Философ Иван Ильин

Философ Иван Ильин

Ильин Иван Александрович

, русский религиозный философ, представитель неогегельянства. Окончил юридический и историко-филологический факультеты Московского университета. Приват-доцент (1912), профессор (с 1918) Московского университета. Автор наиболее значительного в истории русского идеализма труда о Гегеле («Философия Гегеля как учение о конкретности бога и человека», т. 1—2, 1918, нем. пер., Берн, 1946), получившего широкий отклик в современной буржуазной философии. В освоении философии Гегеля И. видел путь к самостоятельной выработке «содержательного метафизического» миросозерцания. Характеризуя её как систематическое раскрытие пантеистического религиозного опыта, И. усматривает кризис гегелевской философии в неспособности «разумного понятия» полностью подчинить и пронизать собой «иррациональную стихию» эмпирического мира. Это обусловливает, по И., постоянное колебание Гегеля между «скрытой формой дуализма» и «отрицанием конкретной эмпирии». И. подчёркивает универсальное значение понятия «спекулятивно-конкретного» в гегелевской системе в его сопоставлении с «конкретно-эмпирическим» и «абстрактно-формальным». Для последующих философских работ И. характерно обращение к своего рода феноменологии религиозного опыта, в центре которой стоит понятие «религиозного акта» как «личного духовного состояния» человека.
Выслан из СССР в 1922 за антиреволюционную деятельность. До 1934 жил и преподавал в Берлине, с 1938 — в Швейцарии. Активно участвовал в антисоветской деятельности русской эмиграции.
Соч.: Кризис идей субъекта в наукоучении Фихте старшего, «Вопросы философии и психологии», 1912, кн. 111(1) и 112(2): Религиозный смысл философии, Париж, 1925; О сопротивлении злу силою, Берлин, 1925; Аксиомы религиозного опыта, т. 1—2, Париж, 1953; О сущности правосознания, Мюнхен, 1956.
Лит.: История философии в СССР, т. 4, М., 1971; Hegel bei den Slaven, hrsg. von D. Tschizewskij, 2 Aufl., Darmstadt, 1961, S. 360—68.
Ю. Н. Попов.
Большая советская энциклопедия, 1969 — 1978 гг, в 30 томах.

ИЛЬИН Иван Александрович

(псевд. Н.Иванов, Н.Костомаров, Юстус, И.Л., Ивер, С.П., Старый политик, Православный, Странник, Ослябя, Пересвет, Карл Брабазиус, д-р Алфред Норманн, Юлиус Швейкерт)
(28.3.1883, Москва — 21.12.1954, Цолликон, Цюрих) — правовед, религиозный философ, литературный критик, публицист. Родился в дворянской семье. Отец, Александр Иванович Ильин присяжный поверенный, мать, Екатерина Юльевна Ильина. (урожд. Швейкерт фон Штадион), лютеранка, перешедшая в православие. Крещен 22 апреля в церкви Рождества Богородицы за Смоленскими воротами. Семья была глубоко религиозной. Все три брата Ильина стали юристами.
Осенью 1922 был арестован, судим и выслан за границу вместе с группой философов, ученых и литераторов.

После высылки Ильин оказался в Берлине; активно включился в создание очага русской культуры и отказался от заманчивого предложения переехать в Прагу, где материальные условия для русских эмигрантов были намного лучше. С октября 1922 Ильин начал выступать с лекциями и докладами в различных учебных заведениях и общественных местах. В 1923 он принимал участие в создании и открытии в Берлине научного института, Религиозно-Философской академии, Философского общества и религиозно-философского журнала при нем. В 1926 стал активным участником Российского Зарубежного съезда, в эти годы за ним основательно закрепилась репутация вне- и надпартийного идеолога белого движения. Он был тесно связан с Русским общевоинским союзом (РОВС). Ильин публиковал свои статьи в белградских газетах “Новое время”, “Галлиполиец”, в рижских газетах “Слово”, “Наша газета”, в журналах “Русская мысль” и “Перезвоны”. В 1925-26 входил в редакцию парижской газеты “Возрождение”; после вынужденного ухода из редакции П. Струве Ильин перестал с ней сотрудничать и в 1927 стал издавать свой собственный журнал “Русский колокол” с характерным для его философии подзаголовком: Журнал волевой идеи. Ему удалось за три года выпустить 9 номеров. В 1930 участвовал в работе Сент-Жюльенского съезда, организованного Русской секцией Международной лиги для борьбы с 3-м Интернационалом (известной под названием Лиги Обера). С 1931 возобновил свои публикации в “Возрождении”, печатался также в газетах “Россия и славянство” и “Русский инвалид”.
С приходом Гитлера к власти Ильина удалили из Русского научного института и запретили печататься и выступать публично. В 1938 Ильин вынужден был покинуть Германию и переехать в нейтральную Швейцарию, власти которой, предоставив ему вид на жительство, запретили заниматься всякой политической деятельностью. Поселившись в Цолликоне, пригороде Цюриха, Ильин продолжил чтение своих лекций, но только на религиозно-философские и литературные темы. В это время он написал несколько книг на немецком языке, и с помощью друзей и меценатов ему удалось их издать. В 1948-54 он посылал без подписи листки-бюллетени РОВСу, который издал их уже после смерти автора под названием “Наши задачи”; они составили два тома политических статей. В 1953 И. завершил основной труд своей жизни — “Аксиомы религиозного опыта”, который был опубликован в двух томах в Париже. Частые болезни мешали И. закончить все, им задуманное.
Ильин был религиозным философом и принадлежал той философской эпохе, которую принято называть русским религиозным ренессансом. Однако, в отличие от многочисленной плеяды русских философов (князья С. и Е. Трубецкие, С.Булгаков, П.Флоренский, Н.Бердяев, Л.Карсавин и др.), Ильин шел своим собственным путем. Являясь православным философом, И. сознательно не вторгался в область богословия, опасаясь впасть в еретический соблазн, всегда согласовывал свои религиозные построения с иерархами русской православной церкви. Он четко различал тварное и премирное, Большинство его рассуждений обращены на первое, хотя постоянным фоном, направлением и предметом служит второе. Философия Ильина могла бы быть квалифицирована как реализм и идеализм в своем сопряжении и сочетании. Опыт исследования философии Гегеля показал И. слабость и неудовлетворительность построения идеальных метафизических систем, которые, столкнувшись с иррациональным, так и не смогли его преодолеть. Ильин попытался найти сочетание между рациональным и иррациональным, сознательным и бессознательным (в его формулировке — равновесие между индивидуализацией духа и индивидуализацией инстинкта — “скрещение и взаимопроникновение законов природы и законов духа”). Это равновесие уже заложено в том, что у Ильина гносеология совпадала с онтологией: он рано усвоил сократовскую истину и считал, что надо не только познавать, но и быть (“быть по-другому” — его характерное выражение), что философские имена и учения нужно не только знать, но и жить ими. Поэтому вершины творений классиков мировой философии и культуры постоянно присутствуют в его работах. Он заново переживает великие, порой трагические моменты, цитируя Евангелие, отцов и учителей церкви, русских святых и святителей, а также древнегреческих философов Гераклита, Платона, Аристотеля, западных философов Фихте и Карлейля, русских поэтов и писателей — А.Пушкина, Е.Баратынского, Ф.Тютчева, А.Хомякова, А.К.Толстого, Ф.Сологуба, Н.Гоголя, Ф.Достоевского, Н.Лескова, И.Шмелева. Такое активное изучение-переживание творчества своих предшественников и составляло для Ильина феноменологический метод, восходящий к Э.Гуссерлю.
Источник: Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть ХХ века. Энциклопедический биографический словарь. М.: Российская политическая энциклопедия, 1997. – С.266-268.

ИЛЬИН, ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ (1882–1954), русский философ и правовед. Родился в Москве 16 (28) марта 1882. В 1906 окончил юридический факультет Московского университета и был оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию. В 1910–1912 стажировался в университетах Гейдельберга, Фрейбурга, Берлина, Парижа, где слушал лекции крупнейших европейских философов – Г.Риккерта, Г.Зиммеля, Э.Гуссерля и др. С 1912 преподавал в Московском университете. В 1918 защитил диссертацию Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека. В 1921 был избран председателем Московского психологического общества. В 1922 вместе с большой группой деятелей культуры Ильин был выслан из России. Участвовал в организации Русского научного института в Берлине, издавал журнал «Русский колокол», опубликовал ряд книг: Религиозный смысл философии. Три речи, 1925; О сопротивлении злу силою, 1925; Путь духовного обновления, 1935 и др. После прихода к власти в Германии нацистов потерял работу, а в 1938 эмигрировал в Швейцарию, где жил в пригороде Цюриха Цолликоне. Умер Ильин в Цюрихе 21 декабря 1954.

Будучи крупным правоведом, учеником П.И.Новгородцева, Ильин в своем фундаментальном исследовании Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека рассматривал гегелевское учение о праве и государстве как элемент «целостной» метафизики немецкого философа. В основе этой метафизики, по Ильину, лежал религиозный опыт, который стал источником основной философской идеи Гегеля – идеи «спекулятивно-конкретного» («все реальное подлежит закону спекулятивной конкретности – вот содержание того кардинального опыта и той основной идеи, которой посвящена вся философия Гегеля»). Хотя Ильин никогда не был последовательным гегельянцем, он, как и Гегель, был склонен подчеркивать единство правового и морального сознания. В работе О сущности правосознания (1956) он определил «аксиомы правосознания», лежащие в основе общественной и государственной жизни: «закон духовного достоинства, закон автономии и закон взаимного признания». Первый из них фиксирует духовно-личностный статус гражданина, его неотъемлемое право на самоуважение, достоинство личности, отстаивание собственной позиции (интеллектуальной, религиозной, нравственной, эстетической). Второй момент отражает сложную диалектику свободы и ответственности гражданина, который может сохранить собственную «автономность» только в том случае, если является подлинным субъектом права и «внутренне свободно» исполняет возложенные на него обществом и государством обязанности. Третий принцип признает важнейшим условием гражданской жизни взаимное уважение граждан и понимание ими безусловной ценности гражданских и государственных институтов. Будучи сторонником монархии, Ильин в то же время считал, что монархический идеал далеко не всегда может и должен быть воплощен в жизнь. Так, размышляя о перспективах развития России в постсоветскую эпоху, он признавал целесообразным соединение в ее государственной организации монархических, республиканских и аристократических (элитарных) элементов. Отвергая любые формы антигосударственной, анархической идеологии, Ильин подверг резкой критике моральный анархизм Л.Толстого в своей работе О сопротивлении злу силою (1925). В религиозно-метафизических построениях Ильина решающая роль отводится духовности (духу) в человеке и в обществе. Уровень духовности определяет качество индивидуальной и общественной жизни и в конечном счете зависит от волевых, творческих усилий личностей. «Каждый из нас должен найти и утвердить в себе свое самое главное – и никто другой заменить его в этом нахождении и утверждении не может. Дух есть сила личного самоутверждения в человеке, – но не в смысле инстинкта и не в смысле рационалистического осознания состояний своего тела и своей души, а в смысле верного восприятия своей личностной самосути, в ее предстоянии Богу и в ее достоинстве. Человек, не осознавший своего предстояния и своего достоинства, не нашел своего духа». Исключительное место в творчестве Ильина в период эмиграции занимают его многочисленные статьи о России, ее прошлом, настоящем и будущем. 3 октября 2005 прах Ильина был перезахоронен в Донском монастыре в Москве.

Обширный архив корреспонденции и писем Ильина 26 мая 2006 был передан университетом штата Мичиган библиотеке Московского государственного университета. Эти материалы были вывезены в США учеником Ильина профессором Н.П.Полторацким в 1965 из Цюриха.

См. также РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ.

Иван Александрович Ильин
(1883-1954)

Биография

Иван Александрович Ильин родился 28 марта (по старому стилю) 1883 года в дворянской семье присяжного поверенного Округа Московской судебной палаты, губернского секретаря Александра Ивановича Ильина и жены его Екатерины Юльевны Швейкерт. Жили Ильины на углу Ружейного переулка и Плющихи. Родители будущего философа были образованными, религиозными людьми и стремились дать сыну хорошее воспитание.

Учился Ильин сначала пять лет в Пятой Московской гимназии, а затем три года в Первой Московской гимназии, среди питомцев которой были Тихонравов, Вл. Соловьёв, Милюков. По воспоминаниям одноклассника, Ильин был «светлый блондин, почти рыжий, сухопарый и длинноногий; он отлично учился… но, кроме громкого голоса и широкой непринуждённой жестикуляции, он в те время как будто ничем не был замечателен. Даже товарищи его не предполагали, что его специальностью может стать и стала — философия» . В 1901 году он закончил гимназию с золотой медалью, получив прекрасное классическое образование, в частности знание нескольких языков: церковнославянского, латинского и греческого, французского и немецкого. 15 июля 1901 года Ильин подал прошение ректору Московского университета о зачислении его на юридический факультет, такую возможность давал ему блестящий аттестат. В университете он получил фундаментальную подготовку по праву, которое изучал под руководством выдающегося философа-правоведа П. И. Новгородцева.

Здесь же у него сложился глубокий интерес к философии. Об этом свидетельствуют его кандидатские сочинения об идеальном государстве Платона и об учении Канта о «вещи в себе» в теории познания, а также шесть сочинений, которые он подал в период 1906-1909 годов, — «О „Наукоучении“ Фихте Старшего издания 1794 года», «Учение Шеллинга об Абсолютном», «Идея конкретного и абстрактного в теории познания Гегеля», «Идея общей воли у Жан-Жака Руссо», «Метафизические основы учения Аристотеля о Doulos Fysei», «Проблема метода в современной юриспруденции».

По окончании университета Ильин был удостоен диплома первой степени, а в сентябре 1906 года на заседании юридического факультета по предложению князя Е. Н. Трубецкого он был оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию.

В этом же году Ильин женился на Наталии Николаевне Вокач, которая была духовно близка ему (она занималась философией, искусствоведением, историей) и разделяла с ним все невзгоды его жизни.

В 1909 году Ильин сдал экзамены на степень магистра государственного права и после пробных лекций был утверждён в звании приват-доцента по кафедре энциклопедии права и истории философии права Московского университета. С 1910 года он стал членом Московского психологического общества; в «Вопросах философии и психологии» вышла первая научная работа «Понятия права и силы».

В конце года вместе с женой Ильин уезжает в научную командировку и проводит в Германии, Италии и Франции два года. Он работает в университетах Гейдельберга, Фрейбурга, Гёттингена, Парижа, выступает с докладами на семинарах Г. Риккерта, Г. Зиммеля, Д. Нельсона, Э. Гуссерля (в общении с которым Ильин постигал феноменологический метод); в Берлинском университете готовит диссертацию о философии Гегеля.

Работая над диссертацией, Ильин далеко выходил за рамки обычных требований к такого рода текстам. «Не хочется подходить к ней, — писал он, — как к академическому испытанию и отодвигать на второй план её научно-творческий характер. Хочется, чтобы она была Leistung , а не смазанная магистерская компиляция. Мечтаю издать её потом по-немецки; ибо знаю хорошо, что она так же, как и моя последняя работа о Фихте, — никому не будет нужна в России. А в Германии, может быть, кому-нибудь и сгодится. Главное стремление моё — обуздать в работе формально-методологический, всё разлагающий и распыляющий в анализе подход, который мне лёгок и свойственен, и сделать то, что труднее и важнее: дать синтетически построяющее вскрытие».

По возвращении в Москву Ильин продолжает работу в университете. Начинают выходить его философские работы: «Идея личности в учении Штирнера. Опыт по истории индивидуализма» (1911), «Кризис идеи субъекта в наукоучении Фихте Старшего. Опыт систематического анализа» (1912), «Шлейермахер и его „Речи о религии“» (1912), «О любезности. Социально-психологический опыт» (1912), «О возрождении гегелианства» (1912), «Философия Фихте как религия совести» (1914), «Основное нравственное противоречие войны» (1914), «Духовный смысл войны» (1915), «Философия как духовное делание» (1915), «Основы законоведения. Общее учение о праве и государстве» (1915). Были опубликованы также шесть больших статей о философии Гегеля, вошедшие потом в знаменитую двухтомную монографию, изданную в 1918 году и ставшую его диссертацией («Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека»), которую он блестяще защитил, получив при этом сразу две степени: магистра и доктора государственных наук.

Февральская революция 1917 года поставила перед Ильиным серьёзную проблему, рухнул государственный строй его Родины; он — учёный-юрист; каково его отношение ко всему происходящему? Ильин определяет его в пяти небольших, но важных брошюрах, опубликованных между двумя революциями семнадцатого года в издании «Народное право».

В них сформулированы его взгляды на основы правового государства, на пути преодоления революции как временного общественного беспорядка в стремлении к новому, справедливому социальному строю. «Всякий порядок жизни, — пишет он, — имеет известные недостатки, и, по общему правилу, устранение этих недостатков достигается посредством отмены неудовлетворительных правовых норм и установления других, лучших. Каждый правовой строй должен непременно открывать людям эту возможность: совершенствовать законы по закону, т. е. улучшать правовой порядок, не нарушая правового порядка. Правовой строй, который закрывает эту возможность для всех или для широких кругов народа, лишая их доступа к законодательству, готовит себе неизбежную революцию.»

После октябрьской революции Ильин читает лекции на юридическом факультете Московского университета и в других высших учебных заведениях Москвы. Он активно противостоит официальной политике, отстаивает принципы академической свободы, подвергавшиеся в те годы попранию. Его позиция была чётко определена; позже он писал: «Уходят ли от постели больной матери? Да ещё с чувством виновности в её болезни? Да, уходят — разве только за врачом и лекарством. Но, уходя за лекарством и врачом, оставляют кого-нибудь у её изголовья. И вот — у этого изголовья мы и остались. Мы считали, что каждый, кто не идёт к белым и кому не грозит прямая казнь, должен оставаться на месте».

В этой трагической обстановке И. А. Ильин продолжает работать: пишет «Учение о правосознании» , становится председателем Московского Психологического общества (он был избран в 1921 году на место скончавшегося Л. М. Лопатина), продолжает публичные выступления. Последнее из них состоялось весной 1922 года на общем собрании Московского Юридического общества, где обсуждались основные задачи правоведения в России в свете революции 1917 года, последовавшей за ней гражданской войны и победы большевиков. Ильин считал, что правильно сформулировать задачи русского правоведения могут те, кто от начала и до конца наблюдая этот исторический процесс на месте, — те, кто видел «и старое со всеми его недугами и во всей его государственной силе, и безмерное испытание войны, и упадок инстинкта национального самосохранения, и неистовство аграрного и имущественного передела, и деспотию интернационалистов, и трёхлетнюю гражданскую войну, и психоз жадности, и безволие лени, и хозяйственную опустошённость коммунизма, и разрушение национальной школы, и террор, и голод, и людоедство, и смерть… Конечно, опыт, полученный нами, не есть просто опыт правовой и политический: он глубже — до уровня нравственного и религиозного; он шире — до объёма хозяйственного, исторического и духовного вообще».

В апреле 1918 года И. А. Ильин был впервые арестован по подозрению в участии в организации «Добровольческая армия», но вскоре он был амнистирован и отпущен на свободу. Огромное значение в освобождении Ильина сыграло то, что в его защиту дружно выступили видные представители отечественной науки. Многие учёные даже предложили пойти в заложники на время защиты Ильиным его диссертации. 18 мая того же года Ильин защитил магистерскую диссертацию «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека». В качестве оппонентов на защите выступили Е. Н. Трубецкой и П. И. Новгородцев. Последний приехал на защиту, рискуя свободой. Накануне у него был обыск, и в любой момент мог последовать арест. Защита прошла на высоком уровне, и учёный совет единогласно проголосовал за присуждение Ильину степени доктора государственных наук и одновременно звания профессора.

Шесть раз большевики подвергали Ильина аресту, дважды его судили (30 ноября 1918 года на Президиуме Коллегии Отдела по борьбе с контрреволюцией и 28 декабря 1918 года в Московском Революционном Трибунале ), и оба раза он был оправдан за недостаточностью обвинения и амнистирован. 4 сентября 1922 года Ильин был арестован в последний раз, допрошен, немедленно судим и приговорён к смертной казни, заменённой высылкой. Обвинение гласило, что он «с момента октябрьского переворота до настоящего времени не только не примирился с существующей в России Рабоче-Крестьянской властью, но ни на один момент не прекращал своей антисоветской деятельности» . Президиум ВЦИК постановил лишить Ильина гражданства и конфисковать всё его имущество.

26 сентября Ильин и его жена вместе с большой группой высылаемых за границу учёных, философов и литераторов отплыли из Петрограда в Штеттин, в Германию. Путь на родину был закрыт навсегда. Хотя высылка за границу и была лучшим выходом, поскольку спасла Ильина от неминуемой гибели, его душа навсегда осталась с Россией. В ноябре 1922 года он писал П. Б. Струве: «Я жил там, на родине, совсем не потому, что „нельзя было выехать“, а потому, что Наталия Николаевна и я считали это единственно верным, духовно необходимым, хотя и очень опасным для жизни. Мы бы сами и теперь не уехали бы; ибо Россия в своём основном массиве — там; там она болеет, там же находит и найдёт пути к исцелению. От постели больной матери… не уезжают; разве только — оторванные и выброшенные».

В Берлине начался новый этап жизни Ильина, длившийся 16 лет. Вместе с другими русскими эмигрантами он включился в работу по организации Религиозно-философской академии, философского общества и журнала при ней. В январе 1923 года в Берлине на открытии Русского Научного Института Ильин произнёс речь, изданную позже отдельной брошюрой («Проблема современного правосознания»). Он стал профессором этого института, читал в нём курсы энциклопедии права, истории этических учений, введения в философию и в эстетику на русском и немецком языках. В 1923-1924 годах он был деканом юридического факультета этого института, в 1924 году избран членом-корреспондентом Славянского института при Лондонском университете.

Разнообразны его лекции о русских писателях, о русской культуре, об основах правосознания, о возрождении России, о религии и церкви, о советском режиме и др., с которыми он в 1926-1938 годах около 200 раз выступал в Германии, Латвии, Швейцарии, Бельгии, Чехии, Югославии и Австрии, продемонстрировав способности замечательного оратора. Но центральное место в жизни Ильина занимали тесно связанные между собой политика и философское творчество. Он входил в редакцию парижской газеты «Возрождение», редактируемой П. Б. Струве, активно публиковался в «Русском инвалиде», «Новом времени», «Новом пути», «России и славянстве», «России» и других эмигрантских изданиях. В 1927-1930 годах Ильин был редактором-издателем журнала «Русский колокол. Журнал волевой идеи», целью которого было объявлено «служение самобытной и великой России» (вышло 9 номеров). Он участвовал в работе Российского Зарубежного съезда весной 1926 года, поддерживал тесную связь с Русским Обще-Воинским Союзом (РОВС), принимал участие в Сент-Жюльенском съезде, организованном в 1930 году Русской Секцией Международной Лиги борьбы с III Интернационалом. Несмотря на то, что Ильин был одним из идеологов Белого движения и активно включился в политическую жизнь, в своей политической философии он основывался на принципах вне— и надпартийности, в частности никогда не был членом ни одной политической партии или организации.

С 1925 года за рубежом начинают выходить его крупные философские работы: «Религиозный смысл философии. Три речи» (1925), «О сопротивлении злу силою» (1925) (вызвавшая широкий отклик к шумную полемику как на Западе, так и в России), «Путь духовного обновления» (1935), «Основы художества. О совершенном в искусстве» (1937). Он заканчивает книгу «О тьме и просветлении. Книга художественной критики. Бунин — Ремизов — Шмелёв», но не нашёл для неё издателя (она вышла только в 1959 году). Выходят в свет его знаменитые брошюры: «Родина и мы» (1926), «Яд большевизма» (1931), «О России. Три речи» (1934), «Творческая идея нашего будущего» (1937), «Основы христианской культуры» (1937), «Основы борьбы за национальную Россию» (1938), «Кризис безбожия» (1951) и др.

Ильин очень рано сумел распознать подлинное лицо нацизма. В 1934 году (через полгода после прихода Гитлера к власти) за отказ вести преподавание в соответствии с партийной программой национал-социалистов Ильин был уволен из Русского Научного Института. Через два года последовал запрет на его преподавательскую деятельность. В 1938 году гестапо наложило арест на все его печатные труды и запретило ему публичные выступления. Лишившись источника существования, под угрозой ареста и заключения в концлагерь Иван Александрович решил покинуть Германию и переехать в Швейцарию. И хотя на его выезд был наложен запрет, несколько счастливых случайностей (в чём он усматривал промысел Божий) помогли ему получить визы для себя и своей жены, и в июле 1938 года Ильины уехали в Цюрих. В Швейцарии они обосновались в пригороде Цюриха Цолликоне, где с помощью друзей и знакомых, в частности, С. В. Рахманинова, Ильин в третий раз попытался наладить свою жизнь.

В Швейцарии Ильину была запрещена политическая деятельность, поэтому 215 выпусков бюллетеней заочных чтений, только для единомышленников, которые в течение шести лет он писал для РОВСа, — пришлось не подписывать. После его смерти эти политические статьи были изданы в Париже Русским Обще-Воинским Союзом в двухтомнике «Наши задачи» (1956). В конце жизни Ивану Александровичу удалось закончить и издать произведение, над которым он работал более 33 лет, — «Аксиомы религиозного опыта» (1953), два тома исследований по религиозной антологии с обширными литературными добавлениями.

Выходят в свет его многочисленные работы на немецком языке. Среди них следует отметить триптих философско-художественной прозы — сочинения, связанные единым внутренним содержанием и замыслом:
1. «Ich schaue ins Leben. Ein Buch der Besinnung» (Я вглядываюсь в жизнь. Книга раздумий),
2. «Das verschollene Herz. Ein Buch stiller Betrachtungen» (Замирающее сердце. Книга тихих созерцаний) (1943),
3. «Blick in die Ferne. Ein Buch der Einsichten und der Hoffnungen» (Взгляд вдаль. Книга размышлений и упований) (1945).

«Эти три книги, — писал его ученик Р. М. Зиле, — представляют собой совершенно своеобразное литературное творчество: это как бы сборники не то философических эскизов, не то художественных медитаций, не то просветительно-углублённых наблюдений на самые разнообразные темы, но проникнутые одним единым творческим писательским актом — «ВО ВСЁМ ВИДЕТЬ И ПОКАЗАТЬ БОЖИЙ ЛУЧ».

Русским вариантам этих книг Ильин дал иные названия:
1. «Огни жизни. Книга утешений»,
2. «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний», и
3. «О грядущей русской культуре».

Вторую книгу он полностью закончил, работал над третьей, но издателей при жизни не нашёл — «Поющее сердце» издала его жена только в 1958 году. Заканчивал Ильин и книгу «О монархии», готовил к изданию «Путь к очевидности», приводил в порядок другие работы, но после частых и продолжительных болезней 21 декабря 1954 года он умер, не успев закончить задуманного. Наталия Николаевна, пережившая его на восемь лет, и позже исследователь его творчества Н. П. Полторацкий сделали очень много для издания новых и переиздания старых трудов замечательного русского философа.

Похоронен Иван Александрович в Цолликоне под Цюрихом. На плите, стоящей на могиле Ильина и его жены (она умерла 30 марта 1963 года), высечена эпитафия:

Alles empfunden
So viel gelitten
In Liebe geschauet
Manches verschuldet
Und wenig verstanden
Danke Dir, ewige Gute!
Всё почувствовано
Так много выстрадано
Узрено в любви
Немало взято на душу
Постигнуто немногое
Спасибо Тебе, вечная Доброта!

(Перевод с нем. А. В. Михайлова)

Жизнь философа была тернистой, но светлой. «Его философский путь был труден. Его жизненный путь, вероятно, ещё труднее. И мне кажется, что верной своей спутнице Наталии Николаевне Ильиной на горький вопрос: „долго ли ещё маяться?“, он мог ответить как неистовый Аввакум: „до самой смерти, матушка!“» . Ильин переносил удары судьбы стойко и подвижнически, сохраняя любовь к России и веру в её возрождение.

3 октября 2005 года, согласно завещанию покойных, останки Ивана Александровича Ильина, его супруги Натальи Николаевны, а также генерала Антона Ивановича Деникина и его супруги Ксении Васильевны были с почестями перезахоронены на кладбище Донского монастыря в Москве.

Записки о Западе. Выпуск 18

ПРОФЕССОР И. А. ИЛЬИН О ЗАПАДЕ

Профессор Иван Александрович Ильин (1883-1954 г.) знаменитый русский мыслитель, философ, писатель, лектор, глубоко православный и русский, высланный в Берлин в 1922 г. и ставший эмигрантом, посвятил большую часть своей жизни проповеди духовного обновления, возрождения России и защите русского имени. Иван Александрович олицетворял лучшую часть белой эмиграции, ту часть которая в исключительно тяжелых условиях, продолжала работать на дело духовного возрождения России и на русский народ.

Так как Иван Александрович жил на Западе, то имел возможность видеть Россию из за границы, а также наблюдать и изучать западных людей и их культуру. Глубоко образованный, еще в царское время, он предвидел что в России коммунизм падет и страна вернется к своему духовному первоисточнику, к православной вере. Он также понимал постепенно подходящее кризисное положение на Западе. Проблемы которые нас сейчас окружают на Западе (материализм, эгоизм, безверие, нравственный упадок, декаденция, русофобия и т. п.), он все это предвидел и понимал еще в 1940-ых и 1950-ых годах. Интересно прочесть что он пишет, как объясняет и как все это применимо в наше (2000 г.) время.

Против России. (Собрание сочинений, Том 2-ой, книга 1-ая, глава 30, стр. 62) (смотри Библиографию внизу) (Из периодического бюллетеня «Наши Задачи», статьи 1948-1954 гг., книга 1-ая).
«Где бы мы, русские национальные эмигранты, ни находились в нашем рассеянии, мы должны помнить, что другие народы нас не знают и не понимают, что они боятся России, не сочувствуют ей и готовы радоваться всякому ее ослаблению. Только одна маленькая Сербия инстинктивно сочувствовала России, однако без знания и понимания ее».
«В остальных странах и среди остальных народов — мы одиноки, непоняты и «непопулярны». Это не новое явление. Оно имеет свою историю. М. В. Ломоносов и А. С. Пушкин первыми поняли своеобразие России, ее особенность от Европы, ее «не-европейскость». Ф. М. Достоевский и Н. Я. Данилевский первыми поняли, что Европа нас не знает, не понимает и не любит. С тех пор прошли долгие годы, и мы должны были испытать на себе и подтвердить, что все эти великие русские люди были прозорливы и правы».
«Западная Европа нас не знает, во-первых, потому, что ей чужд русский язык.
«Западная Европа нас не знает, во-вторых, потому, что ей чужда русская (православная) религиозность. Европой искони владел Рим, — сначала языческий, потом католический, воспринявший основные традиции первого. Но в русской истории была воспринята не римская, а греческая традиция. «Греческое вероисповедание, отдельное от всех прочих, дает нам особенный национальный характер» (Пушкин). Рим никогда не отвечал нашему духу и характеру. Его самоуверенная, властная и жестокая воля всегда отталкивала русскую совесть и русское сердце. А греческое вероисповедание мы, не искажая, восприняли настолько своеобразно, что о его «греческости» можно говорить лишь в условном, историческом смысле.
«Западная Европа нас не знает, в-третьих, потому, что ей чуждо славяно-русское созерцание мира, природы и человека».

28 сентября 1948 г.

О национальном высокомерии. (Том 8-ой, стр. 359) (Из книги «Взгляд в даль. Книга размышлений и упований», глава 1.4) (Перевод с немецкого, впервые на русском).
Почему Запад и НАТО начали войну против маленькой, беззащитной Югославии? Как они могли так даже думать? Как они могут заявлять что имеют полное право вмешиваться во внутренние дела любой страны, в любой точке мира? Эти вопросы появились в 1999-ом и 2000-ом годах. Ильин дает на них ответы еще в 1940-ых годах. Оригинал был написан на немецком языке и издан в Швейцарии, в 1945 г.
«Высокомерие проистекает из духовного ослепления и создает в себе иллюзию».
«Ведь начинается оно с наивной мании величия и достигает своего катастрофического апогея в политической спеси».
«Любовь не должна быть слепой; наоборот, она должна сделать взор любящего ясным и проницательным. Любимый народ не следует наивно идеализировать».
«Итак, национальное высокомерие начинается там, где народ застрял на уровне примитивного самосознания и где его пророки, идеологи и воспитатели не способны преодолеть этот уровень».
«Примитивное самосознание состоит в том, что человек скован своим собственным самовосприятием и дальше этого не видит ничего. То, что он воспринимает в себе самом и для себя, кажется ему до того важным и совершенным, что переступить эту грань у него нет никакой охоты».
«Нечто схожее с этим есть в одной андерсеновской сказке, в которой старая утка и старая кошка, устроившись за теплой печкой, почитали себя половиной мира, и притом лучшей половиной».
«Нечто подобное происходит и с примитивным сознанием народа: он впадает в национальное высокомерие, в котором прочитываются и наивность и надменность. Национальное высокомерие проистекает из самоупоения, которое держит народы словно в тисках. Однажды проявившись, оно черпает свои силы из двух здоровых, но, вследствие неосмотрительности, опасных побуждений: инстинкта самосохранения и инстинкта тщеславия. (АНМ: Такого «инстинкта» нет. Тщеславие это грех, который как любой грех, может перейти в греховную страсть и тогда становится как бы природой человека. Наверное это ошибка переводчика с немецкого на русский). Инстинкт самосохранения придает национальному высокомерию особый размах и дает пищу для притязаний. Инстинкт тщеславия извращает его ценностные представления и возносит к гордыне. Вследствие чего начинается громадная переоценка себя и недооценка других. Другие народы представляются чванливому малозначительными: или это его собственная копия — тогда она ни к чему и не имеет права на самостоятельность; или это народы более низкого ранга — тогда они не должны стоять на пути перворазрядного народа».
«Отсюда — специфическое незнание других народов, отсутствие взаимопонимания, нагромождение иллюзий и дипломатических промашек, которые сплошь присущи национальному высокомерию, которые крепчают и растут».
«Ясно, однако, одно: истинно главный Божий цветок не подвержен высокомерию, а не в меру возгордившийся цветок не найдет благого ответа».

Основы христианской культуры. (Том 1-ый, стр. 285-330)
Небольшой труд (45 стр.) по построению христианской культуры. Христианство нам дано Самим Господом Богом Иисусом Христом и поэтому оно является самым правильным учением для человеческих отношений и построения общества. Поэтому, культуры, законы и обычаи которые построены не на христианских началах, постепенно заходят в тупик. Не только будущая свободная Россия, но и весь мир постепенно перестроится по христианским ценностям и началам.
Есть на Интеренте: http://www.wco.ru/biblio/. Из Предисловия на Интернете «В «Основах христианской культуры»2) И. А. Ильин раскрывает основные элементы христианского мировосприятия и его влияния на человеческую культуру. Надеемся, что идеи этого великого русского мыслителя XX века найдут отклик и применение в современной России».

Германия — главный национальный враг России. (Том 2-ой, книга 1-ая, стр.11)
Хотя И. А. Ильин пишет о немцах, но довольно ясно что многие «немецкие идеи» просочились на Запад и нашли себе место в умах их политиков. Это видно из преобладающего на Западе русофобского отношения к русским, к России и желанию ее экономически оккупировать и эксплуатировать.
«Русские люди, прожившие хотя бы несколько лет в Германии между двумя мировыми войнами, видели и знали, что германцы не отказались от «движения на восток», от завоевания Украины, Польши и Прибалтики, и что они готовят новый поход на РОССИЮ».
«Цель Германии была совсем не в том, чтобы «освободить мир от коммунистов», и даже не в том, чтобы присоединить восточные страны, но в том, чтобы обезлюдить важнейшие области РОССИИ и заселить их немцами. Их план был задуман давно:
1) разорить и ослабить РОССИЮ войной и революцией;
2) истребить русскую национальную интеллигенцию руками большевиков (это старый германский прием «обезглавления» народа, примененный с успехом к саксам, чехам и западным славянам);
3) истребить по возможности русское население в захватываемых областях (отсюда голодные и раздетые концлагеря, «остарбейтерство», система «заложничества» и т. д.; аушвицкие печи для евреев были только генеральной репетицией массового истребления в завоеванных областях);
4) заселить и германизировать оккупированные области;
5) расчленить остальную РОССИЮ (демагогия среди русских национальных меньшиств) и обеспечить повсюду марионеточные германофильские правительства».
Таким образом, вторая война, в которой Гитлер возродил и вынес на восток империализм средневековых германцев с их традиционными приемами, обнажила всю глубину национального презрения, ненависти и жестокости германцев к русскому народу».
«… политические же замыслы национальных германцев всегда бывают дипломатически наивны и грубы».

Что сулит миру расчленение России I-IV. (Том 2-ой, книга 1-ая, стр. 326-340)
Из полувековой давности наш друг, глубокий, вдумчивый и прозорливый профессор И. А. Ильин, находящийся в «послании» в Западной Европе, прекрасно косвенным образом дает нам знать о тайных мечтах западных политиков по отношению к России.
«Императорская Россия никогда не денационализировала свои малые народы — в отличие хотя бы от германцев в Западной Европе:
Дайте себе труд заглянуть в историческую карту Европы эпохи Карла Великого и первых Каролингов (768-843 по Р. Х.). Вы увидите, что почти от самой Дании, по Эльбе и за Эльбой (славянская «Лаба»!), через Эрфурт к Регенсбургу и по Дунаю — сидели славянские племена: Абодриты, Лютичи, Линоны, Гевелы, Редарии, Укры, Поморяне, Сорбы и много других. Где они все? Что от них осталось? Они подвергались завоеванию, искоренению или полной денационализации со стороны германцев. Тактика завоевателя была такова: после военной победы в стан германцев вызывался ведущий слой побежденного народа; эта аристократия вырезывалась на месте; затем обезглавленный народ подвергался принудительному крещению в католицизм, несогласные убивались тысячами; оставшиеся принудительно и бесповоротно германизировались. «Обезглавление» побежденного народа есть старый общегерманский прием, который был позднее применен и к чехам, а в наши дни опять к чехам, полякам и русским (для чего и внедрены были в Россию большевики с их террором).
Видано ли, слыхано ли что-нибудь подобное в истории России? Никогда и нигде! Сколько малых племен Россия получила в истории, столько она и соблюла. Она выделяла, правда, верхние слои присоединенных племен, но лишь для того, чтобы включить их в свой имперский верхний слой. Ни принудительным крещением, ни искоренением, ни всеуравнивающим обрусением она никогда не занималась. Насильственная денационализация и коммунистическая уравниловка появилась только при большевиках».
«Неизбежен вопрос: после отчленения этих племен от России — кто завладеет ими? Какая иностранная держава будет разыгрывать их и тянуть из них жизненные соки?»
«И тем не менее мы должны быть готовы к тому, что расчленители России попытаются провести свой враждебный и нелепый опыт даже и в после-большевистском хаосе, обманно выдавая его за высшее торжество «свободы», «демократии» и «федерализма»: — российским народам и племенам на погибель, авантюристам, жаждущим политической карьеры, на «процветание», врагам России на торжество. Мы должны быть готовы к этому, во-первых, потому, что германская пропаганда вложила слишком много денег и усилий в украинский (а может быть, и не только в украинский) сепаратизм; во-вторых, потому, что психоз мнимой «демократии» и мнимого «федерализма» охватил широкие круги пореволюционных честолюбцев и карьеристов; в-третьих, потому, что мировая закулиса, решившая расчленить Россию, отступит от своего решения только тогда, когда ее планы потерпят полное крушение.
30 июня 1950 г. »
«Само собой разумеется, что этим состоянием анархии захотят воспользоваться все наши «добрые соседи»; начнутся всевозможные вмешательства под предлогом «самоограждения», «замирения», «водворения порядка» и т. д. Вспомним 1917-1919 гг., когда только ленивый не брал плохо лежащее русское добро; когда Англия топила союзно-русские корабли под предлогом, что они стали «революционно-опасными», а Германия захватила Украину и докатилась до Дона и Волги. И вот «добрые соседи» снова пустят в ход все виды интервенции: дипломатическую угрозу, военную оккупацию, захват сырья, присвоение «концессий», расхищение военных запасов, одиночный, партийный и массовый подкуп, организацию наемных сепаратистских банд (под названием «национально-федеративных армий»), создание марионеточных правительств, разжигание и углубление гражданских войн по китайскому образцу. А новая Лига Наций попытается установить «новый порядок» посредством заочных (Парижских, Берлинских или Женевских) резолюций, направленных на подавление и расчленение Национальной России».
«Именно Германия, восприняв старую мечту Густава Адольфа, силится отбросить Россию до «Московской эпохи». При этом она, рассматривая русский народ как предназначенный для нее исторический «навоз», совершенно неспособна понять, что Россия не погибнет от расчленения, но начнет воспроизведение всего хода своей истории заново: она, как великий «организм», снова примется собирать свои «члены», подвигаясь по рекам к морям, к горам, к углю, к хлебу, к нефти, к урану».
«Но для нас поучительно, что европейские политики заговорили одновременно — о пан-европейском объединении и о всероссийском расчленении! Мы давно прислушиваемся к этим голосам……мировая закулиса хоронит единую единую национальную Россию
Не умно это. Не дальновидно. Торопливо в ненависти и безнадежно на века. Россия не человеческая пыль и не хаос.

Она есть прежде всего великий народ, не промотавший своих сил и не отчаявшийся в своем призвании. Этот народ изголодался по свободному порядку, по мирному труду, по собственности и по национальной культуре. Не хороните же его преждевременно! Придет же исторический час, он восстанет из мнимого гроба и потребует назад свои права!»

Внизу приводится список статей со схожей тематикой:

О расчленителях России. (Том 2-ой, книга 1-ая, стр. 202-205) (Из периодического бюллетеня «Наши Задачи», глава 68-ая)
И. А. Ильин описывает силы и течения которые жаждут расчленения России и делают все возможное для осуществления этого подлого плана.

О Православии и католичестве I-IV. (Том 2-ой, книга 1-ая, стр. 383-394) (Из периодического бюллетеня «Наши Задачи», глава 117-ая до 120)
Прекрасный анализ Православия и католичества. Протестанты же в основном вышли от католиков. Прочтя эту статью, многое что становится яснее в поведении западных стран.

Надежды на иностранцев. (Том 2-ой, книга 2-ая, стр. 167-177) (Из периодического бюллетеня «Наши Задачи», главы 178, 179)
Автор приводит много примеров когда русские, по своей наивности, надеялись на помощь иностранцев и конечно ничего не получили, а если и получили то минимальную — только для отвода глаз.

Кризис демократии обостряется I-III. (Том 2-ой, книга 2-ая, стр. 192-203) (Из периодического бюллетеня «Наши Задачи», главы 183-185)
В демократических странах назревает кризис из за внутренних противоречий.

Ненавистники России I, II. (Том 2-ой, книга 2-ая, стр. 250-259) (Из периодического бюллетеня «Наши Задачи», главы 195-196)
«Мы не должны забывать о них никогда. Нам не следует воображать, будто они «успокоились» и «бездействуют», удовлетворившись тем, что они подкинули нам коммунистов, другие 36 лет поддерживают или разыгрывают их в свою пользу… Этого им мало: надо еще унизить и очернить русскую культуру, изобразить русский народ, как рабский народ, достойный своего рабства, надо подготовить расчленение русского государства и завоевание русской территории, надо исказить, унизить и покорить его христиански-православное исповедание. Усилия в этом направлении не прекращались за все время большевистской революции. Они продолжаются и теперь».

Сущность и своеобразие русской культуры. (Том 6-ой, книга 2-ая, стр. 373-620)
Оглавление: Душа. Вера. Ход исторического развития. Главные национальные проблемы России. История становления государства. Творческая идея России.

О России и русской душе. (Том 6-ой, книга 3-ья, стр. 5-194)
Оглавление: Покой и радость в православном мировоззрении. Русская душа в своих сказках и легендах. Русское восприятие искусства и художественного совершенства. Свобода духа в России. Простецы по природе и юродливые во Христе. Древнерусское искусство (зодчество и фрески). Киев — древнейшая столица Руси. Разрушенные города. Киев — древнейшая русская столица. О вечно-женственном и вечно-мужественном в русской душе.

Гении России. (Том 6-ой, книга 3-ья, стр. 195-520)
Темы: Пушкин, Гоголь, Достоевский, Толстой и другие.

О национальном призвании России. (Том 7-ой, стр. 373-414)
Сравнение с западными странами, анализ русских качеств и из исходящего этого призвании России.

Жизнь без святыни. (Том 8-ой, стр. 345-350)
(Из книги «Взгляд в даль. Книга размышлений и упований», глава 1.1)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *