Фильм про японского священника

Фильм про японского священника

ПРАВОСЛАВНАЯ ИСПОВЕДЬ ЖЕСТОКОГО ЯПОНСКОГО САМУРАЯ («ИЕРЕЙ-САН», размышления)

19.02.2016, Блог Бориса Швеца

— Современное российское кино –

ПРАВОСЛАВНАЯ ИСПОВЕДЬ ЖЕСТОКОГО ЯПОНСКОГО САМУРАЯ

Загадка японского православного батюшки (плакат к фильму «Иерей-сан: исповедь самурая»)

«ИЕРЕЙ-САН: ИСПОВЕДЬ САМУРАЯ»

Отец Николай (Кэри-Хироюки Тагава) в России: постижение Христа в русской глубинке

Производство студии «Ортодокс», Российского Фонда Кино, студии «Люксор» Россия, 1 час 42 мин.

Авторы сценария и Режиссёр: Егор Баранов
Оператор: Юрий Коробейников
Художники: Алексей Гаврютин, Екатерина Дыминская, Николай Руснак
Композитор: Борис Гребенщиков
Монтаж: Ольга Прошкина
Продюсеры: Любовь Калинская, Иван Охлобыстин, Грант Палагаев

Пётр Мамонов (охотник Шатун) и Кэри-Хироюки Тагава (отец Николай) а фильме «Иерей-сан: исповедь самурая» (2015)

Роли исполняют:
Отец Николай: Кэри-Хироюки Тагава (дублирует Вадим Медведев)
Ерёмин (пьянствующий парень): Пётр Фёдоров
Нелюбин: Иван Охлобыстин
Константин Яхонтов (афганец-неудачник): Игорь Жижикин
Шатун: Пётр Мамонов
Ерёмина: Дарья Екамасов
Яхонтова: Любовь Толкалин
Бородина: Людмила Чурсина
Макарова: Надежда Маркина
Продажный мент (начальник): Андрей Ташков
Макарка: Степан Самойленко
Дормидонт: Никита Ефремов
Чингиз: Азиз Раметов
Якудза (отец): Тэцу Ватанабэ
Якудза (сын): Джон Баханбаев
Девочка в японском небоскрёбе: Лина Сэдэд

Эта картина из разряда тех, к которым нужно изначально относиться снисходительно. Она не во всём удалась режиссёрски и артистически, но удалась, пожалуй, в главном – в личности главного исполнителя, на котором держится её позитивное миссионерское начало. В отличие от тьмы прочих отечественных и западных поделок, сбивающих зрителя с толку своими непонятными слоганами, содержание ленты «Иерей-сан: исповедь самурая» вполне соответствует её рекламному предложению: «Воин определяется не силой, а духом».

Рекламный плакат фильма

О самой картине российские и другие постсоветские масс-медиа впервые серьёзно заговорили после 12 ноября 2015 года, когда стало известно, что главная звезда проекта (который стоил, однако, 2 миллиона 300 тысяч долларов) – голливудский мастер отрицательных «азиатских» ролей японского происхождения Кэри-Хироюки Тагава по окончании работы над ним принял Святое Православие. Этот факт был крайне неожиданным. Ведь многие кинофанаты помнили его в многочисленных образах патологически невменяемых и оккультных злодеев «эпохи видео». Это и главарь лос-анджелесской якудзы в кровавой «Разборке в Маленьком Токио» (1991) Марка Л. Лестера, и магический «каратэшный» нечестивец Шан Цунг в «Смертельной битве» (1995) Пола Андерсона и т.д. и т.п.

Кэри-Хироюки Тагава в своей культовой отрицательной роли в оккультном боевике «Смертельная битва» (1995)

Сам 65-летний Тагава, к тому же, не считает себя классическим японцем, ибо всю свою сознательную жизнь, начиная с 15-ти лет, провёл в США, — лишь периодически посещая Страну Восходящего Солнца, в коей он (в юности) так и не прижился. А живёт он и вовсе на Гавайях.

Поэтому предложение со стороны российского сценариста и сопродюсера проекта Ивана Охлобыстина об исполнении Тагавой роли японского православного священника «попахивало» (в том числе для самого актёра) странноватой авантюрой. Если не «клюквой».

Кэри-Хироюки Тагава и Надежда Маркина (актриса, игравшая матушку отца Георгия в православном сериале «Спас под берёзами», 2003) на съёмках фильма «Иерей-сан: исповедь самурая»

Но знаковый японский кинонегодяй всё-таки решился на это предприятие и после производственного периода (наверняка под влиянием того же Охлобыстина и другого яркого православного активиста в современной российской культуре Петра Мамонова) нежданно-негаданно покрестился в одном из московских православных храмов, став новоначальным рабом Божиим Пантелеймоном (https://legendy-kino.ru/sensaciya-yaponskiy-zlodey-gollivuda-k/)

Крещение Кэри-Хироюки Тагавы в московской в церковь в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке

Более того: сам Кэри-Хироюки на пресс-конференции подтвердил, что на данный шаг он решился в результате своих многолетних духовных исканий. А вовсе не ради модного нынче на Западе «трэнда» — выпросить у властей России очередной «вид на жительство». В рассуждениях Тагавы было ощутимо его (пусть даже приблизительное) умение отличать земное от Небесного. Между строк его ответов проблёскивало понимание того момента, что в желании того или иного западного человека из сферы шоу-бизнеса получить российское гражданство лежит не более чем его тривиальное желание — потеплее устроиться в материальном плане.

Но принять религию русского человека, пройти обряд отречения от сатаны с точки зрения Православного вероучения о смысле жизни – это куда более глубокое действие, чем накатанные пиарные увещевания «о любви к России» со стороны зарубежных представителей индустрии развлечений.

Новое чадо Русской Православной Церкви — раб Божий Пантелеймон (по окончании таинства Крещения)

И когда взвешиваешь подобное соотношение пророссийских мотиваций Тагавы и, скажем, того же Жерара Депардье (попросту сбежавшего из родной Франции от непомерных — для тамошних миллионеров — налогов, а потом снявшегося в оскорбительной — для многих русских верующих — роли старца Григория Распутина), то понимаешь всю весомость поступка американского «японского кинозлодея». Ведал он сам это или нет, но умудрённый жизненным опытом профессионал кинокаратэ, создал серьёзный положительный Православный прецедент. Возможно, духовная разгадка кроется в том примечательном факте, что Кэри-Хироюки родился в 1950 году в день большого (по православному церковному календарю) праздника – Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня, 27 сентября.

И с этой точки зрения, пожалуй, и нужно исходить, оценивая картину 27-летнего российского постановщика Егора Баранова «Иерей-сан: исповедь самурая». Безусловно, её сюжет и экранное воплощение весьма стереотипны и развиваются по законам типичного «чернушного» боевика.

Режиссёр Егор Баранов в Японии

… Порвавший с профессиональным спортом японский православный священник Такуро Накамура, получивший в Святом Крещении имя отец Николай, проходя по токийскому рынку сталкивается с тремя отморозками во главе с наглым сынком предводителя якудзы, который конкурирует с кланом его младшего брата (тоже заправляющего преступной корпорацией). Развязно ведущая себя узкоглазая шпана, завидев Такуро, начинает задирать православного иерея, кощунствует над его священническим одеянием и «побрякушками». Отец Николай стоически не замечает их хамства.

Актёры Игорь Жижикин и Любовь Толкалина, режиссёр Егор Баранов (на заднем плане) на съёмках ленты «Иерей-сан»

Но когда желающий утолить свою похотливую злобу нечестивец у него на глазах стал совершать насилие над напуганной девушкой, продающей фрукты и овощи, душа бывшего самурая вскипела (отметим, что эта сцена может поначалу насторожить верующих зрителей, но авторы в ней – слава Богу! — не переходят грань допустимого). И Такуро вступается за честь поругаемой юной японки. Моментально вспомнив свои бойцовские навыки он разбросал двоих холуев бандитского сынка по сторонам, а ему самому сломал руку и раздробил нос. — Чем и породил большую гангстерскую войну.

Родной младший брат отца Николая, босс одного из преступных кланов Токио

Герой в отчаянии исповедуется своему духовнику и тот (будучи ещё и правящим архиереем Токийской епархии) исходатайствовал перед священноначалием Русской Православной Церкви перевод своего подопечного на служение в Россию.

Так, герой оказывается в настоящей русской «глубинке», в селе Глубокое Ярославской области, где в безпробудном пьянстве и в соседских раздорах живут с десяток семей, давно забывших — что такое Божий храм. А храм-то в селе есть. Правда, весь обшарпанный, полуразрушенный и обворованный. Отец Николай мало-помалу сходится с людьми. Своим немногословным примером он мирит местных бузотёров, носит доски, работает рубанком, при помощи мужиков находит в лесу колокол. Все вместе худо-бедно устанавливают его на звоннице.

Отец Николай вместе прихожанами и местным «косолапым» находят в лесу колокол

Но уже с самого начала появления в Глубоком «попа с раскосыми глазами» занервничал местный зажиточный спекулянт земельными участками Нелюбин (карикатурный Иван Охлобыстин собственной персоной). Он намекает отцу Николаю, чтобы тот «попридержал коней» и не очень-то учил разуму сельское людское «стадо», считая эти места своей криминальной вотчиной, которую он хочет выгодно продать ещё более крутому авторитету.

Мерзковатый «крутяк» Андрей Нелюбин (Иван Охлобыстин)

Полиция в виде двух взяточников в погонах (главный из них — бывший советский «Сыщик» и «Подросток» постаревший Андрей Ташков ) здесь насквозь прогнила и находится на содержании у Нелюбина. Накрученные им «менты» даже избивают вновь прибывшего служителя Христа прямо на просёлочной дороге. И тут уже начинается другая война – за восстанавливаемый храм и, самое главное, за человеческие души, начавшие своё движение от тьмы к Свету Христовой Истины…

Как мы уже отметили, у ленты молодого Егора Баранова есть свои огрехи. Среди них – чисто номинальное актёрское присутствие в роли охотника Шатуна того же Петра Мамонова (от появления которого в кадре – особенно после фильма «Остров» — ожидаешь куда более существенной работы). Удивляет и нежданное появление в роли статистки изрядно постаревшей, едва узнаваемой всенародно любимой актрисы — красавицы советских времён Людмилы Чурсиной. Лишь выражение глаз выдаёт в облике ворчливой старухи Бородиной её легендарную Анфису из «Угрюм-реки» и других известных киногероинь. Недоработанным остался и образ бывшего афганца Яхонтова (И. Жижикин). Слишком вычурно ведёт свою роль и сам Иван Охлобыстин, напоминая лукавого «чёрта из табакерки». В визуальном же вопросе (хотя кадры русской природы с церковью во главе запечатлены очень выразительно) подвластный голливудским веяниям режиссёр прибегает к явно ненужному подражанию пресловутой «Матрице». Речь идёт о сцене расстрела небоскрёба в Токио боевиками конкурирующего клана, где падающие с неба — на камеру — пулемётные гильзы вызывают эффект замешательского дежа вю у всех, кто хорошо помнит кибер-панковое творение братьев Вачовских.

Съёмки сцены мирного застолья после Венчания супругов Ерёминых

Есть своя нерасшифрованность и в замысловатом финале с возвращением отца Николая в Японию, где в аэропорту его встречает банда того самого, «обиженного» сынка главаря якудзы. Эти эпизоды порождают двойственное толкование, что до дальнейшей судьбы героя. Трудно понять – то ли это ловушка японских бандитов и герой за кадром примет от них мученическую кончину. То ли воровато обгрызающий ногти сын авторитета, завидев в дверях аэровокзала со своими «гориллами» невозмутимого Такуро-Николая с чемоданом, всё же не станет брать грех на душу и вопреки бандитской логике «замирит» с ним свою распрю… Экранному воплощению сценарной задумки (истоки коей прослеживаются ещё от похожего фильма 20-летней давности «Любить по-русски» Евгения Матвеева) недостаёт изобретательной и уверенной постановочной руки.

Кэри-Хироюки Тагава, Иван Охлобыстин и Пётр Мамонов на пресс-конференции по поводу продвижения фильма

И всё же, на наш взгляд, картина «Иерей-сан: исповедь самурая» — примечательное явление в современном российском кино. А может быть и в истории всего отечественного кинематографа (как ни громко это звучит). Кстати, вопреки собственной только что прозвучавшей критике, хочется обратить внимание и на одно авторскую удачу. Известно, что японцы всегда особым жестом в поклоне ритуально снимают свою обувь перед входом в чей-то дом. Так поступил и японский отец Николай, когда впервые переступил порог полуразрушенного православного храма в Глубоком. Но когда после всех скандалов, поджогов и стрельбищ в предфинальной части фильма камера проезжает по разутым ногам его нескольких русских прихожан (среди которых попадается и один дырявый носок) и по аккуратно поставленной у порога церкви всей обуви (чего никогда не делает русский человек при входе в храм), душа зрителя невольно умиляется, а лицо по-доброму смеётся (по крайней мере, сужу по реакции на этот эпизод своей семьи).

Яхонтов, Ерёмин, отец Николай и Шатун идут в лес

По окончании просмотра «Иерея-сана» невольно ощущаешь то обстоятельство, что на данной картине, несмотря на все её недостатки, как-то органично сошлись некоторые вещи сакрального свойства. Азиатский, самурайский Восток обратил свой заинтересованный взор в сторону Русского Православия, пытаясь разобраться в его тайне почитания Христа, как Богочеловека. А русские люди сделали свой шаг навстречу тем представителям Страны Восходящего Солнца, которые мужественно войдя в ограду их Церкви, в некоторых частностях остаются верными и своему менталитету, показывая, что и в их укладе есть нечто такое, чему русский-украинский-белорусский человек может с поучиться с пользой для своего нравственного начала.

Нелишним будет повториться: никогда ещё актёрский работник «азиатского», костоломно-негативного Голливуда так близко не приближался к созданию более-или-менее правдоподобного образа православного священника. Наверное, непроизвольно сказался тот попутный факт (не считая дня его рождения), что мать Кэри-Хироюки, будучи неудавшейся театральной актрисой в детстве приобщала его к классической русской литературе, заставляя будущего «злодея» почитывать Чехова и Достоевского. Создаётся впечатление, что специалист по мордобойному американскому «трэшу», который в «Разборке в Маленьком Токио» говорил, что «Россия – уже не сверхдержава», не афишируя свою симпатию к «русскому фактору», всю жизнь втайне ждал именно этой роли.

Таким запомнили будущего отца Николая видеоманы начала 1990-х. Кэри-Хироюки Тагава в боевике «Разборка в Маленьком Токио» (1991)

Если в США кинематографисты эксплуатировали, главным образом, лишь негативный типаж артиста, то лента Баранова и Охлобыстина дала возможность раскрыть зрителю личность Тагавы, как человека неординарного для голливудской Системы с её безбожной ростовщической философией. Его наполненное молчание (позаимствуем данное выражение у Н. Михалкова), выразительные паузы и скупые, но чёткие по смыслу фразы (хоть и дублированные на русский язык Вадимом Медведевым) создают весьма цельный образ.

Знаковый кинематографический японский православный священник

Кэри-Хироюки Тагава и впрямь держит на плаву весь фильм. Скажу больше: Тагава – это одновременно сила и тайна фильма. Временами кроваво-жестокого, а в чём-то наивно-упрощённого. Но – и это главное — миссионерски честного и, по-своему, знакового произведения русскоязычной «массовой культуры» последних лет, открывшего нашим людям глаза на всю трудность православного исповедничества Христа в странах синтоистского и буддистского Востока.

На нём примечательно вступили во взаимодействие такие, казалось бы, несовместимые жанры, как российский постсоветский кинокриминал, японский самурайский фильм и… православная картина-проповедь, не лишённая удачных и умилительных находок. По сему, картина «Иерей-сан: исповедь самурая», не взирая на вышеозначенные (чисто личные) замечания, представляется нам неплохим и даже полезным кинематографическим творением, которая может послужить началом богоугодной культурной традиции.

Савабэ, Павел

Павел Савабэ Такума

パウエル 沢辺 琢磨

Имя при рождении

Ямамото Кадзума

Дата рождения

13 февраля 1834

Место рождения

Япония, провинция Тоса, уезд Тоса, деревня Усиоэ (современная префектура Коти)

Дата смерти

25 июня 1913 (79 лет)

Место смерти

Токио

Страна

Япония

Сан

протоиерей

Известен как

миссионер

Церковь

Японская православная церковь

Медиафайлы на Викискладе

Павел Савабэ (до крещения Савабэ Такума, яп. 沢辺 琢磨, при рождении Ямамото Кадзума, 山本 琢磨; 13 февраля 1834, деревня Усиоэ, провинция Тоса — 25 июня 1913, Токио) — священнослужитель Русской православной церкви, миссионер, ученик Николая (Касаткина), первый японец, ставший православным священником.

Биография

Родился в семье самурая Ямамото Дайсити (яп. 山本代七). Был двоюродным братом Сакамото Рёмы. Будучи студентом, вместе с ним изучал самурайское искусство фехтования кэндо и философию.

Долгое время Савабэ был ронином — самураем без места службы — и зарабатывал на жизнь уроками фехтования, ездя по разным городам и селениям Японии.

Приехав в Хакодате, женился на дочери синтоистского жреца по фамилии Савабэ, стал приёмным сыном жреца и сменил имя. После смерти тестя принял жреческий сан, наследственный в этой семье, и место служения.

Там же Савабэ Такума проникся идеологией «Сонно Дзёи» и возглавил группу борцов за возвращение императору власти и требовавшую выдворения из Японии всех иностранцев. Особенно неприязненно он относился к духовенству, так как был убеждён, что религия — это то, чем иностранцы собираются сокрушить японский дух изнутри. И потому священников надо уничтожать в первую очередь. Его будущий наставник Николай (Касаткин) так охарактеризовал тот период его жизни:

Будучи жрецом древнейшей в городе кумирни, он пользовался уважением народа, получая значительные доходы и зная только довольство и счастье. В семействе у него была прекрасная молодая жена, маленький сын и мать жены. Горд он был своим отечеством, верой своих предков, а потому презирал иностранцев, ненавидел их веру, о которой имел самые неосновательные понятия.

В 1865 года вооружённый мечом Савабэ Такума встретился с иеромонахом Николаем (Касаткиным), намереваясь его убить. Иеромонах Николай спросил его, почему Савабэ гневается на него, на что Савабэ ответил: «Вы пришли сюда, чтобы погубить нашу страну». Иеромонах Николай говорил: «справедливо ли осуждать то, чего ты не знаешь? Позволь мне рассказать тебе о нашей вере». Савабэ Такума заинтересовался услышанным и с того дня начал изучать христианское учение.

Через некоторое время к Савабэ присоединился его друг — доктор Сакаи Токурэй. Спустя некоторое время ещё двое друзей, Урано и Судзуки, присоединились к группе слушателей. Это было небезопасно так как проповедь христианства была на тот момент запрещена законом.

В апреле 1868 года отец Николай крестил Савабэ, Сакаи и Урано, дав им имена апостолов — Павел, Иоанн и Иаков. Они стали первыми японцами, принявшими православие.

После крещения не стал скрывать своего обращения и отказался от жреческой должности. Его бывшие прихожане плевали ему вслед, вдогонку неслись оскорбления. Жена помешалась от горя и ужаса. В припадке безумия она подожгла свой дом. Местные власти арестовали Павла и посадили в тюрьму. Жрецом в старой кумирне по наследственному праву семьи Савабэ стал восьмилетний сын Павла, который кормил этим себя и больную мать. Впоследствии сын Павла принял православие.

Со временем борьба с христианством в Японии была прекращена императорским указом, и архимандрит Николай стал распространять миссионерскую работу на Токио. Павел Савабэ был послан им в Токио для оценки миссионерских возможностей в районе Токио-Йокогама. Отчет Павла был исполнен оптимизма, он советовал Николаю приехать в Токио как можно быстрее.

Савабэ стоял у истоков русской православной церкви в Сэндае. С его помощью архимандрит Николай смог в 1871 году открыть православный приход в Токио.

В феврале 1872 года Павел Савабэ и многие из его сотрудников во Христе были арестованы полицией в Сэндае.

Николай (Касаткин) говорил про своего ученика: «Бедный Савабэ трудится для Христа так, как редкие в миру трудятся. Он весь предан своему труду, весь в своём труде, и что его труды не тщетны, свидетельствуют десятки привлечённых им ко Христу».

Савабэ и Сакаи стали первыми проповедниками христианства в тех глубинных областях Японии, куда был пока еще закрыт доступ самому архимандриту Николаю как иностранцу.

12 июля 1875 года на втором генеральном совете Японской миссии архимандрит Николай решил, что назрела потребность в японском священнослужителе, и предложил Павлу Савабэ стать первым японским священником. Месяцем позже епископ Восточносибирский Павел прибыл в Хакодате для совершения первой хиротонии.

В этом же году отец Савабэ приезжает в Токио на 2-й Собор Японской Православной Церкви и остаётся священником при Русской Духовной Миссии.

Павел Савабэ успешно осуществлял иерейское служение, и во многом благодаря ему в последующие десятилетия Церковь в Японии активно разрасталась и укреплялась. Отец Павел пережил своего учителя и епископа на один год и скончался в 1913 году.

Примечания

  • Иерей Павел Савабе
  • Немыслимая проповедь
  • Ваш слуга и богомолец… (недоступная ссылка)
  • Fr Paul Sawabe Takuma 沢辺琢磨 (недоступная ссылка)
  • Сакамото и японское православие.
  • Проза: «И вечный бой…». Роман
  • Воспоминания старца Нектария Иванчева

Нормативный контроль

NDL: 001165990 · VIAF: 308250137 · WorldCat VIAF: 308250137

Для улучшения этой статьи желательно:

  • Найти и оформить в виде сносок ссылки на независимые авторитетные источники, подтверждающие написанное.

Пожалуйста, после исправления проблемы исключите её из списка параметров. После устранения всех недостатков этот шаблон может быть удалён любым участником.

Павел Савабэ и Павел Накаи

В Хабаровском краеведческом музее (вот он, в отличие от их художественного музея, мощный) увидел могучую фотографию японца, крещёного под именем Павел Накаи, и святителя Николая Касаткина (Японского).
Павел Накаи (Накаи Цугумаро), потомственный ученый-китаист, то есть представитель классической японской интеллигенции, принял православие и всячески помогал Николаю.
Второго знатного православного японца тоже почему-то окрестили Павлом. Вот тоже человек с могучей биографией:
«Родился в семье самурая Ямамото Дайсити. Был двоюродным братом Сакамото Рёмы. Будучи студентом, вместе с ним изучал самурайское искусство фехтования кэндо и философию.
Долгое время Савабэ был ронином — самураем без места службы — и зарабатывал на жизнь уроками фехтования, ездя по разным городам и селениям Японии.
Приехав в Хакодате, женился на дочери синтоистского жреца по фамилии Савабэ, стал приёмным сыном жреца и сменил имя. После смерти тестя принял жреческий сан, наследственный в этой семье, и место служения…
В 1865 года вооружённый мечом Савабэ Такума встретился с иеромонахом Николаем (Касаткиным), намереваясь его убить. Иеромонах Николай спросил его, почему Савабэ гневается на него, на что Савабэ ответил: «Вы пришли сюда, чтобы погубить нашу страну». Иеромонах Николай говорил: «справедливо ли осуждать то, чего ты не знаешь? Позволь мне рассказать тебе о нашей вере.» Савабэ Такума заинтересовался услышанным и с того дня начал изучать христианское учение.
Через некоторое время к Савабэ присоединился его друг — доктор Сакаи Токурэй. Спустя некоторое время ещё двое друзей, Урано и Судзуки, присоединились к группе слушателей. В апреле 1868 года отец Николай крестил Савабэ, Сакаи и Урано, дав им имена апостолов — Павел, Иоанн и Иаков. Они стали первыми японцами, принявшими православие
12 июля 1875 года на втором генеральном совете Японской миссии архимандрит Николай решил, что назрела потребность в японском священнослужителе, и предложил Павлу Савабэ стать первым японским священником. Месяцем позже епископ Восточносибирский Павел прибыл в Хакодате для совершения первой хиротонии.
В этом же году отец Савабэ приезжает в Токио на 2-й Собор Японской Православной Церкви и остаётся священником при Русской Духовной Миссии».
См. http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B0%D0%B2%D0%B0%D0%B1%D1%8D,_%D0%9F%D0%B0%D0%B2%D0%B5%D0%BB

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *