Диккенс оливер твист

Диккенс оливер твист

В начало

Ответ на кроссворд из 7 букв — диккенс

Автор пьесы «Наш общий друг
Автор романа «Оливер Твист» (диккенс)
Англ.

писатель (диккенс)
Английский писатель (диккенс)
Английский писатель 19 в., имя Чарльз, роман «Приключения Оливера Твиста (диккенс)
Английский писатель. (фамилия) (диккенс)
Английский писатель. Написал роман «Оливер Твист (диккенс)
Известный английский писатель (диккенс)
Классик литературы (диккенс)
Очерк C. Цвейга (диккенс)
«Приключения Оливера Твиста» (писатель) (диккенс)
Английский классик, так и не окончивший начальной школы (диккенс)
Английский классик, чей дух пронизывает комедию «Приходи на меня посмотреть» (диккенс)
Английский писатель Чарльз … (диккенс)
Английский писатель, автор романа «Большие ожидания» (диккенс)
Английский писатель, автор романа «Дэвид Копперфилд» (диккенс)
Английский писатель, автор романа «Крошка Доррит» (диккенс)
Английский писатель, автор романа «Наш общий друг» (диккенс)
Английский писатель, автор романа «Оливер Твист» (диккенс)
Английский писатель, автор романа «Посмертные записки Пиквинского клуба» (диккенс)
Английский писатель, автор романа «Тяжелые времена» (диккенс)
Английский писатель, автор романа «Холодный дом» (диккенс)
Классик, чьи лекции Лев Толстой посещал в Англии (диккенс)
Кто из английских классиков запивал глотком горячей воды каждые из 50 написанных им строк? (диккенс)
Кто из английских классиков каждый год сжигал в костре адресованные ему письма? (диккенс)
Очерк австрийского писателя С.Цвейга (диккенс)
«папа» Оливера Твиста (лит.) (диккенс)
Английский писатель (1812-1870, «Посмертные записки Пиквикского клуба», «Приключения Оливера Твиста», «Домби и сын», «Дэвид Копперфилд») (диккенс)
Оливер …, мальчик из сиротского приюта, герой знаменитого романа Диккенса (диккенс)
Чарлз (1812—70) английский писатель, «Очерки Боза», романы «Посмертные записки Пиквикского клуба», «Приключения Оливера Твиста», «Николас Никльби», «Мартин Чезлвит», «Лавка древностей», «Рождественские повести», «Домби и сын», «Дэвид Копперфилд» (диккенс)
крупнейший английский писатель викторианской эпохи, гений английской словесности (диккенс)
очерк С. Цвейга (диккенс)
Английский писатель XIX века, автор романов:»Посмертные записки Пиквикского клуба», «Приключения Оливера Твиста», «Николас Никльби», «Мартин Чезлвит», «Лавка древностей», «Рождественские повести», «Тайна Эдвина Друда» и др (диккенс)
«Приключ. Оливера Твиста» (писатель) (диккенс)
Похожие:

(c) База Бушмена: ответы на сканворды и кроссворды 2019


«– Не бойся! Мы из тебя не сделаем писателя, раз есть возможность научиться какому-нибудь честному ремеслу или стать каменщиком.
– Благодарю вас, сэр, – сказал Оливер».
«Приключения Оливера Твиста»
Однажды Диккенса попросили рассказать о себе, и он рассказал так:
«Я родился седьмого февраля 1812 года в Портсмуте, английском портовом городе. Отец мой по долгу службы – он числился в расчетной части Адмиралтейства – был вынужден время от времени менять место жительства, и таким образом я двухлетним ребенком попал в Лондон, а шести лет переехал в другой портовый город, Чатам, где прожил несколько лет, после чего снова вернулся в Лондон вместе со своими родителями и полдюжиной братьев и сестер, среди которых я был вторым. Свое образование я начал кое-как и безо всякой системы у священника в Чатаме, а закончил в хорошей лондонской школе, – длилась учеба недолго, так как мой отец был небогат и мне рано пришлось вступить в жизнь. Свое знакомство с жизнью я начал в конторе юриста, и надо сказать, что служба показалась мне довольно убогой и скучной. Через два года я оставил это место и в течение некоторого времени продолжал свое образование сам в Библиотеке Британского музея, где усиленно читал; тогда же я занялся изучением стенографии, желая испытать свои силы на поприще репортера – не газетного, а судебного, в нашем церковном суде. Я хорошо справлялся с этим делом, и меня пригласили работать в «Зеркало парламента». Затем я сделался сотрудником «Утренней хроники», где работал до появления первых выпусков «Пиквикского клуба»… Должен вам признаться, что в «Утренней хронике» я был на хорошем счету благодаря легкости пера, моя работа весьма щедро оплачивалась, и я расстался с газетой только тогда, когда Пиквик достиг славы и популярности».

Так ли было на самом деле? Давайте отправимся в музей Диккенса.
Диккенс тоже нередко менял место жительства, как и его отец, правда, по другим причинам, о которых мы скажем позднее. Многих диккенсовских адресов уже не существует. Их потеснили новые здания. Дом, в котором писатель прожил последние пятнадцать лет своей жизни, занят теперь детской школой. А музей находится в том самом доме, в Лондоне на Даути-стрит, где Диккенс поселился именно после того, как «Пиквикский клуб» принес ему славу и средства, достаточные для того, чтобы арендовать дом.
В музее восстановлена прежняя обстановка. Все, как во времена Диккенса. Столовая, гостиная, камин, кабинет, письменный стол, даже два письменных стола, потому что сюда привезли еще и тот стол, за которым Диккенс трудился последние пятнадцать лет и за которым работал даже в самое последнее утро. А это что такое? У стены в углу стоит маленькое окошко, величиной с форточку. Да, стоит. Грубая, корявая рама с мутным стеклом – из другого дома. Зачем же она попала в музей? Вам разъяснят: в это окошко смотрел маленький Диккенс… Позвольте, когда и где это было – в Портсмуте или в Чатаме? Нет, в Лондоне, только на другой улице, у северной окраины города. Окошко маленькое и тусклое, это был полуподвальный этаж.

Семья Диккенсов жила тогда в очень стесненных обстоятельствах. Ведь отец находился в тюрьме!..
А что рассказывал о себе Диккенс? «Отец был небогат», – когда надо бы сказать: «Отец сел в тюрьму за долги и оставил семью совершенно без средств». «Мне рано пришлось вступить в жизнь»… Если расшифровать эти слова, то получится: «С двенадцати лет я вынужден был зарабатывать себе на хлеб». «Знакомство с жизнью начал в конторе юриста» – здесь просто пропуск, заполнить который надо так: «Начал работать на фабрике».
Прежде чем вести судейские протоколы или записывать речи свидетелей, Диккенс наклеивал ярлыки на банки с ваксой и если работа в адвокатской конторе казалась ему, как сам он говорит, скучной, то что же думал юный Диккенс о фабрике ваксы? «Никакими словами нельзя было передать мои душевные муки» – так вспоминал он об этом. Ведь работали тогда – даже дети! – по шестнадцать часов в день. По его собственным словам, и в зрелые годы Диккенс не мог заставить себя пройти мимо дома возле Чарринг-Кросс, где когда-то помещалась фабрика. И уж конечно, умалчивал он о бедности, тюрьме и ваксе, говоря с друзьями и тем более когда рассказывал о себе в печати. Поведал Диккенс об этом только в специальном письме, никуда не посланном – адресованном будущему биографу. И лишь после смерти Диккенса, да и то в смягченном виде, узнали читатели, что писатель на себе испытал злоключения своих героев, тех, на чью долю выпадает труд с малых лет, унижения, страх за будущее.

Хангерфордские лестницы. Неподалеку от этого места находилась фабрика ваксы Уоррена, где работал Ч. Диккенс.
Сам писатель описывал помещение для работы так: «Это было ветхое, полуразвалившееся строение, примыкавшее к реке и наполненное крысами. Его обшитые панелью комнаты, его изгнившие полы и ступени, старые серые крысы, кишащие в погребах, их вечный писк и возня на лестницах, грязь и разрушение — всё это встает перед моими глазами, как будто я нахожусь там. Контора помещалась в первом этаже, откуда открывался вид на угольные баржи и на реку. В конторе была ниша, где я сидел и работал».
Почему же Диккенс скрывал свое прошлое? Таков был мир, в котором он жил и писал книги. Сословная спесь, главное – положение в обществе – Диккенсу приходилось со всем этим считаться. Даже адреса он иногда менял, снимая новую квартиру, ради репутации. А собственный дом, загородный, в окрестностях Чатама, тот дом, где он умер и где теперь пансион для девочек, Диккенс приобрел во исполнение своей мечты, зародившейся у него еще в детские годы. «Вот вырастешь и, если выйдет из тебя толк, купишь себе такой особняк», – сказал ему однажды отец, когда они еще жили в Чатаме. Сам Диккенс-старший в жизни никогда особенно не трудился и толка из него не вышло, но мальчик усвоил как само собой разумеющееся: человек ценится на деньги, по его собственности. А как гордился Диккенс знакомством со знаменитостями: росла его слава и даже сама королева пожелала его видеть! Мог ли он, прогуливаясь с друзьями по парку на окраине Лондона, сказать им, что здесь прошло его детство? Нет, не на бархатистых лужайках, а рядом с парком, в Кемден Тауне, где ютились они в полуподвальном этаже и дневной свет проникал туда через тусклое оконце.

Баночка из-под ваксы фабрики Уоррена образца 1830 года.
Художника, который делал рисунки к его произведениям, Диккенс как-то провел по Лондону, показывая ему дома и улицы, попавшие на страницы его книг. Побывали они на постоялом дворе, где когда-то была написана первая страница «Пиквикского клуба» (теперь там поставлен бюст Диккенса), на почтамте, откуда отправлялись дилижансы (в них разъезжали диккенсовские персонажи), заглянули они даже в воровские притоны (Диккенс ведь и там поселил своих героев), но фабрика ваксы возле Чарринг-Кросс в эту экскурсию не вошла. Что поделаешь, в те времена даже профессия писателя еще не считалась особенно почтенной. И сам Диккенс, который заставил уважать писательское звание, очень часто ради того, чтобы придать себе больше веса в глазах общества, называл себя «человеком со средствами».
Понятно, «человеку со средствами» вспоминать о своем трудном прошлом не подобало. Зато Диккенс-писатель черпал из воспоминаний материал для книг. К памяти своего детства привязан он был настолько, что подчас кажется, будто время для него остановилось. Диккенсовские персонажи пользуются услугами почтовых дилижансов, а между тем современники Диккенса путешествовали уже по железной дороге. Конечно, время не стояло на месте для Диккенса. Он сам своими книгами приближал перемены. Тюремные и судебные порядки, условия учебы в закрытых школах и труда в работных домах – все это менялось в Англии под давлением общественного мнения. А оно складывалось и под впечатлением от произведений Диккенса.
Замысел «Пиквикского клуба» Диккенсу был подсказан и даже прямо заказан двумя издателями, которые хотели, чтобы молодой наблюдательный журналист (они читали его отчеты и очерки) делал подписи к смешным картинкам. Диккенс предложение принял, но, чтобы подписи стали целыми историями, а рисунки – иллюстрациями к ним. Тираж «Записок Пиквикского клуба» поднялся до сорока тысяч экземпляров. Такого еще не бывало ни с одной книгой. Успеху способствовало все: занимательный текст, картинки и, наконец, форма издания – выпусками, брошюрками, небольшими и недорогими. (Ныне коллекционеры платят огромные суммы для того, чтобы собрать все выпуски «Пиквикского клуба», и лишь немногие могут гордиться тем, что имеют все выпуски, размером и зеленым цветом обложки похожие на школьные тетрадки.)
Все это не ускользнуло от внимания других издателей, и один из них, предприимчивый Ричард Бентли, сделал Диккенсу новое заманчивое предложение стать редактором ежемесячного журнала. Это значило, что каждый месяц, помимо подготовки различных материалов, Диккенс будет помещать в журнале очередную порцию своего нового романа. Диккенс и на это согласился, и так в 1837 году, когда «Записки Пиквикского клуба» еще не были закончены, уже были начаты «Приключения Оливера Твиста».
Правда, успех чуть было не обернулся катастрофой. Диккенс получал всё новые предложения и в конце концов попал, по его собственным словам, в кошмарную ситуацию, когда одновременно должен был трудиться над несколькими книгами, не считая мелкой журнальной работы. А это все были денежные контракты, за невыполнение которых можно было попасть под суд или по крайней мере оказаться должником. Диккенса выручили два первых издателя, они его выкупили у конкурирующей фирмы, вернув аванс, который Диккенс получил за «Оливера Твиста».
Персонажами «Пиквикского клуба» была прежде всего компания состоятельных джентльменов, спортсменов в душе, любителей времяпрепровождения приятного и полезного. Им, правда, иногда приходилось нелегко, и сам достопочтенный мистер Пиквик попал, в силу собственной нерасчетливости, сначала на скамью подсудимых, а потом за решетку, но все-таки общий тон похождений друзей-пиквикистов был жизнерадостный, просто веселый. Книга населена была в основном чудаками, а с чудаками, известно, чего только не случается. Книга об Оливере Твисте, вышедшая в 1838 году, приводила читателей совсем в иную «компанию», настраивала на другой лад. Мир отверженных. Трущобы. Лондонское дно. Некоторые критики заворчали поэтому, что этот автор умел веселить читателей, новый его роман чересчур мрачен, и где это он отыскал такие гнусные физиономии? Но общий приговор читателей был опять в пользу Диккенса. Один исследователь говорит, что «Оливер Твист» обрел успех народный.
О безрадостном детстве Диккенс написал не первый. Первым это сделал Даниэль Дефо. После «Робинзона Крузо» выпустил он книгу «Полковник Джек», первые пятьдесят страниц которой и есть предвестие «Оливера Твиста». На этих страницах описан мальчик, выросший сиротой, прозванный «полковником», промышляющий воровством*. Джек и Оливер – соседи, им знакомы одни и те же улицы, но время в самом деле не стоит на месте, и если во времена Дефо Лондон – это преимущественно старый Сити, то в эпоху Диккенса город включал уже находившиеся за городской стеной слободы и поселки, в одном из которых Диккенс поселился сам, а в другом поселил воровскую шайку… Оливер становится соучастником темных дел поневоле. В душе мальчика все время что-то сопротивляется навязываемому ему воровскому «ремеслу». Диккенс, опять-таки следом за Дефо, уверяет нас, что это в нем сказывается «благородное происхождение». Скажем проще, как и говорили многие, вполне благожелательные к Диккенсу критики: стойкость, добротность натуры. Сам же Диккенс показывает, что вот Нэнси, молоденькая девушка, тоже человек душевный, добрый, но она переступила черту, из-за которой ее никакая участливая рука уже не вызволит. Или Джек Даукинс, он же Плут, малый смышленый, находчивый, располагающий к себе, и смышленость его была бы достойна лучшего применения, но обречен он барахтаться на социальном дне, потому что слишком глубоко отравлен «легкой жизнью».
О преступниках вообще писали тогда много. Читателей старались увлечь похождениями – всевозможными, большей частью немыслимыми, устрашающими. А какие, собственно, приключения в этой книге? Подчас она может показаться перегруженной различными неожиданностями, но ведь все познается в сравнении. В обычных «преступных» историях кражи, взломы, побеги следовали на каждом шагу. Еще Дефо говорил, что, читая такие книги можно подумать, будто автор, вместо того чтобы разоблачить порок, решил прославить его. У Диккенса на весь роман одно убийство, одна смерть, одна казнь, но зато множество живых, запоминающихся лиц, ради которых книга и написана. Даже собака Билла Сайкса получилась самостоятельным «лицом», особым персонажем, занимающим свое место в той зоологической галерее, где к тому времени уже находился Робинзонов попугай и Гулливеровы говорящие лошади и куда впоследствии попадут все литературные лошади, кошки и собаки, вплоть до Каштанки.
В самом деле со времен Дефо по меньшей мере задумывались английские писатели над вопросом, что же делает человека таким, каков он есть, – благородный, достойный или же подлый преступный. И потом, если преступный, значит ли обязательно подлый? Страницы, на которых Нэнси приходит поговорить с Роз Мэйли, девушкой из хорошего семейства, свидетельствуют, как нелегко было ответить на подобные вопросы самому Диккенсу, ибо, читая им описанную встречу, мы и не знаем, кому же из двух девушек отдать предпочтение.
Ни Дефо, ни Диккенс не попрекали своих несчастных персонажей несчастьем, бедностью. Упрекали они общество, которое отказывает в помощи и поддержке тем, кто родился в бедности, кто обречен на несчастную судьбу с колыбели. А условия для бедняков и, в особенности, для детей бедняков были в точном смысле слова нечеловеческими. Когда один добровольно занимавшийся изучением общественных зол энтузиаст познакомил Диккенса с детским трудом на шахтах, то даже Диккенс поначалу просто отказался этому поверить. Это он-то, кого казалось бы и убеждать не нужно было. Он, с малых лет оказавшийся на фабрике, когда работали по шестнадцать часов в день. Он, чьи описания тюрем, судов, работных домов, приютов, вызывали недоверчивый вопрос: «Откуда только автор взял такие страсти?» Взял из собственного опыта, из своих воспоминаний, накопившихся у него с тех пор, как приходил мальчиком навещать отца, сидевшего в долговой тюрьме. Но когда Диккенсу сказали, что где-то там под землей ползают маленькие морлоки (подземные жители), таскающие за собой тачки от зари до зари (и это очень удешевляет прокладку штреков, поскольку детки маленькие и большие проходы им не нужны), то даже Диккенс сначала сказал: «Не может быть!» Но потом проверил, поверил и сам же поднял голос протеста.

На рисунке изображена работа детей на угольных шахтах в узких тоннелях (1841 г.).
Некоторым современникам, критикам и читателям казалось, будто Диккенс сгущает краски. Сейчас исследователи приходят к выводу, что он смягчал их. Реальность, окружавшая Диккенса, когда историки восстанавливают ее с фактами, с цифрами в руках, показывая, например, продолжительность рабочего дня или возраст детей (пятилетних), таскавших под землей тачки, кажется неправдоподобной, немыслимой. Предлагают историки обратить внимание и на такую деталь: вся повседневная жизнь проходит перед нами на страницах книг Диккенса. Мы видим, как диккенсовские персонажи одеваются, знаем, что и как они едят, но – отмечают историки – они очень редко умываются. И это не случайность. Поистине никто уже не поверит, утверждают историки, до чего грязен был диккенсовский Лондон. И чем беднее, тем, понятно, грязнее. А это означает эпидемии, которые с особой силой свирепствовали в самых мрачных кварталах.
Диккенс сделал судьбу Оливера еще сравнительно благополучной, послав его в «учение» к гробовщику, вместо того чтобы отдать его в руки трубочиста. У трубочиста ребенка ждало в прямом смысле рабство, вплоть до того, что мальчик был бы постоянно черен, ибо этот разряд лондонских жителей уж совсем не знал, что такое мыло и вода. На маленьких трубочистов был большой спрос. Никому и в голову долгое время не приходило, что от этого зла можно как-нибудь избавиться. Предложение использовать механизмы встречало отпор, потому что никакие механизмы, видите ли, не проникнут в изгибы и колена печных труб, так что уж лучше маленького мальчика (лет шести-семи), который пролезет в любую щель, ничего не придумаешь. И мальчик лез, задыхаясь от пыли, копоти, дыма, с опасностью сорваться вниз, очень часто в еще не потухший очаг. Этот вопрос поднимали реформаторы-энтузиасты, этот вопрос обсуждал парламент, и парламент в Палате лордов с треском в очередной раз провалил указ, который требовал даже не отмены, а хотя бы улучшения условий груда малолетних трубочистов. Лорды, а также один архиепископ и пять епископов, призванных нести своей пастве слово правды и добра, восстали против указа, в частности, на том основании, что в трубочисты большей частью попадают дети незаконнорожденные, и пусть тяжкий труд служит им наказанием за грехи, за то, что они – незаконные!..
Поезда пошли на глазах у Диккенса, реки начали очищать от нечистот, отменены были Законы для бедных, обрекавшие и без того бедных на голодную смерть… Многое переменилось, и переменилось при участии Диккенса, под воздействием его книг. Но «учение у трубочиста», о котором мы получаем некоторое понятие на первых же страницах «Оливера Твиста», так и не было на веку Диккенса отменено. Правда, добавляют историки, лезть в трубу – это все-таки не спускаться в темное подземелье, так что если бы Оливер попал не к гробовщику, а к трубочисту, он и тогда должен был бы благодарить судьбу, ибо еще более страшной и вполне вероятной участью была для такого, как он, «воспитанника работного дома», работа в шахте.
Диккенс не отправил Оливера в шахту потому, возможно, что он сам еще мало об этом знал. Во всяком случае, своими глазами не видел. Возможно, он дрогнул перед ужасами, превосходившими самую жуткую выдумку, и подумал, что так же дрогнут читатели. Но зато с необычайной для своего времени смелой правдивостью изобразил он мнимое «попечение» о неимущих, заброшенных и, конечно, преступный мир. Впервые в литературе с такой силой и подробностью показал он, что такое искалеченная душа человеческая, искалеченная уже то такой степени, что никакое исправление невозможно, а возможна и неизбежна лишь злобная расплата – зло, с избытком возвращаемое обществу. Где и когда нарушается в душе человека грань, удерживающая его на пределе нормы? Следом за Дефо Диккенс проследил странную связь мира преступного с миром, считающимся нормальным и устойчивым. То, что Оливера во всех его злоключениях будто бы выручала «благородная кровь», – это, конечно, выдумка. А вот то, что виновником его плачевной судьбы оказался благородный мистер Браунлоу, – глубокая правда. Мистер Браунлоу спас Оливера, но, как показывает Диккенс, он тем самым всего лишь искупил свой собственный проступок по отношению к его несчастной матери.
В то время, когда Диккенс работал над «Оливером Твистом», в его собственной семье – а он уже был женат – произошло большое несчастье. Скоропостижно скончалась сестра жены. Добрый друг Диккенса, понимавший его, по его собственным словам, лучше всех друзей. Это горе отразилось и в романе. В память о незабвенной Кэт создал Диккенс образ Роз Мейли. Но, под воздействием тяжких переживаний, он слишком увлекся описанием ее судьбы, ее семейства и отклонился от главной линии повествования. Так что иногда читатель может подумать, будто ему рассказывают какую-то совсем другую историю. Не забыл ли автор о главных героях? Что ж, с Диккенсом это вообще случалось, и не только под воздействием обстоятельств семейных, но из-за условий его работы. «Оливера Твиста», как и «Пиквикский клуб», писал он ежемесячными выпусками, писал торопясь и не всегда удавалось ему, при всей изобретательности воображения, отыскать наиболее естественный ход в развитии событий.
Свои романы Диккенс печатал выпусками, публиковал затем отдельными книгами, а со временем стал их, кроме того, читать с эстрады. Это тоже было новшеством, на которое Диккенс решился не сразу. Он все сомневался, прилично ли ему («человеку со средствами»!) выступать в роли чтеца. Успех и здесь превзошел все ожидания. В Лондоне выступление Диккенса слышал Толстой. (Тогда, правда, Диккенс читал не роман, а статью о воспитании.) Диккенс выступал не только в Англии, но и в Америке. Исключительным успехом у публики пользовались в исполнении самого автора отрывки из «Оливера Твиста».
Немало было в свое время пролито слез над страницами Диккенса. Те же страницы ныне, пожалуй, такого же действия не окажут. Однако «Оливер Твист» – исключение. Читатели и теперь не останутся равнодушными к судьбе мальчика, которому пришлось выдержать тяжелую борьбу за свою жизнь и человеческое достоинство.

Образ Ненси из романа Оливер Твист Диккенса

Ответы:

Характеристика образа Нэнси Очень интересный образ Нэнси. Она — своеобразный «двойник» Розы: они обе молодые, привлекательные, сироты, но как же по-разному сложились их судьбы! Это интуитивно чувствует и сама Нэнси: «Девушкина жизнь протекала на самых опасных улицах, в отвратительных пещерах и притонах Лондона, но она еще смогла сохранить хоть какую-то порядочность, присущую женскому характеру». Она мысленно сравнивает себя с Розой и хорошо понимает, что могла бы стать порядочной девушкой, а сирота Роза — воровкой. Однако жизнь Нэнси сложилось именно так, потому что ее окружали людишки, подобные еврею и его банды, а жизнь Роз значительной степени обусловлено теплотой и воспитанием, полученным в миссис Мэйли. Поэтому она и говорит Розе: «Благодарите Бога на коленях благодарите, дорогая моя леди, у вас были друзья самого детства, которые могли заботиться о вас, и вам не пришлось жить в холоде и в голоде, среди пьянства и разгула и… да еще кое-чего хуже, например как пришлось мне жить с колыбели. Да, я говорю это слово, потому что темные и глухие канавы и закоулки заменили мне колыбель, по-видимому, там мне и суждено умереть». Здесь чувствуется влияние популярных в XIX в. натуралистических теорий, а также основных принципов реализма, сторонники которого исследовали обусловленность развития личности ее социальным окружением. Этим и объясняется логика Нэнси: если сироты будут попадать в нормальные условия жизни и воспитания, из них будут вырастать больше порядочных людей, а преступников станет намного меньше: «О господина, сударыня! — Громко воскликнула она, заламывая ее руки. — Если бы только на этом свете было больше таких, как вы, то меньше бы стало таких, как я … право, куда меньше!» Нэнси тоже наказана, причем страшно — ее зверски убил Сайкс. Однако для всех без исключения отрицательных персонажей есть еще одно — не самое главное — наказание: им вообще недоступны нормальные человеческие чувства и ценности, сердце холодное, как золото, которого они хотят.

Поэтому, скажем, брак Гарри и Розы — высшая радость, а для супругов Бамбла — пытки. И это, кроме уже упомянутых выше правосудия, угрызений совести и осуждения общества, является еще одним «средством наказания» зла в этической системе ценностей Диккенса.

Русское название Оливер Твист
Оригинальное название Oliver Twist
Жанр драма
Режиссёр Роман Полански
Актёры Барни Кларк
imdb_id 0380599
Время 130 мин
Страна Франция Великобритания Италия Чехия
Продюсер Роберт Бенмусса Тимоти Баррилл Петр Моравек Роман Полански Ален Сард Майкл Шварц
Сценарист Чарльз Диккенс (роман) Рональд Харвуд
Композитор Рэйчел Портман
Оператор Павел Эдельман
Бюджет 60 млн. $
Год 2005

«О́ливер Твист» (enOliver Twist) — фильм 2005 года Романа Полански, основанный на романе Чарльза Диккенса «Приключения Оливера Твиста».

В этой работе Полански исследует свою излюбленную тему попадания главного героя в незнакомый и враждебно настроенный мир. Режиссёр переработал книгу, изменив тем самым основной посыл произведения. Если у Диккенса главная мысль заключается в том, что человек голубых кровей, волею судьбы попав в самое низкое и вульгарное окружение, всегда останется честным и благородным, несмотря на все лишения, то Полански утверждает, что в каждом человеке, независимо от происхождения, есть ростки добра и сострадания, которые могут взойти даже на самом неблагоприятном грунте.

Сюжет

19-й век. Провинциальный английский городок, расположенный в 120 километрах от Лондона.

Оливер Твист / Oliver Twist (1948) Год выпуска: 1948 Страна: Великобритания Жанр: Драма Продолжительность: 01.52.39 Перевод: Профессиональный (полное дублиро…
Все видео

Попечитель работного дома мистер Бамбл приводит с улицы беспризорного мальчишку Оливера Твиста, которого определяют в работный дом распускать старые канаты на паклю для кораблестроения. Через некоторое время, обитатели работного дома — такие же беспризорные мальчишки, как и Оливер, совещаются, кто же пойдет за добавочной порцией каши. Жребий выпал на Оливера, после чего, на следующий день, Оливер, измученный голодом, робко попросил у надзирателя добавочную порцию. Но вместо порции Оливер получил черпаком по голове и о «происшествии» было доложено попечителю. Оливера чуть не продали грубому и жестокому трубочисту Гэмфилду, нуждающемся в помощнике. Но благодаря тому, что Оливер, не выдержав страшного внешнего вида трубочиста и его не менее пугающих рассказов, заплакал перед судьёй, сделка не состоялась. Позже Оливер всё же был «отдан с доплатой», на сей раз гробовщику, который нуждался в учениках.

Гробовщик относился к Оливеру весьма доброжелательно, чего нельзя было осказать о его служанке Шарлотте, подмастерье Ное Клейполе и жене гробовщика. Однажды, после того, как Ной Клейпол оскорбил мать Оливера, назвав её «шлюхой», Оливер не выдержал и бросился на обидчика с кулаками. Но на помощь Ною пришли служанка вместе с женой гробовщика и заперли Оливера в чулане. Вскоре пришёл мистер Бамбл, а ещё чуть позже пришедший с работы гробовщик, очень сильно поколотил Оливера за то, что он якобы «набросился с кулаками на жену, служанку и подмастерье и угрожал их убить».

На следующий день, избитый, голодный, одинокий Оливер отправился пешком в Лондон, убежав от гробовщика. После долгого путешествия, израненный, измученный голодом и холодом, он присел на ближайшее крыльцо и смотрел голодными глазами на прохожих, не решаясь просить милостыню. Оливера замечает парень, которого зовут Доджер (enArtful Dodger — Ловкий плут), и отводит его в квартиру к старому еврею Феджину, который, по словам Доджера, был его «хорошим знакомым». На самом деле, Феджин, вместе с другими обитателями своего пристанища, был преступником, занимался воровством и мелким грабежом. Затем Феджин начал обучать Оливера своему «ремеслу»: показал, как сдирать метки с платков и как вытащить вещи из кармана так, чтобы никто не заметил.

Через некоторое время, Оливер вместе с Доджером и Чарли Бейтсом выходит «на дело». Доджер вместе с Чарли подошли к книжному магазину и вытащили у покупателя из кармана платок. Оливер, понявший всю криминальную сущность своих новых друзей, испугавшись, бросился бежать. Покупатель погнался за Оливером. Попутно к нему присоединалсь толпа городских зевак, падких на зрелища. Один из прохожих преградил путь Оливеру и остановил его бег ударом кулака в лицо, после чего тот в полуобморочном состоянии был доставлен в суд. Оливера чуть было не приговорили к 3 месяцам исправительных работ, однако в последний момент в зал суда пришёл продавец книг, который видел как двое других мальчишек (это были те самые «друзья» Оливера) вытащили у покупателя, стоявщего у витрины, платок.

Оливер был оправдан и немедленно увезен покупателем, пожилым джентльменом, которого звали мистер Браунлоу. Мистер Браунлоу вместе со своей домработницей ухаживали за Оливером, кормили его, давали различные лекарства, в результате чего Оливер быстро поправился и принял предложение Мистера Браунлоу об усыновлении.

Через некоторое время Мистер Браунлоу отправил Оливера отнести книги в магазин, которые он брал напрокат. Но Оливер не смог вернуться обратно, так как был схвачен бандитом Уильямом Сайксом и проституткой Нэнси, которые тоже участвовали в криминальной шайке Феджина. Сайкс берёт Оливера с собой на ограбление одного богатого дома, который, как оказалось, принадлежал мистеру Браунлоу. После прибытия Сайкс приказал Оливеру залезть в окно и открыть дверь изнутри. Когда дверь уже была открыта, на втором этаже дома появился мистер Браунлоу с оружием в руках, Оливер бросился к нему, призывая помочь. Сайкс выстрелил в Браунлоу, но пуля попала в плечо Оливера. Грабители вытащили мальчика из дома и спешно ретировались, отправившись домой в Лондон.

Вскоре Оливер поправляется, благодаря заботе мистера Феджина. Тем временем, Сайкс, желая избавиться от Оливера, ждёт, когда тот выздоровеет, чтобы утопить его в реке или убить. Нэнси же, подслушав разговор Сайкса, сообщила мистеру Браунлоу о том, что Оливер находится у Феджина и умоляла Бранлоу обратиться в полицию. Сайкс, узнавший о предательстве со стороны Нэнси, жестоко расправляется с ней.

Далее Сайкс вытаскивает Оливера из дома и тянет на крышу, пытаясь уйти из окружения, прикрывась ребёнком как живым щитом.

Внизу, на улицах Лондона, уже собралась толпа людей и полицейских, с опаской следящая за Сайксом и грозящая ему неминуемой расправой. Сайкс накидывает на себя верёвочную петлю, чтобы перебраться на крыши домов с противоположной стороны улицы. Однако Сайкс оступается и падает вниз, петля затягивается на его шее, лишая жизни.

Далее Оливер вместе с Браунлоу приходит в тюремную камеру, чтобы навестить Феджина, которого приговорили к смертной казни путём повешения. Оливер остётся жить с мистером Бранлоу.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *