Ересь на руси

Ересь на руси

Ереси в России, возникли с принятием христианства как протест народных масс против насильственной христианизации и процесса феодализации. Антихристианскую и антицерковную окраску носили восстания смердов в Суздальской земле 1024 и 1071. Характерной чертой Е. 11—12 вв., получившей распространение среди крестьян-общинников и части низшего духовенства, являлось наличие в них языческих и сходных с богомильством (см. Богомильство) представлений. Первой Е., возникшей в русских городах, было движение стригольников (середина 14 — 1-я половина 15 вв.) в Новгороде и Пскове. Происхождение названия этой Е. не установлено. Некоторые связывают его с ремесленными специальностями (стрижка сукна, цирюльничество), другие — с особым обрядом посвящения (специфическая стрижка). Активными участниками движения стригольников были посадские люди и низшее духовенство. Они отвергали всю церковную иерархию и монашество, весь «чин священнический», который поставлялся за деньги, «по мзде», таинство «священства», а также таинства причащения, покаяния, крещения, исполнение которых сопровождалось большими поборами в пользу духовенства. Обличая продажность попов, их пороки и невежество, они требовали права религиозной проповеди для мирян. В проповедях стригольников проступали и социальные мотивы, в них порицались богачи за порабощение свободных людей. Церковь жестоко расправилась с руководителями стригольников. Однако их учение продолжало бытовать в Новгороде, Пскове, а также в Твери, где в поддержку стригольников выступили епископы Федор Добрый и Евфимий Вислень.

Новый подъём еретического движения в России наблюдался в конце 15 в. Его центром был по-прежнему Новгород. Иосиф Волоцкий называл основателем этого вида Е. некоего «жидовина Схарию», приехавшего в 1471 в Новгород из Литвы, а самих еретиков «жидовомудрствующими», произвольно вменяя им приверженность к иудаизму. Наименование новгородско-московских еретиков конца 15 — начала 16 вв. «жидовствующими», бытовавшее в дореволюционной литературе, отвергнуто советскими историками. Основной контингент новгородских еретиков составляли горожане, возглавляемые низшим духовенством. Идеологами движения были священники Денис и Алексей. Как и стригольники, новгородские еретики отрицали церковную иерархию и обряды. Среди них проявлялись иконоборческие настроения, а некоторые придерживались антитринитарских взглядов (см. Антитринитарии), подвергая критике с рационалистических позиций основной догмат православия о троичности божества.

В конце 15 — начале 16 вв. еретическое движение распространилось на Москву. Здесь около середины 80-х гг. 15 в. сложился кружок во главе с Федором Курицыным. Московская Е. носила более светский характер, чем новгородская. В ней участвовали Елена Стефановна, сноха Ивана III, представители государственного аппарата (некоторые дьяки), купечества, профессиональные переписчики книг. Для московского кружка характерен интерес к гуманистическим идеям. В своих произведениях («Лаодокийское послание», «Написание о грамоте») Ф. Курицын проводит мысль о свободе воли («самовластии души»), достигаемой путём образования, грамотности. Новгородско — московские еретики поддерживали великокняжескую власть против феодальной раздробленности, выступали за секуляризацию церковных земель. Но боязнь распространения еретических идей среди народных масс и нужда в поддержке со стороны церкви в осуществлении внешнеполитических планов заставили великокняжескую власть отказаться от своих секуляризационных намерений и объединиться с церковниками. Против еретиков объединились и нестяжатели, и иосифляне. Борьбу возглавил Иосиф Волоцкий, написавший ряд обличительных сочинений; жестоким гонителем еретиков был новгородский архиепископ Геннадий. Были казнены вожди новгородских стригольников Карп и Никита, погиб в темнице псковский монах Захар, низложены епископы Федор Добрый и Евфимий Вислень, изгнан из Ростова Маркиан, а Иван-Волк Курицын, Дмитрий Коноплёв и Иван Максимов были сожжены. По соборным приговорам 1490, 1494, 1504 сжигались и уничтожались книги еретиков. Репрессии начала 16 в. привели к ослаблению Е. Однако вместе с тем в начале 16 в. шёл процесс самоопределения еретиков по социальному составу. Продолжавшиеся в условиях конспирации еретические проповеди вызывали бурный протест со стороны апологетов воинствующего православия. Иосиф Волоцкий в 1511 писал великому московскому князю Василию III Ивановичу о том, что от еретических учений может погибнуть всё православное христианство.

Наибольшего развития Е. в России получили в середине 16 в. в Москве, Новгороде, Пскове, Твери, Заволжье, на Северной Двине. Впервые в еретическом движении наряду с горожанами, низшим духовенством, отдельными представителями дворянства приняли участие и крестьяне. Подъём движения в середине 16 в. был вызван глубокими сдвигами в социально-экономической и политической жизни страны. В обстановке городских восстаний и выступлений крестьян в деревне внутри движения наметилось размежевание на течения среди демократических слоев города и крестьянско-плебейское течение. Идеологом последнего выступил Феодосий Косой. Для созданного им «нового учения» характерны ярко выраженный антитринитаризм и радикализм социальных выводов: отрицались не только феодальная церковь с её иерархией, догматами и обрядами, но и вся система феодального господства и подчинения. Феодосии Косой выступал против войн и провозглашал равенство всех народов. Он отвергал авторитет церкви и выдвигал учение о «разуме духовном», противостоящем «человеческим преданиям», о «боге живых» и православном «боге мертвых». Ф. Косой считал «спасение» человека делом его собственных рук и отказывал богу в спасительной жертве. Он объявлял религию внутренним миром человека. Е. Феодосия Косого была вершиной русской еретической мысли. Официальные власти ополчились против Косого, но он избежал казни, укрывшись в Польше. Защиту интересов горожан взял на себя один из наиболее дальновидных представителей дворянства 16 в. — Матвей Баткин, также придерживавшийся антитринитарских взглядов, но более умеренный в социальных выводах. Анализируя Евангелия, Башкин отверг догмат о троице и признавал Христа простым человеком. Вследствие этого Башкин считал иконы подобными идолам и призывал заменить церковное покаяние отказом делать дурные дела. По доносу попа его схватили и заточили в монастырь. Новые веяния затронули даже писателей и деятелей культуры, далёких от того, чтобы сомневаться в догматах (И. С. Пересветов, Иван Федоров, Петр Мстиславец и др.). Подъём середины 16 в. был бурным, но кратковременным.

Воинствующие церковники при поддержке государственной власти подвергли вольнодумцев жестоким преследованиям. В 50-х гг. по инициативе митрополита Макария проводятся церковные соборы. Многие еретики были заключены в Соловецкий, Иосифо-Волоколамский и др. монастыри или казнены во время опричнины. Этот разгром губительно сказался на дальнейшем развитии русской общественной мысли и культуры. С именами еретиков связаны выдающиеся памятники права и всемирной истории (труды Ивана-Волка Курицына и Ивана Чёрного). Крупный вклад внесли они в создание демократического русского языка и грамотности. Е. дали толчок мощному культурному движению, в котором проходило самоопределение русской гуманистической мысли. В начале 18 в. основной комплекс идей, выработанных в середине 16 в., в том числе и антитринитарских, встречается в учении Дмитрия Тверитинова. С развитием капиталистических элементов Е. стали вырождаться в религиозное сектантство.

Лит.: Голубинский Е., История русской церкви. т. 2. М., ; Рыбаков Б. А., Воинствующие церковники XVI в., «Антирелигиозник», 1934, №3—4; Казакова Н. А. и Лурье Я. С., Антифеодальные еретические движения на Руси XIV — начала XVI вв., М. — Л., 1955; Зимин А. А., И. С. Пересветов и его современники, М., 1958; Клибанов А. И., Реформационные движения в России в XIV — первой половине XVI вв., М., 1960; Лурье Я. С., Идеологическая борьба в русской публицистике конца XV — начале XVI вв., М. — Л., 1960; Будовниц И. У., Монастыри на Руси и борьба с ними крестьян в XIV—XVI вв., М., 1966; Церковь в истории России (IX в. — 1917 г.), М., 1967.

В. И. Корецкий.

Церковь обладала не только неограниченной властью, но и бессметным количеством владений и значительными богатствами. Служители католической церкви умело навязывали обществу комплекс неполноценности и ничтожности перед Богом: именно с этой целью началось активное строительство знаменитых соборов, которые впечатляли своей грандиозностью и величественностью. Католические священники ревностно проповедовали своей пастве учение о том, что надо жить в бедности, так как это единственный способ получить божественную благодать, сами же купались в роскоши, проводили дорогие церковные обряды и активно собирали десятину с населения.

Как церковь боролась с еретиками?

Несмотря на деспотическую политику церкви, среди представителей крестьян и горожан появлялось все больше людей, которые ставили под сомнение верность ее учений. Они обвиняли духовенство в праздности, в отказе от бедности, и в непомерной трате денег. Католическое духовенство молниеносно отреагировало на религиозные бунтарства, и ответила суровыми репрессиями, которые несколько веков будоражили всю Европу.

Для борьбы католической церкви с еретиками была создана Инквизиция – тайный церковный суд, который на основе анонимных доносов, расправлялся с «посланниками дьявола на земле».

Судебный процесс сопровождался длительными жестокими, ужасающими пытками и заканчивался смертной казнью человека. Судопроизводство характеризовался отсутствием процедуры следствия. Зачастую судьи и обвинители даже не знали имени подсудимого, а обозначали их, как обвиняемый номер один, номер два, номер три… и т.д. Средневековая инквизиция всегда делегировала светским властям полномочие казнить еретиков, однако всегда контролировала то, чтобы приговор был приведен в исполнение.

Инквизиция и публичные сожжения

Смертная казнь проводилась путем публичного сожжения. Сожжение подозреваемых в ереси людей носили массовый характер. И если на первоначальной стадии жертвами святой инквизиции становились люди, которые были не согласны с классическими учениями церкви, то со временем категории отступников увеличивались в геометрической прогрессии. Привлекательные девушки и женщины обвинялись в колдовстве и порочных связях с дьяволом. Младенцы, родившиеся с физическими недостатками, считались детьми сатаны. И тех, и других ожидала неминуемая смертная участь. Семьи еретиков разорялись, их имущество пополам делили между собой государственное казначейство и духовенство.

Жертвами Инквизиционных процессов стали также научные деятели, первые астрономы, химики, физики, взгляды которых кардинальным образом расходились с учением церкви. Так знаменитый астроном Галилео Галилей смог избежать смерти на костре, только после того, как публично отрекся от учений Коперника.

Согласно подсчетам, огонь священной Инквизиции унес жизни более 12 миллионов жителей Европы, 98% из которых были невиновными.

Нужна помощь в учебе?


Предыдущая тема: Крестовые походы: причины и последствия
Следующая тема:&nbsp&nbsp&nbspФранция: долгий путь к единству: Капетинги, Людовик VI, Филипп II

К концу XV столетия положение русской православной церкви оказалось довольно сложным. После падения Константинополя в 1453 г. русская церковь окончательно стала самостоятельной и на ее отношения со светской властью извне никто уже не мог воздействовать. Наиболее дальновидные иерархи православной церкви стремились к укреплению великокняжеской власти и централизации государства как оплота самодержавства.
Вместе с тем внутри страны авторитет церкви был значительно поколеблен из-за обострения социальных противоречий. Протест социальных низов общества чаще всего выражался в религиозной форме. В наиболее крупных русских городах в XV в. появились так называемые еретики, деятельность которых была особенно опасна для церкви.
Новый подъем еретического движения произошел в конце XV в.

в Новгороде и был связан с деятельностью приехавшего из Литвы в 1471 г. еврея Скария (отсюда название — ересь жидовствующих, из-за схожести с иудаизмом). Эта ересь получила широкое распространение среди низшего новгородского духовенства. Самыми упорными гонителями еретиков стали архиепископ Новгорода Геннадий и видный церковный деятель, игумен и основатель Иосифо-Волоколамского монастыря Иосиф Волоцкий (Иван Санин). По имени последнего стало называться целое направление религиозной мысли.
Московский кружок еретиков составляли дьяки и купцы, возглавляемые приближенным Ивана III думным дьяком Иваном Курицыным. Они выступали за усиление великокняжеской власти и ограничение церковного землевладения, настаивали на том, что каждый человек без посредничества церкви может общаться с Богом. В 1490 г. на церковном соборе еретики были осуждены и прокляты. Сторонники ереси жидовствующих были высланы из Москвы, а в Новгороде их подвергли унизительной расправе.
В церковной среде не было полного единства по отношению к еретикам. Так, оппонентами иосифлян выступали так называемые нестяжатели во главе со старцем Кирилло-Белозерского монастыря Нилом Сорским. Нестяжатели, например, считали, что с еретиками следует полемизировать, а не расправляться, и что подлинное служение церкви надо исполнять через аскетический образ жизни, «нестяжанием» земных богатств и владений. Некоторое время Иван III склонен был поддерживать нестяжателей.
Но на церковном соборе 1503 г. воинствующие иосифляне оказали упорное сопротивление в вопросе об отказе церкви от землевладения. А уже на следующий год новый церковный собор приговорил еретиков к смертной казни. Московский кружок Курицына был уничтожен. Так начал складываться союз светской власти с наиболее ортодоксальной частью церковников во главе с Иосифом Волоцким, который провозглашал «священство выше царства», а устои православия — условием существования самодержавия.

Происхождение христианства

Ранние ереси

В процессе становления церковного аппарата и установления канона руководители христианских общин всё решительнее и решительнее отказывались от социально-политической направленности раннего христианства. Это вызывало со стороны значительной части христиан протест, находивший своё выражение в виде различных ересей. Естественно, что первые христианские ереси могли возникнуть не раньше середины II в., так как до того времени отсутствовали и церковь и принятое вероучение. От многочисленных последующих еретических учений ереси II в. и частично III в. отличаются тем, что они выступали против устанавливаемых, а не уже установленных положений христианской догматики.

Несмотря на существенные различия в характере отдельных ранних ересей, все они имели кое-что общее. Все эти ереси выступали против епископата. Большинство из них в той или иной форме отстаивало идеи первоначального христианства. Социальной опорой массовых еретических движений были, насколько это можно проследить по дошедшим до нас скудным источникам, низы христианских общин: рабы, вольноотпущенники и свободная беднота. Ранние ереси принято подразделять на три большие группы: монтанизм, иудео-христианство и гностицизм; последние две в свою очередь делились на множество подгрупп.

Монтанизм возник в Малой Азии и пользовался здесь наибольшим успехом. Однако сторонники этой ереси имелись и в Африке, Риме, Галлии и на Балканах. В частности, на сторону монтанизма перешёл и крупнейший христианский писатель западной половины империи Тертуллиан (конец II — начало III в.). Основатель этой ереси Монтан выступил со своим учением в 157 г. Содержание ереси излагает достаточно чётко Иероним (I, 188).»У нас, — пишет он, — первое место занимают епископы; у них епископы стоят на третьем месте, а первое занимают патриархи города Пепузы во Фригии (область в Малой Азии) и второе — так называемые соучастники». Монтанисты призывали своих приверженцев чаще поститься, отказываться от брачной жизни и, бросив всё имущество, отправляться в Пепузу, чтобы, таким образом, ускорить наступление царства небесного. Они сохранили также старый христианский обычай совершать совместные трапезы. В движении монтанистов большую роль играли пророки, в том числе и женщины. Церковь в то время уже не допускала женщин в состав клира и сохранила право пророчествовать только за клириками. И аскетизм, и отрицание епископата, и страстное ожидание второго пришествия — всё это показывает, что монтанизм опирался прежде всего на «бедных, сирот и вдов» (Евсевий, Церковная история, V, 18). Ересь монтанистов, несмотря на суровые репрессии христианских императоров, просуществовала до VIII в.

В группу иудео-христианских ересей входят эбиониты, назареи и элксаиты. Сторонники этих ересей старались теми или иными путями найти компромисс между иудаизмом и христианством. Соблюдая все ритуальные предписания иудаизма, в том числе и празднование субботы, а не воскресенья, главная из иудео-христианских сект — эбиониты — считала Иисуса «бедным и обыкновенным человеком, который только за усовершенствование нрава признан праведным и родился от сочетания мужа с Марией» (Евсевий, Церковная история, III, 27). Эбиониты (по-древнееврейски «бедняки») могли пользоваться поддержкой, очевидно, только среди христиан еврейского происхождения.

По мере того как христианство рвало с иудаизмом и обращалось со своей проповедью главным образом к «язычникам», влияние эбионитов всё более падало. Другие иудео-христианские секты придерживались примерно тех же взглядов, что и эбиониты.

Гностицизмом называлось не только христианское, но и языческое мистическое учение о таинственных путях познания («гносис» по-гречески «знание») сущности бога. Отправляясь от положения, что совершенный во всех отношениях бог не может иметь никаких прямых контактов с созданным по его воле греховным материальным миром, гностики измышляли громадное количество всяческих промежуточных небесных существ — зонов. Согласно Иринею («Опровержение ересей», I, 11), гностик Валентин учил, что из первой пары зонов, из Неизречённого и Молчания, возникла следующая пара: Отец и Истина. Эти зоны создали новую пару: Слово и Жизнь, которая в свою очередь породила Человека и Церковь. Одним из таких зонов был Христос. Таким образом, гностики фактически отрицали человеческую сущность Ииуса и выступали против евангельского мифа о богочеловеке. Учение гностиков, слишком явно направленное против иудейских корней христианства, угрожало расколом, в то время как зарождавшаяся церковь стремилась к компромиссу между основными течениями внутри христианства.

Критика гностиками евангельского мифа о богочеловеке подрывало наиболее действенное оружие христианской проповеди в массах, абсолютно безразличных к философским спекуляциям гностиков. Вот почему церковь, заимствовавшая довольно много от гностиков, всё же вынуждена была в конце концов осудить это учение, как еретическое.

Обзор основных еретических учений II в. показывает, что раннее христианство возникло не из общины апостолов, как это утверждает церковная традиция, а формировалось в процессе ожесточённой борьбы за существование между многочисленными сектами. Ереси II в. выступали, как правило, не против, а именно в защиту верований своих предшественников — древнейших христианских общин времени Откровения Иоанна. От этих верований отказывалась зарождавшаяся церковь, которая стремилась к примирению с императорской властью.

Вопрос об истинности того или иного толкования Священного писания решает церковный собор. В случае, если последователи учения, признанного собором ложным, не отрекаются от него, они считаются еретиками и изгоняются из лона церкви. Возникновение еретических движений в христианстве относится к первым векам его существования.

Еретики не пытались менять текст Священного писания, они лишь трактовали его иначе, чем это было принято официальной церковью. Текстов, принадлежащих самим еретикам, сохранилось крайне мало: они тщательно уничтожались их преследователями, а зачастую и просто не записывались. Главным источником для изучения взглядов еретиков оказываются послания их обличителей и решения церковных соборов, их осудивших. В Древней Руси первые еретические учения появляются в начале XIV в. Самое мощное из них — ересь стригольников. Значение этого термина не выяснено. Одни исследователи считают, что ересь получила свое название от стригалей шерсти, другие — что у стригольников существовал особый обряд пострижения (посвящения), если учесть, что среди стригольников было немало низших церковнослужителей, которые крайне негативно относились к священникам и сами претендовали на проведение службы.

О ереси стригольников, возникшей сначала в Пскове в первой половине XIV в., а потом перекинувшейся и в Новгород, известно из посланий митрополита Фотия и константинопольского патриарха Нила. Сохранилась также запись в летописи о казни в 1375 г. трех стригольников в Новгороде, имена двух из них — дьякон Микита и дьякон Карп. Они обличали церковную иерархию за нетрудовые доходы, мздоимство и безнравственность и поэтому отрицали истинность таинств причастия и исповедь, полагая, что безнравственные священники не могут быть носителями «божественной благодати». В ереси стригольников отразилось стремление части горожан к «дешевой церкви». Кроме того, ими подвергалась сомнению истинность представлений о загробной жизни. В результате преследований со стороны церкви и государства ересь стригольников в XV в. исчезает. Если о богословской стороне этой ереси известно очень мало и в ней четко прослеживается лишь обращение к раннехристианскому аскетическому идеалу, то об учении так называемых жидовствующих, или новгородско-московской ереси XV в., можно сказать уже больше.

Все еретические учения очень условно можно разделить на два вида — антитрини-тарные, т. е. неортодоксально трактующие проблему соотношения трех ипостасей Троицы, и христологические — толкующие соотношения божественного и человеческого начал в Иисусе Христе. При такой классификации новгородско-московская ересь может быть отнесена к числу антитринитарных. Ее проповедники отрицали догмат троичности как противоречащий догмату о единобожии, критикуя, таким образом, один из христианских догматов с точки зрения наивного рационализма. По свидетельству одного из самых активных обличителей ересей, Иосифа Волоцкого, в еретичество этих людей свел еврей («жидовин») Схария, приехавший в Новгород из Литвы. «Открыл» ересь новгородский архиепископ Геннадий. Начавшиеся преследования побудили вождей движения — попа Алексея и Наума перебраться в Москву, где в середине 80-х гг. XV в. образовался московский кружок еретиков. Но если в Новгороде ересь распространилась среди рядовых священников и клирошан, то в Москве ересь привлекла великокняжеских чиновников и купцов. К этому кружку первоначально благоволили Иван III и его сноха Елена Волошанка. Еретики интересовались сочинениями, трактующими вопросы логики, астрономии, грамматики. Предметом особой дискуссии оказался вопрос о конце света, который на Руси ожидали в 1492 г. от Рождества Христова (семитысячном от сотворения мира). Вера в возможный конец света была столь велика, что даже Пасхалия (календарь празднования Пасхи) была рассчитана только до 1492 г. Еретики же утверждали, что конца света в этом году не будет, высказывая сомнения в его возможности вообще. Важным положением в учении московских еретиков было представление о свободе человеческой воли. «Лаодикийское послание» дьяка Федора Курицына начинается словами: «Душа самовластна — заграда (ограда) ей вера».

Со стригольниками жидовствующих роднило отрицание церковной иерархии, но московские еретики критиковали и институт монашества, считая его человеческим, а не Божественным преданием. Собор 1490 г. осудил часть еретиков, их отправили в Новгород, где архиепископ Геннадий, следуя примеру испанской инквизиции, подверг их подобию аутодафе: их провели по городу в дурацких берестяных колпаках, которые у них на головах и сожгли, с надписью на груди «Сатанинское воинство», после чего били плетьми и отправили в заточение по монастырям. Московский кружок в это время уцелел и был осужден собором в 1504 г., по его приговору трое еретиков — Иван Волк Курицын (Федор Курицын к тому времени умер), Митя Коноплев и Иван Максимов — были в деревянных клетях сожжены на льду Москвы-реки.

Новый этап в истории русских ересей начинается в середине XVI в., когда стало известно о еретических взглядах дворянского сына Матвея Башкина и беглого холопа Феодосия Косого. Ересь Матвея «обнаружил» дьяк Посольского приказа Иван Висковатый, который, вероятно, в тот момент намеревался уничтожить не столько Матвея, сколько священника Благовещенского собора Кремля Сильвестра, участника так называемой «Избранной рады», который о взглядах Башкина знал. Однако Сильвестр сумел оправдаться, а Матвея Башкина, доведшего принцип христианского равенства людей пред Богом до равенства социального (он уничтожил кабальные записи своих холопов), отправили в заточение в Волоколамский монастырь. На соборах 1553—1556 гг. осуждалась ересь не только М. Башкина, но и Феодосия Косого, который в 40-е гг. XVI в. бежал в Заволжье и там начал проповедовать свое «новое учение».

В богословском плане ересь Феодосия может быть отнесена к числу христологических, поскольку он настаивал на том, что Иисус Христос — человек, принесший миру истинное учение. То была одна из самых радикальных русских средневековых ересей, которую многое роднит с протестантизмом. Не случайно в Литве, куда Феодосию и части его последователей удалось бежать, она была воспринята как одна из крайне протестантских. Отрицая не только церковную иерархию, но и всякую иерархию вообще и не признавая церковного представления об искупительной жертве Христа, он учил добиваться истины на земле «разумом и мужеством». Косой не верил в святость и чудеса, призывал не поклоняться иконам и мощам, считал монашеский идеал заблуждением. Реформаторские призывы Феодосия Косого нашли отклик у простого народа и привели к возникновению феодосианских общин, построенных на принципах раннехристианского социального равенства.

Средневековые ереси расшатывали устои церкви, сеяли зерна сомнения у прихожан в истинности вероучения, за что еретики вызывали ненависть у воинствующих деятелей официальной церкви.

предыдущая глава К оглавлению следующая глава

Об отрицании Церкви

Одним из важных разделов православной догматики и богословия является учение о Церкви. Если времена двух первых Вселенских Соборов были эпохой тринитарных споров, когда в постановлениях Никейского и Константинопольского Соборов выкристаллизировалось из Священного Писания и Предания православное учение о Святой Троице, а время последующих Соборов, включая последний, VII Никейский Собор, — эпохой христологии, когда учение о Христе, органически содержавшееся в Евангелии, приняло форму догмата, то последние века выдвинули на первый план богословских изысканий экклезиологические проблемы. Учение о Церкви — это основная граница, разделяющая православный и неправославный мир. Учение Церкви о Церкви остается невыясненным для многих христиан и поэтому вызывает частые сомнения и недоумения. Одни отождествляют Церковь с церковнослужителями и священнослужителями и на основании их этического и интеллектуального уровня делают свои выводы о самой Церкви (это примитивное конкретное мышление); другие, напротив, смотрят на идею Церкви как на абстракцию, и поэтому произвольно манипулируют тезисами и текстами, не считаясь с Церковью как с исторической реалией. (Для таких взглядов характерен адогматизм, а в последнее время экзистенциализм.) Понятие о Церкви то расширяется до пределов космоса (оригенизм и софиология: «Церковь — это литургисающий космос», С. Булгаков), то сужается до пределов общины: секты и группы верующих во Христа (протестантизм), то прилагается к любой религии независимо от ее содержания вплоть до сатанических религий (суперэкуменизм и теософия), то признается одна будущая небесная Церковь, членами которой могут стать люди различных конфессий и даже неверующие, в зависимости от их нравственного уровня (либеральное христианство). Здесь религия сводится к понятию нравственности, этики и, теряя догматическое содержание и мистическую глубину, низводится до утилитарных норм поведения. Центром такой религии становится не Бог, а человеческое общество; целью — не богообщение, а польза, которую личность может принести коллективу.

Такая безрелигиозная религия может действовать под маской нетрадиционного христианства. Современная интеллигенция, будучи преимущественно интеллигенцией технократической, лишенная традиций и аристократизма прежних поколений, склонна в своей значительной части игнорировать или отвергать Церковь. Для нее Церковь представляется антиподом свободы, системой запретов, в рамках которой не может проявляться индивидуальное творчество тех, кто желает экспериментировать с религией, как физики в своих лабораториях. Принцип иерархии, подчиненности, необходимый для борьбы с эгоизмом и своими страстями, им чужд. Напротив, они привыкли смотреть на человеческий рассудок как на универсальный инструмент, который может своими силами вскрыть все тайны бытия физического и духовного миров, поэтому они склонны, едва соприкоснувшись с религией, повторить слова Уитмена: «Скажи мне, кто прошел дальше всех, чтобы мне пройти еще дальше». Если им не удается превратить Церковь в полигон для испытания своих изобретений и идей, то такие попутчики вскоре порывают с ней и называют себя «свободомыслящими христианами» или «христианами для себя». Затем у них начинается полоса богостроительства, а если находятся сообщники, то церковного строительства.

Близко к ним стоят модернисты, которые не отрицают Церковь, но считают ее эволюционирующим организмом и поэтому стараются приспособить к вкусам и понятиям современного им общества. В этом случае не мир идет за Церковью, а Церковь идет за миром. У экспериментаторов и модернистов не хватает религиозной интуиции, чтобы отличить вечное от временного, духовное от материального, не хватает культуры мысли, чтобы увидеть предел и границы возможностям человеческого разума, за которыми простирается область тайны и веры, не хватает нравственного чувства, чтобы ощутить и понять свою греховность, необходимость изменить себя по идеалу Церкви, а не Церковь изменить по своему подобию. У них не хватает аристократизма духа, чтобы оценить значение преемственности и традиции. В настоящее время нередко можно услышать вопрос: «Я верю в Бога и принимаю Евангелие. Зачем нужна Церковь?»

Всякий организм может существовать только в своей жизненной среде, вне ее он погибает. Церковь — это жизненная среда христианина, это духовная атмосфера, которой он дышит. Церковь — это мистическое тело Христа Спасителя. Церковь земная и Небесная неразрывно соединены друг с другом в Духе Святом. В земной Церкви открывается Небесная Церковь; она реально присутствует в каждом богослужении. Церковь — это царство Божие, начинающееся на земле и продолжающееся в вечности. Церковь всегда обращена к вечности, она приготовляет человека для вечности. Церковь в апокалиптических пророчествах представлена в образе Матери, рождающей в муках ребенка. Церковь в муках и боли рождает каждого христианина для вечной жизни. Онтологический аспект Церкви — это Церковь как реализация Божественных обетований, как динамика духовной жизни, как поле Божественных сил и энергий, в которое включается человеческая душа.

Церковь — это единство любви человека к Богу и людей друг к другу. Здесь психологический аспект Церкви. У человека есть потребность к общению: собираются вместе родные, сходятся друзья; первые — в знак солидарности, вторые — в силу общности взглядов и интересов. Человек ощущает в этом общении душевную помощь и поддержку. С друзьями горе становится более легким, а радость увеличивается. Если человек делится с друзьями тем, что имеет, то становится как бы богаче, если прячет это от других для себя, то становится беднее. С друзьями его жизнь как бы расширяется, становится более полной и емкой. А Церковь — это воплощение высшей духовной любви в главных ее проявлениях: в молитве и таинствах.

В искреннем общении с друзьями образуется некое поле единства, которое продолжает связывать их даже на расстоянии. В Церкви это — поле благодати Божией и единство веры, высшая форма реализации любви в общей молитве и в мистическом соучастии в таинствах. Церковь — это световой круг, за пределами которого лежит мир с его нераскаянными грехами и страстями, с его эгоизмом, бегущим от Бога в область хаоса, в никуда.

Многие недоумевают: «Зачем нужна совместная молитва? Дома наедине с самим собой молиться спокойнее, легче и лучше». Церковь — это единство в молитве. Малые капли дождя собираются в один поток, под мощным напором которого не могут устоять даже каменные глыбы. Свет множества свечей сливается в одно сияние, озаряющее огромное пространство храма. Молитва Церкви — это световой столб, устремленный к небу, молитва одного человека — это только вспыхнувшая искра. Но церковная молитва больше, чем молитва всех людей, находящихся в храме, которая вменяется каждому как его собственная молитва. В храме вместе с людьми молятся святые и Ангелы, поэтому в богослужении участвует вся полнота Небесной и земной Церкви. В этом тайна Церкви.

Духовная жизнь — это непрестанная битва с силами ада, с духом мира и со своими страстями. В Церкви христианин чувствует себя как в непобедимом войске, вне Церкви он один выходит на сражение с демоническими силами греха и зла. Храм — это духовная скала, вершина которой касается неба. В храме, не сливаясь, а взаимно проникая друг в друга, соединяются три сферы духовного мира, именуемые небом, космосом и преисподней. В храме пространство трех миров как бы предельно сжато до плотности большей, чем плотность алмаза. В качестве примера возьмем популярную в наше время космогоническую гипотезу о первичном сверхплотном веществе, из которого, по этой теории, образовался космос; объем его был таков, что вся метагалактика могла бы уместиться на ладони. Для нас это, конечно, только образ той концентрации пространства и времени, когда вся священная история и вся вселенная (видимый и невидимый миры) пребывает в храме не как в своей модели, а реально. В храме время в циклах и ритмах богослужения принимает свойство вечности, а вечность открывается в человеческом сердце через соприкосновение с благодатью. Встреча души со Христом в молитве и таинствах Церкви — этот поразительный опыт вечности — открывается человеку как новая жизнь, где все иное, неведомое и неповторимое.

Многие не понимают смысла церковных обрядов. Это знаковая система, особый символический язык, в котором заключено и зашифровано Божественное откровение, это — мистическое в!идение христианскими подвижниками духовного мира и путь к этому в!идению; то, что в Библии написано словами, в храме воплощается в символах и обрядах.

Не только с мистической, но даже с утилитарно-психологической точки зрения храм выделяется как место, специально посвященное молитве и богослужению, отличающееся от мирских жилищ с их земным бытом, где на самих вещах лежит печать тревог и забот их хозяев, где обычная обстановка, по закону ассоциативных связей, погружает мысль в круговорот земных дел и забот.

Храм — это место, где каждый предмет является священным символом, напоминает о вечности. Церковь — духовное училище. Те, кто сомневается в необходимости Церкви, забывают, что свое образование или профессию они получили не в своей комнате, а в школах и училищах, получили знания от своих учителей. Основа всякого учения — это преемственность. Необходимо не только знание, но и наличие методов и традиций, согласно которым эти знания передавались бы ученикам. С гностической стороны Церковь — это непрерывный световой поток духовных знаний, идущий от Христа через Апостолов и их преемников. Вне Церкви этот свет, проходя через призмы человеческого восприятия, раздробился бы и затем погас. Кто из людей полностью мог усвоить Божественное откровение и передать потомкам во всей чистоте духовный свет?

Нам могут возразить, что имеется Библия как Слово Божие. Но сама Библия понимается неадекватно. Церковь хранит толкование Библии, восходящее к апостольскому преданию, и богослужение как аналог Библии. Вне Церкви не только затемняется и теряется смысл Священного Писания, но вне Церкви ветхозаветной и новозаветной не существовало самого свода библейских книг; вне Церкви не могло бы произойти разделения книг на канонические, неканонические, апокрифические.

Вне Церкви не был бы составлен святоотеческий комментарий этих книг, так как не существовало бы экзегетических и герменевтических традиций. Каждому предоставлялось бы понимать Библию по мере сил и знаний, которые всегда недостаточны, а также под воздействием своих страстей и гордыни, которые часто властвуют над рассудком. Такой человек оставался бы в кругу своих собственных представлений без объективных ориентиров. Вне Церкви христианство превратилось бы в аморфное, расплывчатое учение, не существовало бы догматики как различия метафизической истины от метафизической лжи. Тот, кто не предает значения догматам, забывает, что каждый догмат — это истина, напоенная вечным светом, которая вносит в душу и сознание человека жизнь и свет, делает ее способной к богообщению. Ложные догматы — это искаженное представление о Божестве, ложь против Бога, которая вводит в душу и ум смерть и распад, а ересь — это инъекция яда, впрыснутая в главный нерв человеческого сознания. Вне Церкви не было бы различия между мировоззренческой истиной и ложью, Православием и ересью. Вне Церкви не существовало бы знакового языка икон, обрядов, священных предметов храма, самого богослужения, объединяющего людей в ее едином сердце. Вне Церкви люди с духовными и мистическими потребностями принуждены были бы создавать свои собственные знаковые индивидуальные системы, которые, возможно, фиксировали бы образы их подсознания, придавая этим образам сакральное значение. Религиозное искусство вне Церкви выродилось бы в абстракцию или в поэтические иллюстрации — аллегории индивидуальных состояний; при этом демонические образы, всплывающие из недр подсознания, из глубин души, могли бы восприниматься как видения духовного мира. Вне традиций священные символы, оторванные от корня, искажались бы и заменялись новыми, а так как человек по своей греховности и страстности ближе к демоническому миру, чем к небу, то эти знаки и образы стали бы проявлением демонофилии, как в современном авангардном искусстве.

Народ в световом поле Логоса превращается в Церковь, в духовное тело, объединенное любовью и верой, единой целью и общностью средств (священной символикой). Народ вне Логоса превращается в толпу, живущую концентрированными страстями и импульсами своего темного подсознания. В Церкви человек созидается как личность (духовно-нравственная монада), вне Церкви высшей ценностью объявляется или безличностный коллектив, или индивидуальность. Личность — это выявление и реализация целевой идеи человека, то, что сближает людей между собой. Индивидуальность — это те свойства человека, которыми он отличается от другого; характерно, что у современных светских философов понятие личности слилось с гиперболизированной индивидуальностью и внецерковное религиозное искусства занято поисками возможностей выявления и отражения индивидуальности или замещения ее абстракциями. Одним из средств этого служит гиперболизированный смех и гиперболизированный ужас — атрибуты демона.

предыдущая глава К оглавлению следующая глава

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *