Глава церкви в византии

Глава церкви в византии

Православная церковь в Византии

Византийская цивилизация — одна из наиболее самобытных и ярких цивилизаций средневекового восточного христианства — сформировалась в результате органичного синтеза античных традиций (греческой культуры и римской государственно-правовой практики) и православного варианта христианского вероисповедания.
Православная церковь организационно оформилась на территории Восточной Римской империи и Византии на протяжении IV — V вв. До 1054 г. вместе с католической она составляла единую христианскую церковь.
Вместе с тем между западным и восточным вариантами христианства существовали значительные расхождения в догматике и культовой практике. Одним из принципиальных отличий можно считать подход к вопросу о спасении души человека. Если католики основывались на восходящем к III в. тезисе Киприана о том, что «вне церкви нет спасения», то православные христиане решающую роль отводили индивидуальной молитве человека. В 1351 г. Влахернский собор признал практику сосредоточенной молитвы («умного делания») официальной православной доктриной.
Общее руководство делами православной церкви в Византии осуществлял император. Это было связано с концепцией диархии. Под данным термином понималось неразрывное единство светской и духовной власти.

Император назначал и смещал церковных иерархов, созывал соборы и утверждал их постановления, имел право на толкование вопросов вероучения.
Текущие дела церкви контролировались четырьмя патриархами: константинопольским, александрийским, антиохийским и иерусалимским. Хотя все вопросы решались ими коллегиально (соборно), номинально первенство принадлежало патриарху Константинополя, имевшему титул вселенского.
В экономическом плане церковь, как и другие византийские политические институты, была полностью зависима от государства. Постоянный сбор в ее пользу появился только в X в., но он был несравнимо меньшим, чем западноевропейская десятина.
Прямая зависимость церкви от государства в XIII — XIV вв. привела к возникновению практики уний с католиками — Лионская (1274), Флорентийская (1439), отражавшая стремление императоров обрести в лице Западной Европы союзника по борьбе с турецкой агрессией. Однако эти стремления православного духовенства поддержки не получили и практических последствий не имели.
После гибели Византийской империи возникли самоуправляющиеся (автокефальные) церкви: Константинопольская, Александрийская, Антиохийская, Иерусалимская, сохранившие общую систему вероучения и культовую практику.

Сообщения источников о распространении христианства в Восточной Европе

Рассмотрим реальные сообщения источников о распространении христианства у варварских народов Восточной Европы. Таких источников немало, но все они довольно однообразны и весьма специфичны. Подчеркнем, что упоминания об успехах новой веры встречаются только у авторов-христиан, тогда как писатели-язычники принципиально избегают данной темы. Этим определяется хронология: сообщений более ранних, чем рубеж II—III вв., нет; подавляющее большинство имеющихся сведений приходится на IV—V вв. — время после Миланского эдикта 313 г., когда христианство стало утверждать себя в Римской империи как официально признанная религиозная школа.
Почти все сообщения носят панегирический характер; в них фиксируется не распространение христианства в Восточной Европе, а подчеркивается его триумфальное шествие в пределах всей Эйкумены. Скифия и скифы выступают здесь как один из элементов широких этнонимических реестров, характеризующих контингент новообращенных. Этим объясняется и обобщающий характер сообщений, избегающих детализации или уточнений.
Наиболее ранним сообщением подобного рода является свидетельство известного раннехристианского идеолога Квинта Септимия Флорента Тертуллиана (около 160—220 гг.). Среди народов, которые приняли Христа, он рядом с даками и германцами (и отдельно от них) называет скифов и сарматов. Тертуллиан писал в конце II или в начале III в., поэтому его свидетельство чрезвычайно ценно. В нем зафиксировано раннее начало проникновения христианства в Восточную Европу.
Свидетельства Афанасия Александрийского, страстного борца против арианской ереси (около 300—373 гг.), относятся к первой половине или к середине IV в. Среди народов, принявших «слово Христово», он называет скифов, эфиопов, персов, армян, готов. Эфиопская, армянская и готская церкви действительно принадлежат к числу древнейших. Особого внимания заслуживает тот факт, что скифы отделены от готов (как известно, позднеантичные историографы часто отождествляют тех и других).
Приблизительно к этому же времени относится и сообщение Епифания, епископа Констанцского (около 314—367 гг.), в котором приводится реальный эпизод из миссионерской деятельности адептов раннего христианства в Восточной Европе. «Старец Авдий, — пишет Епифаний, — подвергся изгнанию, будучи сослан царем в пределы Скифии вследствие восстания народов и сделанного царю епископами доноса. Пребывая там, не могу сказать сколько лет, и идя вперед, в самую внутренность Готии, он огласил христианским учением многих готов, и с тех пор в самой Готии возникли монастыри, общежитие, обет девственности, юности и строгое подвижничество». Царь, подвергший Авдия репрессиям, — Констанций II (337—361 гг.). Как видим, действие происходит в середине IV в.
К концу IV — началу V в. относится литературная деятельность одного из самых выдающихся идеологов патристики — Иоанна Златоуста (около 347—407 гг.). В комментариях к Евангелию от Матфея он отметил, что «и скифы, и савроматы (то есть сарматы. — М.Б.) … переводя святое письмо каждый на свой язык, философствуют об этих словесах».
Его современник Евсевий Иероним (около 30—40-х годов IV в. — 420 г.) подчеркивал, что «холода Скифии кипят жаром веры», что «гунны изучают Псалтырь», а «рыжее и белокурое войско готов возит за собой палатки церквей».
Важным является свидетельство автора первой половины V в. Феодорита Кирского (390—457 гг.). В «Церковной истории» он рассказывает о деятельности епископа г. Томы Бретаниона, который, по словам писателя, «правил городами всей Скифии». В другом полемическом произведении, направленном против «эллинских (то есть языческих) страстей», он писал, что миссионеры из простого народа («рыбари, мытари и кожевники») «принесли всем людям евангельские законы и убедили принять законы Распятого не только римлян и подвластные им народы, а племена скифские и савроматские, и индийцев, и эфиопов, и персов». Далее: «К персам, скифам и другим варварским народам законы перешли после их (апостолов) кончины и, несмотря на противодействие всех не только варваров, но и самих римлян, продолжали сохранять одинаковую силу».
В «Церковной истории», созданной Гермием Созоменом около 444 г. (изложение доведено до 423 г.), читаем: «Когда таким образом церковь увеличивалась по всей Римской империи, христианская религия проникла даже и к варварам. Уже исповедовали христианскую веру племена, живущие по Рейну, кельты и крайние галаты, живущие на побережье Океана, а также готы и племена, жившие раньше по соседству с ними по берегам реки Истра, давно уже, приняв веру во Христа, изменили свои обычаи на более кроткие и разумные». В приведенном отрывке особое внимание привлекает слово «давно». Вряд ли может идти речь о десятилетиях, скорее — о веках.
Следовательно, современный историк располагает многочисленными источниками, свидетельствующими о распространении христианства среди варварских племен Восточной Европы. В какой же степени это могло касаться восточных славян вообще?
В цитируемых отрывках говорится о Скифии, скифах (иногда — сарматах); иногда — о скифах и их соседях. Термин «скиф» в античной литературной традиции, как известно, имел собирательный характер. Древнегреческие авторы называли нашу страну Скифией, а ее население — скифами по чисто географическому признаку — независимо от этнического определения. Славянские племена также обозначались этим именем, что хорошо фиксируется от времен Геродота, а фактически и еще более отдаленного периода. Для авторов цитированных произведений уточнение этникона не имело существенного значения — их интересовали только успехи пропаганды христианства.
Хорошо известно, что в конце IV в. готы (сначала визиготы на Дунае, позднее визиготы в Трансильвании и остроготы в Причерноморье) приняли христианство официально — как государственную религию. Этот акт традиционно связывается с именем великого просветителя Ульфилы, первого готского епископа и переводчика святого письма на готский язык. Об этом подробно рассказывается у Филосторгия, Сократа, Созомена, Феодорита Кирского и др.
Таким образом, проще всего было бы думать, что, говоря о распространении христианства в Скифии, позднеантичные писатели имели в виду именно готское обращение. Хотя античная традиция отождествляла готов со скифами, данное тождество иногда требует оговорок. В сознании греческих (а отчасти и латинских) авторов все готы были скифами, но далеко не все скифы оказываются готами. В некоторых случаях эти два имени стоят рядом в этнонимических реестрах как обозначение различных народов или племенных групп. Характерный пример — цитированное выше заявление Афанасия Александрийского, чей список обращенных народов включает скифов, эфиопов, персов, армян, готов. Как видим, рядом со скифами-готами были и скифы-неготы. Во всяком случае свести проблему к одному только обращению готов не удается.
В первую очередь обращает на себя внимание хронология. Деятельность Ульфилы приходится на время правления императора Валента (364—378 гг.), да и то на заключительный этап (после 375 г.). Следовательно, сообщения Тертуллиана, Афанасия Александрийского, Епифания не могут касаться этого события. Понятно, распространение христианских идей среди восточноевропейских племен имело место и до официального крещения визиготов, но оно затрагивало и другие этнические группы, в том числе восточных славян — антов, которые (подобно готам) представляли собой крупный демографический массив в Северном Причерноморье. Во всяком случае, эти наиболее древние свидетельства уравнивают готов и их соседей, устраняя саму мысль об исключительности просветительства Ульфилы. Даже перевод «святого письма» на готский язык нельзя рассматривать как уникальный или беспрецедентный факт: согласно цитированному выше заявлению Иоанна Златоуста, толкование Библии на варварских языках в те времена (IV — начало V в.) было обычным явлением.
В 70-е годы IV в. готы приняли не православие, а арианство, которое в представлении православных идеологов считалось ересью, худшей, чем язычество. Среди позднеантичных авторов, писавших о распространении христианства в Восточной Европе, видим наиболее убежденных и фанатичных приверженцев никейской формулы символа веры, в том числе и Афанасия — непримиримого противника Ария. Вряд ли, говоря об успехах «христовой веры», они имели в виду достижения своих идейных врагов. Некоторые авторы оценивают деятельность Ульфилы негативно, утверждая, что именно благодаря ему арианство имело успех у готов (Феодорит Кирский, Сократ и др.). При этом подчеркивалось, что до Ульфилы готы (да и сам он до определенного времени) придерживались никейской формулы и только под влиянием императора-еретика Валента «попали в арианскую сеть».
Итак, можно сделать вывод, что речь идет не о готском обращении 70-х годов, а о гораздо более глубоком процессе, развивавшемся длительное время и охватывавшем широкие просторы Восточной Европы. Специального внимания требуют те свидетельства античных авторов, где славяне фигурируют в качестве отдельной этнической группы в рамках Эйкумены (подчеркнем: именно Эйкумены, а не Скифии).
Выше мы приводили сообщение Епифания о деятельности Авдия на территории Скифии. В другом месте он же пишет: «Скифией древние обыкновенно называют всю северную страну, где живут готы и давны (по-видимому, даки), а также вены и арии — до пределов германцев (на западе) и амазонок (на востоке)».
Вены — венеды, то есть славяне. Этот этноним довольно точно зафиксирован в античной литературе начиная с I в. н.э. (Плиний Старший, Птолемей, Тацит и др.).
На первую половину IV в. приходятся произведения Евсевия Кесарийского (около 263—340 гг.). В «Короткой хронографии» (Добавление к «Хронике») он писал, что престол апостола Петра (Римская кафедра) «от Равены и до Фессалоники, склавов, аваров и скифов, до реки Данубия охватывает церковные границы епископов». Настораживает упоминание аваров — народ с этим именем появился в Восточной Европе лишь в 558 г. Следовательно, закономерно было бы думать о поздней интерполяции (произведение Евсевия не дошло до нас в аутентичном виде). Однако кроме известных аваров-обров существовали другие этнические образования с таким же или похожим имененм (в частности, аварцы на Северном Кавказе). Птолемей (автор II в. н.э.) упоминает аваринов, которые жили «у истоков реки Вистулы» — своеобразный географический репер, наилучшим образом согласующийся с данными Евсевия.
К V в. относится эпиграмма римского поэта Альцима Авита, в которой к «благочестивому союзу Христа» причислен перечень «огромных и разнообразных племен: аламаны, саксонцы, торинги (тюринги), панонцы, руги, склавы, нары, сарматы, даты, остроготы, франки, бургундионы, даки, аланы.

Все они «радуются, что познали Бога…»».
Эти сведения трудно переоценить. Если признать достоверность свидетельств Евсевия Кесарийского, древнейшее упоминание о славянах, следовало бы отнести к первой половине IV в.; впрочем, произведение Епифания отстоит от него не очень далеко (середина того же века).
По свидетельству античных авторов, первыми миссионерами среди восточноевропейских варваров были пленные-христиане, которых захватывали в ходе так называемых готских (или скифских) войн III в. В частности, Филосторгий утверждает, что просветителями были преимущественно каппадокийцы, вывезенные из Малой Азии во время морских походов северопричерноморских племен, среди которых непосредственное участие принимали восточные славяне.
Вне сомнения, христианство в III в. получило широкое распространение в античных городах Причерноморья. Значительным религиозным центром, например, был г. Томы — епископская резиденция (Скифская или Готская епархия).
Немало сторонников новой веры проживало в Херсонесе и в городах бывшего Боспорского царства.
К началу IV в. в Северном Причерноморье сложились первые варварские епископии. В 325 г. на первом Никейском соборе участвовали епископы Домн Боспорский и Феофил Готский.

автор статьи М.Ю. Брайчевский

Византийская жизнь представляла собой единое целое. Не существовало четкой разграничитель­ной линии между религиозным и светским, меж­ду церковью и государством: они рассматрива­лись как части единого организма. Так что импе­ратор неизбежно должен был играть активную роль в делах церкви. Но в то же время несправед­ливо обвинять Византию в цезарепапизме, в под­чинении церкви государству. Хотя церковь и госу­дарство действительно составляли единый орга­низм, внутри него существовали два различных элемента: священство (sacerdotium) и власть императора (imperium). Несмотря на тесное со­трудничество, каждый из элементов имел соб­ственную независимую сферу деятельности. Между ними существовала «симфония», или «гар­мония»: ни один не осуществлял абсолютный кон­троль над другим.

В компетенцию византийского императора вхо­дили созыв соборов и реализация их постанов­лений, однако император не имел права дикто­вать содержание этих постановлений. Только епископы, собравшиеся на собор, были право­мочны решать, в чем истинная вера. Епископы были поставлены от Бога, чтобы учить вере, в то время как император призван был выступать за­щитником православия, а не его глашатаем. Та-

кова была теория, а в значительной мере также и практика.

Не исключено, что во многих случаях императо­ры беззастенчиво вмешивались в церковные дела, но когда речь заходила о серьезных вопро­сах, церковные власти быстро давали понять, что

у них есть собственная воля. Например, целый ряд императоров решительно поддерживали ико­ноборчество, и тем не менее церковь успешно отразила его. В истории Византии церковь и го­сударство тесно взаимодействовали между со­бой, но отнюдь не находились в отношениях гос­подства и подчинения.

Сокращено по источнику: Епископ Калист Диок-лийский (Уэр). Православная Церковь. Библей-ско-богословский институт ап. Андрея. М., 2001. С. 24-48

венстве и братстве, второе было гражданским, в котором христиане, как его члены, должны были платить налоги и подчиняться правительству. Соеди­нить в своей душе два разных образа поведения было непросто: христиане полагали, что двум разным святыням — Богу и Кесарю — одновременно по­клоняться нельзя.

Компромиссное решение было найдено в Библии — священной книге христиан. В послании святого апостола Павла латинянам говорится, что каждый человек должен подчиняться стоящим над ними властям. Светские власти не могут быть для христианина авторитетом более высоким, чем Бог. Но законность государства санкционирована Богом. В IV в. христианство

становится официальной религией в Византии, которая вто время выступа­ла от имени Римской империи. В VII в. Византию завоевали войска арабского халифата. Оставшаяся незахваченной западная часть Византийского государ­ства взяла на себя функцию духовного и религиозного лидера европейских народов. Здесь процветал свой вариант христианства, получивший название католицизма. А та разновидность не­когда единого вероучения, которая сохранилась в восточной части Визан­тии, стала называться православием.

В отличие от западного христианства, где изначально складывался спо­соб единовластного церковного правления, нашедший свое логическое за­вершение в идеологии папизма (и папоцезаризма), на христианском Востоке преобладал цезарепапизм (позднее оформившийся в доктрину симфонии властей), а духовная власть в равной степени принадлежала четырем патри­архам: константинопольскому, александрийскому, антиохийскому и иеру­салимскому. Ослабление светской централизованной власти в Византии привело к появлению четырех первых автокефалий.

Принцип, которым определялись отношения церкви и государства в Византийской империи, получил название симфонии Церкви и государства. Суть симфонии составляют обоюдное сотрудничество, взаимная поддерж­ка и взаимная ответственность без вторжения одной стороны в сферу исклю­чительной компетенции другой. Епископ подчиняется государственной власти как подданный, а не потому, что епископская власть его исходила от представителя государственной власти. Точно так же и представитель госу­дарственной власти повинуется епископу как член Церкви, ищущий в ней спасения, а не потому, чтобы власть его происходила от власти епископа. Классическая византийская формула взаимоотношений между государ­ственной и церковной властью заключена в «Эпанагоге» (вторая половина IX в.): «Мирская власть и священство относятся между собою, как тело и душа, необходимы для государственного устройства точно так же, как тело и душа в живом человеке. В связи и согласии их состоит благоденствие го­сударства».

Симфония подразумевала духовный союз между государством и церко­вью, в котором обе стороны признают одного и того же Бога и преследуют одинаковые цели. Император считался образом Христа, а церковь — цар­ством Божьим на земле. От Византии симфонию властей — земной и небес­ной — унаследовала Русь. Принцип симфонии, который Православная Цер-

ковь положила в основание своего отношения к государству, подразумевает полную независимость друг от друга и тесное взаимодействие, «неслиян-ность и нераздельность». Социальная доктрина «симфонии» церкви и госу­дарства была сформулирована в трудах восточных Отцов Церкви IV—IX вв.

Константинополь. Церковь Святой Софии

Классическая византийская симфония в чистом виде не существовала. На практике она подвергалась нарушениям и искажениям. Нередко глава го­сударства претендовал на решающее слово в устроении церковных дел. Ис­торическая причина вмешательства государства в дела Церкви кроется, по мнению В. Цыпина7, в том, что христианские императоры Византии были прямыми преемниками языческих римских принцепсов, которые среди многих своих титулов имели и такой: pontifex maximus — верховный перво­священник. У русских государей, в отличие от византийских басилевсов, не было языческого наследия Рима. Поэтому симфония церковной и госу­дарственной власти осуществлялась в более правильных формах, хотя и на Руси отклонений от исходной формулы было немало.

В то самое время как в Византии формировалась концепция симфонии властей, на европейском Западе, в рамках католицизма сложилась доктри­на «двух мечей», согласно которой обе власти, церковная и государственная, одна непосредственно, а другая опосредованно, восходят к Римскому епис­копу. Свое теоретическое обоснование она нашла в сочинении блаженного Августина «О граде Божием» Светские государи считались вассалами папы; папы короновали императоров и королей, а если надо, то лишали и престо­ла. Первый западноевропейский император Карл Великий (ок. 742-814),

7Цыпин В. Взаимоотношения Церкви и государства. Канонические принципы и историческая дей­ствительность// Исторический вестник. 2000. № 9-10.

король франков и лангобардов, в отличие от византийских басилевсов, не был прямым преемником римских императоров, а свою корону получил от папы, который своей властью даровал ему титул императора Рима.

Длительное соперничество между папами и королями привело к тому, что они принимали черты сходства, в частности, католическая церковь этати-зировалась, т.е. стала вести себя как государь: собирать налоги, назначать и снимать королей, устраивать заговоры, применять вооруженную силу. Папы стали полновластными монархами над значительной частью Италии, а мно­гие епископы, в особенности в феодально раздробленной Германии, были князьями, имевшими государственную юрисдикцию на своей территории, свои правительства и свои войска, которыми они предводительствовали в многочисленных войнах с другими епископами, с герцогами и маркграфа­ми, вольными городами и королями, самими императорами8.

В период с VIII по XI в. многие западноевропейские монархи рассматри­вали церковь как свое владение, они снимали и назначали священнослужи­телей. Но в XI в. католическая церковь обрела независимость от государства, и провозгласила принцип невмешательства в политическую борьбу. Правда, на практике последовательно придерживаться провозглашенного принципа церковным иерархам не удавалось. Считая, что духовная власть по своей при­роде превосходит земную, руководители католической церкви активно уча­ствовали в назначении и отставке европейских монархов. Да и сами короли или императоры постоянно прибегали к авторитету церкви.

Они приобрета­ли законную власть только после того, как были помазаны на царство папой римским. Союза с ним охотно искали все европейские правители.

Причина возвышения церкви над государством кроется в истории кру­шения Рима. Падение Рима и раздробленность христианских государств на территории бывшей Римской империи позволили папе встать выше отдель­ных государств и обрести независимость от светских правителей. Постоян­ное напряжение между папой и императором — борьба за доминирование и за независимость — сопровождало всю историю существования католичес­кой церкви. Соответственно, не существовало и четкого разделения между функциями социальными и духовными, между границами полномочий ду­ховенства и светской власти9.

В XIV в. происходит очередной поворот событий. Католическая церковь, ослабленная внутренней борьбой, уже не может диктовать свою волю свет­ским правителям. Теперь она вынуждена искать покровительства государ­ства, выторговывая себе право на духовную монополию в пределах центра­лизованных государств, в то время активно формирующихся в Европе. За­ключаемый между церковными и духовными иерархами договор гласил, что на данной территории государство обязуется поддерживать только эту, при­знанную им, конфессию и изгонять из своих пределов все другие вероиспо­ведания. Варфоломеевская ночь (24.8.1572), когда католики вырезали сот­ни, если не тысячи протестантов (гугенотов), стала следствием изменивших­ся отношений между государством и церковью.

8Цыпин В. Взаимоотношения Церкви и государства. Канонические принципы и историческая дей­ствительность// Исторический вестник. 2000. № 9-10.

Костюк К. История становления и теоретические основания христианского учения об обществе // Социально-политический журн. 1997. № 4.

Описанным событиям предшествовал случившийся в XVI в. раскол еди­ной католической церкви на множество вероисповеданий. Появление про­тестантизма, а затем укрепление его позиций, внесло неясность в проблему гражданства: какой религии должен придерживаться истинный гражданин. Принцип «одно гражданство, одна религия» исчез. Теперь можно было вы­бирать как минимум между двумя ветвями западного христианства — като­лицизмом и протестантизмом, не считая множества вариантов внутри каж­дого.

Католицизм постепенно сдавал свои позиции протестантизму. Реформа­ция окончательно подорвала фундамент папоцезаризма. В XVII—XIX вв. в католических странах правовые условия изменились настолько, что Церковь была устранена от государственной власти. XVI—XVIII столетия вошли в историю Европы как период религиозных войн. По их завершении среди европейских монархов принято было новое правило: каждый сюзерен на подведомственной ему территории сам выбирает тот тип религии, который будут исповедовать граждане. По латыни новая формула звучала так: «cujus est regio, illius est religio» (чья власть, того и религия).

Она давала право изгонять из государства приверженцев иного вероис­поведания, чем носитель высшей государственной власти. Позже жесткая формула эволюционировала в мягкую, сохранившую свою силу вплоть до не­давнего времени. Она называется принципом государственной церковности, когда религиозная община, к которой принадлежит государь, официально именуемый главой Церкви, обыкновенно составляет большинство населе­ния, пользуется преимуществом государственной Церкви, а права иных ре­лигиозных общин оказываются ограниченными или урезанными. В XX в. в Западной Европе, а еще в большей степени в США, окончательно победил религиозный плюрализм, и мягкая формулировка стала еще более мягкой: она уравнивает перед законом и государством буквально все религии на дан­ной территории. В США, которые с самого начала своей истории представ­ляли собой многоконфессиональное государство, утвердился принцип радикального отделения Церкви от государства, предполагающий их обоюд­ное невмешательство в дела друг друга, свободу и независимость религиоз­ных общин, нейтральный по отношению ко всем конфессиям характер го­сударства.

Таким образом, за две тысячи лет своего существования христианская религия провела десакрализацию государства, человек смог стать граждани­ном двух миров: один из них — церковь, другой — государство. Церковь как носительница высшей истины выступает против того, чтобы понимать ис­тину как производную от политической необходимости. Это различение политического и религиозного обрело и политическую действительность как разделение государства и церкви. С появлением христианства государство перестает выражать абсолютные устремления человека и более не рассмат­ривается как институт реализации человеческой природы»‘.

Сегодня государство вправе само выбирать, какую религию оно будет поддерживать и вообще как оно станет строить с ней свои отношения. Но и граждане в большинстве стран, а в них чаще всего господствует демократия, вольны выбирать себе тип вероисповедания.

10Ситников А. Христианские ценности и государственная политика (http://religion.russ.ru).

СОВРЕМЕННЫЕ

Язычество и христианство в Византии

В IV в. христианство было признано в империи ро-меев государственной религией, но первоначально его приверженцы были не слишком многочисленны.

На­иболее ревностные среди них искали спасения в пус­тынях Египта или Палестины — становились отшель­никами. И все-таки в начале своего существования (IV—Vвв.) Византия, в сущности, оставалась еще по-луязыческой страной, в которой было немало тайных или явных поклонников старых верований. До конца V в. не были запрещены отправления домашних язы­ческих культов. Большая часть правящей элиты была равнодушна к религиозным вопросам и предпочитала христианству увлечение античной философией.

Была даже произведена попытка на государствен­ном уровне вернуться к язычеству: знаменитый импе­ратор Юлиан (361—363), прозванный Отступником, философ и храбрый полководец, хотел восстановить прежнюю религию, однако потерпел неудачу.

Симпатии к язычеству сохранялись и в народной среде: в деревне даже в XII в. продолжал существовать культ Диониса, покровителя земледельцев.

Однако влияние христианства неуклонно возраста­ло. Этот процесс был далеко не всегда мирным. Так, в конце IV в. в Александрии был разрушен Серапеум — центр языческого культа, и сожжена знаменитая биб­лиотека, жертвой обезумевшей толпы пала жен­щина-философ Ипатия. Примерно в это же время запрещено было проведение Олимпийских игр. Унич­тожались или закрывались языческие храмы, а их имущество отбиралось в пользу казны.

Распространение христианства было связано не только с гонениями на язычников или с официальны­ми запретами. Постепенно умирало языческое созна­ние, сменяясь новым, христианским — более трагиче­ским и дисгармоничным, но обращенным к внутренне­му миру человека, дающим ему надежду на спасение, на обретение божественной сущности.

Византийское язычество имело своих блестящих идеологов-философов, но не могло соперничать с хрис­тианством в борьбе за души людей. С течением време­ни христианство стало все больше определять духов­ную жизнь Византии. Один из богословов жаловался, что невозможно спокойно зайти в баню или к булочни­ку, так как и банщик, и булочник тут же заводят спо­ры о сути христианской Троицы. Ученого-богослова, разумеется, раздражали непосвященные, которые, не имея должной подготовки, пытались разобраться в сложнейших вопросах веры, но, по сути, это должно было бы его радовать. Ведь интерес к такого рода во­просам означал, что отношение масс к христианству было далеко не равнодушным.

Победа христианства над умами людей не означа­ла, что уничтожалось и все наследие, оставленное ан­тичной культурой. В Византии сохранилось глубокое уважение к знаниям, в том числе к античной филосо­фии и литературе. Здесь большую роль сыграла идея преемственности, прямой связи Византии с греко-римским миром.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *