ну и беречь нервную систему. Стрессы могут дать такой сбой в организме, что расхлебывать все болезни долго придется. Очень полезно посещать бассейн, заниматься фитнесом. Нижнее белье должно быть свободное, не синтетическое. Что касается менструального цикла, то использование тампонов должно быть крайне редким, в исключительных случаях. Лучше, я считаю, пользоваться прокладками.

Прием у гинеколога в медицинском центре «Сункар»

Большая часть пациенток гинеколога, конечно, состоит из беременных женщин. Ведение беременности в МЦ «Сункар» стоит около 130 000 тенге. В эту сумму входит все, кроме родов.

Беременная пациентка Игоря Васильевича Ксения встает на весы, а потом ложится на кушетку.

Маншук фиксирует все данные в электронном виде.

За дело берется врач. Гинеколог щупает живот, определяет положение плода, замеряет объем живота.

Затем слушает сердцебиение плода деревянным стетоскопом. Это трубка с двумя воронками на концах. Меньшая воронка прикладывается к животу, а к большей врач подставляет ухо, чтобы услышать стук маленького сердца.

Прием у гинеколога в медицинском центре «Сункар»

Те же самые процедуры гинеколог проводит и с другими беременными.

Самое важное для мамочки — услышать: «Все замечательно!» Счастливое выражение лица скрыть невозможно.

Когда разговор коснулся семейной жизни, внезапно выяснилось, что супруга Игоря Васильевича всегда рядом, только в соседнем кабинете. Раиса работает медсестрой-акушеркой.

VOX: А почему жена работает не с вами?

— Да нет, вы что! С нее ведь все равно не потребуешь много, и что — ругаться на работе, что ли? (смеется)

VOX: Что вам нравится в вашей работе?

— Наверное, результат. Ведь все пациентки обращаются с проблемой, и когда она решена — вот это ощущение мне и нравится.

Работает врач-гинеколог и его акушерка без обеда. Максимум, что они могут себе позволить — кофе из аппарата и шоколадку. Даже если есть свободные пятнадцать минут, то на обед их врач не тратит: «Впопыхах есть, что ли?» Лучше еще одну пациентку примет.

— Уже привыкли, раньше было тяжело, а сейчас и этого хватает. Я вот с таким графиком похудела на 7 килограммов, — улыбается Маншук.

Осмотр гинеколога

VOX: Как вы относитесь к гименопластике (восстановлению девственной плевы)?

— Есть два варианта такой операции: срочная и долговременная, то есть, одна делается непременно перед брачной ночью и замужеством, а другая позволяет вернуться на изначальный уровень.

VOX: А вы не считаете это глупым?

— Раньше об этом вообще не думал. Воспринималось это как-то смешно. Просто бывает такое, что девственная плева настолько растяжима, что повреждается только после родов. А вообще, это менталитет, товарищи! Я могу сказать, что это полный абсурд, но, как я заметил, в основном, к процедуре прибегают мусульманки, потому что для них это важно. А кто-то ведь относится к этому проще: ну было — и было, что теперь. Единственное, когда я одобряю такую процедуру — если половой акт произошел без разрешения девушки: изнасилование, например. Ну всякое может быть.

VOX: А мужчина может понять, что было вмешательство?

— Я пойму! (смеется) Если гименопластика была сделана правильно и грамотно, то даже специалисту будет тяжело определить.

VOX: Каково ваше отношение к оральным контрацептивам? Правда, что от них полнеют?

— Не от всех, от некоторых даже худеют. Это не значит, что для похудения нужно пить их. Это гормональные препараты. Но да, вы правы, очень часто женщины поправляются.

VOX: От некоторых противозачаточных препаратов лицо очищается, можно ли их употреблять в целях улучшения кожи?

— Девочки-подростки, которые впервые сталкиваются с проблемой угревой сыпи на лице, не должны прибегать к такому методу очищения лица. Пока организм не сформировался, а это до 18 лет, пить такие препараты не рекомендуется. Представьте, организм только растет и формируется, а его начинают пичкать гормонами, вы что? Это может дать разнообразные сбои в организме. Не всегда контрацептивы уберегут лицо от прыщей. Появлению угревой сыпи могут способствовать и заболевания желудочно-кишечного тракта, то есть, питаться нужно правильно.

Я могу вести прием только до обеда, а после обеда отдыхать. Только тогда придется продлевать все записи на месяцы вперед. А зачем женщине гинеколог через месяц, если ее сегодня «прижало»?

Рабочий день гинеколога в МЦ «Сункар» заканчивается в 17:00. Но это не значит, что Игорь Васильевич уходит в это время домой. Его ждут за дверью еще две скамьи женщин, которым нужна помощь гинеколога. А пациентки для врача — это все. Отказать им он не может, ведь клятва Гиппократа гласит: «Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости».

— Домой попадаю в шесть, семь, иногда в девять вечера. Было однажды, что до десяти принимал пациенток.

Рабочий график нашего героя — 6 дней в неделю. Воскресенье — выходной. И понедельник действительно тяжелый день: с 8:00 до 20:00 без обеда. Хотя врачи вправе строить свой график так, как им удобно.

— Я могу вести прием только до обеда, а после обеда отдыхать. Только тогда придется продлевать все записи на месяцы вперед. А зачем женщине гинеколог через месяц, если ее сегодня «прижало»? — комментирует Игорь Васильевич.

VOX: Как вы думаете, достойно ли оплачивается ваш труд?

— Если учесть, что это государственное учреждение — то да, достойно. Первичный прием стоит 3000 тг, вторичный уже 2500. А постоянный пациент нашего центра может еще получить скидочную карту.

Но были и тяжелые времена. Я даже хотел уехать в Германию, уже и язык выучил. Но не получилось. 90-е годы, развал Союза, не было стабильной зарплаты. Получали мы 20% от заработанных денег, которые по копейкам посчитать можно было. Помню, первая зарплата была у меня 12 000 тг. Многие хорошие врачи в то время ушли из медицины, не выдержав. Но я выжил: и по колхозам ездил на приемы за сметану, масло, мясо, и «таксовал». Так и жили.

Лишь после окончания рабочего дня мы смогли поговорить не спеша с замечательным врачом о его хобби, увлечениях, и о подробностях специфической работы.

VOX: Вы говорили о женщинах, которые стесняются вас.

— Да, это нормально. С этим я столкнулся сразу, как начал работать. И первые роды я принимал у девочки-чеченки, представляете? Она поступила к нам в роддом, я ее принял, и она не давала осматривать себя. Хорошо, что акушерка опытная была, но я же врач, я обязан помочь, обязан посмотреть родовые пути. Трудно с ней было.

А бывало такое: однажды женщина пришла на прием, потом смотрю — ходит в соседний кабинет. Раз походила, два, потом опять ко мне приходит. Говорит: «Я стеснялась».

Бывает, мужья запрещают. Одна пациентка ходила, ходила и исчезла. Потом снова появилась. Спрашиваю, почему не приходила на осмотр. В ответ: «Муж запрещал». Ну а я: «А сейчас как пришла?» Она: «Развелась!» И такое бывало. (смеется)

VOX: Вашими пациентками, естественно, часто являются беременные. Есть такие, кто боится естественных родов и настаивает на кесаревом сечении?

— Есть, но мало. В таком случае я пытаюсь их отговорить. Ведь это рубец на матке и стресс для ребенка. Раньше, в старые добрые времена, как хочешь, но рожай сама; а сейчас, если мальчик выходит тазом, все — кесарево, потому что потом у него могут быть проблемы по половой части. Не только первородящие боятся: есть женщины, у которых первые роды были тяжелыми, и они боятся идти на вторые. А есть такие, кто говорит: «Это последний ребенок, и все, делаем стерилизацию — перевязку труб — и больше никаких беременностей».

Отдыхать нужно, и жалеть деньги на это не стоит, я считаю. Ведь все равно всех денег не заработаешь, а без отдыха человек просто сойдет с ума. Нужно расширять кругозор, узнавать новых людей, новые истории и бывать в разных обществах.

VOX: Давайте поговорим о вашем свободном времени, которого у вас очень мало… Что вы делаете в выходной день?

— Иногда езжу к родителям, они живут в Талгаре. Иногда на гай ездим: раньше бывало часто, а сейчас я не могу вынести эту дорогу. Ну это же абсурд — ехать дольше, чем отдыхать, плюс ко всему жара. Нет! Лучше дома отдохнуть. Иногда в гости ходим. Но если приглашают, то можно согласиться только в один день — воскресенье.

Как любой врач, Игорь Васильевич пропагандирует здоровый образ жизни и желает всем женщинам следить за своим здоровьем и непременно посещать гинеколога не менее двух раз в год — как стоматолога.

А знаете, какое хобби у замечательного гинеколога с золотыми руками? Цветы, экзотика! Да, этими талантливыми руками Игорь Васильевич ухаживает за зелеными обитателями его дома. А все началось с Вьетнама…

— Я всегда любил цветы, но терпеть не мог ухаживать за ними. А сейчас вот как-то втянулся, ведь это очень интересно. Когда ездили отдыхать во Вьетнам, хозяйка ресторана подарила нам деревце. Привез его, значит, оно начало расти, цвести, и мне стало интересно, появился стимул. Сейчас вот каждый день хожу и опрыскиваю листья, поливаю. Вот и новую полку хочу приобрести для цветов.

Ну, вот мой и весь отдых. А вообще, знаете, когда что-то начинаешь делать в субботу, выходной кажется больше!

Кроме увлечения цветами, Игорь Васильевич в душе — путешественник. Его мечта — путешествовать своим ходом: расписать маршрут пути, увидеть все своими глазами, познакомиться с разными народами, попутчиками. На сегодняшний день он уже побывал во Вьетнаме, Гоа и Арабских Эмиратах. Германию, Россию и другие страны, где живут родственники, не считаем.

— Отдыхать нужно, и жалеть деньги на это не стоит, я считаю. Ведь все равно всех денег не заработаешь, а без отдыха человек просто сойдет с ума. Нужно расширять кругозор, узнавать новых людей, новые истории и бывать в разных обществах.

У нас еще долго шел разговор о путешествиях, странах, о мусоре во Вьетнаме и многом другом. А напоследок врач-гинеколог с 12-летним стажем, заботливый муж и отец семилетнего сына попросил передать всем читателям и, особенно, читательницам Vox Populi пожелания здоровья и счастья.

Выражаем большую благодарность Игорю Васильевичу Лисиенко за участие в репортаже!

Фотогалерея Один день из жизни гинеколога-мужчины 1 из 31 На весь экран

Почему я больше не акушерка

Стать акушеркой я решила еще в 9-ом классе. И не врачом акушером-гинекологом, а именно акушеркой. А все потому, что у меня очень богатое воображение. Однажды я услышала рассказ своей знакомой, которая тогда уже училась на первом курсе акушерского отделения медучилища, о том, как их водили на роды. Она расписала весь биомеханизм родов в красках, сопровождая свои слова разными пассами, которые как бы демонстрировали всю прелесть акушерского пособия по защите промежности. Другие бы послушали и забыли. А у меня эта картина так живо нарисовалась в голове, что выбить ее было оттуда просто невозможно. Я поняла, что акушерка – это очень благородно, как-то даже романтично и нестандартно, а главное – это вам не на каждом углу такие специалисты валяются, их еще поискать надо. Много вот вы лично акушерок знаете? То-то. Но вроде как после 10-ого класса школы с углубленным изучения иностранных языков положено в институт идти, хотя бы в тот же медицинский, а не в «шарагу». Я в принципе в институт и готовилась, но в душе сильно надеялась на то, что учиться я буду все-таки на акушерку. И пока две моих подружайки, одержимые мыслью о врачебном будущем, безуспешно пытались поступить в вожделенный мед, я твердо шла к намеченной цели. Медучилище находилось на пару остановок ближе, чем мединститут, это и сыграло роковую роль. До института я не доехала. После успешной сдачи экзаменов, меня вызвали в приемную комиссию. На меня смотрело 5 пар непонимающих глаз. Что эта девочка, которая так блистательно написала сочинение, сдала экзамен по химии практически без подготовки, успев решить задачи всем присутствующим забыла на акушерском? Туда же идут те, кто не набрал нужного для фельдшерского или зубоврачебного количества баллов. Они долго уговаривали меня переписать заявление на зубоврачебное. На что я спросила: «Это что, в чужих ртах всю жизнь ковыряться? Фууу…» Почему-то перспектива ковыряться всю жизнь в другом месте меня не смущала. Комиссия с сочувствием на меня посмотрела и отпустила с миром. Это я потом уже узнала, что роды – это не только (ценный мех ) радость от того, что на твоих глазах происходит чудо – рождение новой жизни, но и куча всякой дряни, которая его, это чудо, сопровождает. Любимая присказка врачей-гинекологов: «На халате у врача – кровь, меконий и моча». Потому что вместе с рождением новой жизни запросто могут родиться отходы человеческой жизнедеятельности, если в приемном покое, например, плохо сделали клизму. А еще вместе в открытием шейки матки может случиться рвотный рефлекс. И если перед тем, как начать рожать, будущая маманя плотно поела, то у акушерки есть прекрасная возможность почувствовать все эти продукты питания на себе, например, в момент постановки капельницы в неизвестногденаходящиеся вены, потому как за 9 месяцев постоянных внутривенных ковыряний специалистами разного профессионального уровня вены уходят в глубокую спячку.
***
;В родзал я попала не сразу. Это сейчас любая выпускница может вообразить себе, что она хочет принимать роды, и ее с удовольствием примут в свой дружный акушерский коллектив, потому что рук катастрофически не хватает, поэтому пусть хоть кто-то будет на подхвате. А тогда акушерки родзала – это была элита роддома, и до нее еще нужно было дорасти. В родзал брали только тех, кто поработал и хорошо зарекомендовал себя в других отделениях. И вот – мечты сбываются! Первый свой день в родзале я запомнила навсегда. Моя наставница объясняла мне, что где находится, где брать биксы на роды, куда чего складывать, как накрыть родовый стол, как помыться на роды и много чего интересного, от чего в голове билась назойливым молоточком только одна мысль: «И чего тебе в «приемнике» не сиделось? там тихо, спокойно, все понятно, сама себе хозяйка, а здесь? вот начнутся роды — куда ты приткнешься? куда побежишь?» роды не заставили себя долго ждать. Я не помню свои первые роды, скорее всего это была просто имитация того, что я их принимаю, а реально за плечами стояла опытная акушерка-наставница. Скорее всего у меня был полный туман в голове, потому что осознать то, что происходит вокруг было сложно. Все что-то делают, каждый на своем месте, передвигаются быстро, соображать надо еще быстрее. А как тут сообразишь, если в голове туман? Со временем я вошла в курс дела, наставница отошла в сторону и тогда пришлось самой отвечать за свои действия, самой учиться принимать правильные решения. Это можно сравнить с ездой на автомобиле. Когда учишься, и рядом сидит инструктор, то кажется, что водишь ты уже расчудесно, все знаешь и умеешь и прямо такой э-ге-гей какой водитель. И даже потом, когда заветные права в кармане, а рядом сидит муж, папа, брат – не важно, хоть бабушка, но главное, что рядом кто-то есть – ты все равно остаешься королем дороги в своих глазах. Но вот как только ты выезжаешь за рулем один – вот тут король оказывается голым, потому что реально становится страшно – куда все так быстро едут и чего им всем от меня надо, почему все пытаются на меня покуситься, подрезать и вообще ведут себя неадекватно. Конечно, со временем это проходит, и ты опять возвращаешься в стан королей и цезарей, но первая одиночная поездка – это как … ну вот как роды принять в первый раз самостоятельно.
***
;Когда в фильмах встречаются сцены с родами, всегда очень интересно наблюдать за ними. Редко, когда удается увидеть действительно правду. Чаще всего хочется посоветовать режиссеру хотя бы раз поприсутствовать лично, поговорить с персоналом, а не полагаться на сомнительный опыт актрисы. Может в ее памяти они у нее именно так и запечатлились, но с реальностью это имеет мало чего общего. Вот, например, схватки — они никогда не начинаются сразу безумно сильно и не переходят через три крика в потуги, особенно у первородящих. Есть, конечно, редкие женщины, которые действительно не сильно их замечают, а потом резко понимают, что пришло время рожать, приходят в родзал с полным открытиям, тихо без суеты (ну или с суетой – ту уж как получится) укладываются на рахманиновскую кровать, делают три правильных потуги, уа-уауа-уа – кричит их правильный ребенок, все аплодируют, ребенок получает свои заслуженные 10 баллов по Апгар*, педиатр смахивает слезу, плацента рождается легко и непринужденно, как ей и положено через 10 минут после ребенка, кровопотеря — 100, разрывов нет; йод, пожалуйста, щас подую; всем спасибо, все молодцы. Вес 3500, рост 50 см.
Что-то мало я помню за свою 13-летнюю практику таких случаев. Были, да, но мало. Чаще все намного прозаичнее и не так красиво. Чаще — это преждевременно отошедшие околоплодные воды (особенно на растущую луну часто, и в полнолуние, хотя и на убывающую тоже бывают), отсутствие родовой деятельности, уколы, капельница с простогландинами на все 12 часов родов, профилактика гипоксии, профилактика кровотечения, непродуктивные потуги, после которых у роженицы в лучшем случае лицо в мелкую синюю пятнышку, потому что сосуды полопались, или красные глаза по той же причине. Родовая опухоль у ребенка на голове размером с саму голову. Разрывы шейки, промежности, которые потом еще собрать надо так, чтобы было лучше, чем изначально природой заложено.
И если в кинематографе главное действующее лицо у родового стола – врач, то в жизни – это акушерка, по крайней мере в нашей стране. Врач, как правило, находится рядом, наблюдает, слушает после каждой схватки сердцебиение плода, пишет историю родов, держит роженице ноги, голову, помогает ей тужиться (не спрашивайте как – это профессиональная тайна, у каждого свой заветный способ). Самые лучшие роды бывают тогда, когда врач и акушерка понимают друг друга с полувзгляда и представление о том, какими должны быть нормальные роды, у них сходится по большинству пунктов. Лучшая акушерка для врача – это та, которая не лезет со своими советами о том, как надо вести первый и начало второго периода родов. Лучший врач для акушерки – тот, который не лезет со своими советами, как надо вести второй период родов. Третий период они будут вести вместе, и там уже не суть, там послед, другие риски.
Роды – это не только рождение ребенка, это тяжелый труд самой женщины и всей бригады. И если все работают как единое целое, то все пройдет хорошо. Но как только из этого механизма начинает кто-то выбиваться…
***
— Зачем села на кровать? Пересядь на мяч, у тебя открытие уже хорошее, голова же ребенка опуститься должна, а ты не даешь ей.
— А мне на кровати не больно!
— Я говорю – голова ребенка опускается!
— Да больно мне по-другому, плевать мне на все!

— Тужься!
— Не могу.
— ??? Сам ребенок вряд ли родится. Тужься, схватка же идет!
— АААААА, не могу, мне больно!
— Так тужься, не будет больно, тужься на эту боль!
— ГРММММММММ!!!!
О, Господи, как спина затекла! Это там, в кино, роды принимает врач, удобно устроившись на стуле. В реальности так удобно только тогда, когда ребенок не головой, а вовсе даже наоборот, другим концом рождается. Ну, еще если на промежность пофиг. А в других случаях для того, чтобы целостность кожных покровов у роженицы сохранить, нужно согнуться буквой «зю», встать сбоку от стола, правой рукой держать промежность, обхватив ее вокруг головы ребенка, ребром левой ладони аккуратно сдвигать ткани с головы, еще аккуратнее, иначе клитор потом окажется сам по себе, отдельно от всего остального содружества. Еще хорошо бы, если бы кто-то полил масло прямо на показывающуюся из родовых путей волосатую макушку. Тогда вероятность разрыва снижается еще на несколько пунктов. Умение сохранить промежность – это уникальный талант, и таких акушерок обычно зовут на все «блатные» роды. Потому что процессом руководить всегда найдется много корифеев, а вот испортить всю малину запросто могут чьи-нибудь кривые руки. Тут надо четко чувствовать грань – между «подготовкой промежности путем растягивания тканей», чем очень любят «баловаться» начинающие акушерки. Они думают – чем сильнее растянут, тем лучше. А вот и нет. Вторая грань – это опухшие, точнее отекшие от твоих чрезмерных упражнений по растягиванию ткани, которые рвутся на счет «раз», как бы их потом крепко не держали. Нельзя сбрасывать со счетов и само качество тех самых тканей. Если акушерка видит, что сохранять здесь нечего – все рыхлое, изъеденное инфекцией, то вовремя сделанная эпизиотомия, то есть рассечение промежности немного в сторону, дает неплохой шанс сохранить все оставшееся хозяйство и получить потом на выходе аккуратно сросшийся шовчик и полностью и правильно функционирующие органы. Резаное заживает лучше рваного.
Так, перерыв между схватками закончился! И акушерка заводит свою заунывную песню с нарастающим крещендо:
-Тужься-тужься-тужься-тужься-тужься-тужься! Тааааак, еще раз! Давай-давай-давай-давай-давай-давай! Тааак. Молодец, голова подошла, в следующую схватку будем рожать голову. Дыши…дыши говорю. Сердце кто-нибудь послушайте! Нет же сейчас схватки? ДЫШИ! Зачем тужишься? Ну вот, голову зачем-то родили без схватки. Блин, обвитие! Сейчас пуповину сниму, зараза такая! Теперь тужься, плечи будем рожать.
— Не могу. У меня схватки нет.
— Зачем мне эта информация? Говорю — тужься, голова же синеет, уже черная почти, зачем ноги то сжимаешь? Ноги, ноги шире сделай!!! Тут голова ребенка!!! Не моего, между прочим, твоего! Раздавишь! Господи, кто-нибудь, держите ей ноги! Ну, давай!!!
— Бооооольно! Аааа! Схватка!
— Тужься! Помогайте! (Врач захватывает своей рукой противоположную сторону родового стола и начинает замещать своим плечом брюшной пресс роженицы. Эх, растрепала все-таки один из секретов…) Выталкивай руку доктора животом! Молодцы! Так, аккуратно, дышим, не тужимся сейчас!!! Дышим-дышим-дышим. (на этих словах, если женщина все-таки продолжает тужиться, опытный врач зажмет ей нос, и она рефлекторно начинает дышать ртом – как и требовалось) Так, второе плечо родили, потужилась!.. Все… Мальчик!
И вот тут начинаются слезы, сопли, иногда не только у мамочки, а и у всей дежурной бригады, потому что рожали все, тужиться помогали, дышали, все поучаствовали.
— А почему он не плачет?
— А чего ему плакать? Ты ж его чуть не удушила ногами своими, когда говорили – тужиться – не тужилась, когда не тужься – тужилась! По столу кто прыгал? Да нормально все сейчас будет, не реви. Щас, ему освободят дыхательные пути от того, чего он заглотил, пока ты рассуждала о схватках. Девочки! Почему профилактика** лежит, никто не ввел? Быстро! Послед уже отделяется.
— Уааа! Уаааа!
— Молодец, кричи, давай, родной! Так, ребенка быстро обрабатывайте и в ПИТ***! – командует неонатолог****.
Неонатологи – они, конечно, о ребенке беспокоятся, но у акушерки кроме него еще туева хуча забот – послед родить, убедиться вместе с врачом, что все дольки и оболочки на месте, родовые пути осмотреть, если там не сильно много работы. А вокруг вьются, как голодные акулы, интерны, которые так и норовят попрактиковаться и расчехлить отдельный набор на ушивание, который потом этой же акушерке мыть, обрабатывать специальными растворами и снова заворачивать на стерилизацию. А мы люди не гордые, вместо иглодержателя и кохером***** зашьем, если надо будет, иглы на этот случай всегда в отдельной укладке лежат, ниточки вот с прошлых родов чистенькие в спирту дожидаются.
— Лен, помойся на ребенка, плиз, я тут зашью, вроде немного, чтобы набор лишний не раскрывать.
Интерны тяжело вздохнули и пошли писать истории. Там одних дневников надо накатать – уууу, надолго работы хватит. А шить учиться дома на куске мяса будете. Потом зачет своему руководителю сдадите, и может быть вас допустят до чьего-нибудь тела.
Так, шейку на зажим, смотрим – нормально, с другой стороны – отлично, хоть здесь молодец тетка, все-таки один набор сэкономили, так, своды, влагалище, губы. Ну немного трещинка – это прижгем (именно – прижгем, по-другому никак), ну заднюю спаечку только подштопать чуть – хвала моим золотым ручкам, что промежность все-таки удержала – пару уколов – вдох – вкол, выдох – выкол, и все, теперь вдоооох – ааааааа!!! Не самый приятный момент, когда тебе прижигают 5%-ым йодом родовые пути. Пять минут и все готово, а то интерны развезут сейчас, столов понакроют и начнут в докторов играть до второго пришествия. Не, пусть пока пишут.
Все, можно звать санитарку — убирать. Хотя правильная санитарка – она уже тут как тут, тоже всегда вовремя и когда надо.
Ребенка с синей мордахой уже унесли, женщина, у которой после ее потуг завтра мордаха будет ничуть не лучше, уже успела обзвонить всех родственников и рассказать, как ужасно она рожала, как ей было больно, как порвалась до самой попы (поганка такая, это после того, что я для нее сделала — сохранила все в целостности, а трещины вообще не считаются), сколько много швов ей наложили (посчитала все вколы и выколы, умножила их на три, чего уж там), сказала, что рожать она больше никогда не будет (ага, слышали, знаем), спросила, как зовут дежурного доктора и когда у него следующее дежурство (блин, опять все лавры ему), задала еще стопицот вопросов на разные темы, и, наконец, уснула. Ну все, тишина, можно написать свою часть истории родов, рассказать там в красках – что и когда было сделано, сверить это с тем, что накалякали врачи и интерны в течение всех родов. Если данные не сошлись – дойти до ординаторской и показать, что сальдо не в их пользу. Перекурить это дело. Вернуться из курилки и снова обнаружить у смотровой новую роженицу.
— Что случилось?
— Воды отошли…кажется…
— Понятно. Схватки есть? Нет? Ну, посидите тогда минут 5. Сейчас вам белье принесут, покажут место в палате, на осмотр вас пригласят.
И на весь длинный коридор зычным голосом:
-Ира!!! Белье принеси — женщину привели!
И все по новой. И так 13 лет. Сутки, через ночь в ночь, через ночь снова сутки.
Шикарная работа, честно)) Мне до сих пор иногда сны снятся про родзал.
Почему же я ушла из акушерок? Так я ж мединститут все же закончила. И ушла из акушерок. В страховую. Там медики нужнее.
*шкала Апгар – оценка состояния новорожденного по специальной шкале. Шкала предполагает суммарный анализ пяти критериев, каждый из которых оценивается в баллах от нуля до двух включительно. Результат оценки может быть в диапазоне от 0 до 10.
** «Профилактика» — набранный в шприц физраствор с окситоцином для профилактики послеродового кровотечения, вводится сразу после рождения ребенка.
*** ПИТ – палата интенсивной терапии
**** Неонатолог – тот же педиатр, только работает в отделении новорожденных
***** Кохер – зажим Кохера, кровоостанавливающий зажим со специальными зубчиками на концах, позволяющими прочно удерживать ткани. В качестве иглодержателя крайне неудобен.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *