Что говорят православные когда умирает человек?

Что говорят православные когда умирает человек?

Человек умер. Что делать?

Геннадию Хазанову как-то задали в интервью непопулярный вопрос. «Вы не боитесь смерти?» – спросила артиста симпатичная журналистка. Хазанов улыбнулся и спокойно ответил, что бессмысленно бояться того, чего нельзя избежать. И добавил: «А вообще – это всегда проблема для того, кто остается».

Мы остались

Я – один из тех, кто остался. Остался один на один с горем, когда умер родной и любимый человек. Умер неожиданно, скоропостижно, внезапно. Я мог бы много и долго описывать свое горе, но, думаю, что каждый, кто терял близкого человека, знает всю палитру этих не передаваемых словами чувств… Поэтому расскажу о другом.

Я – самый обычный человек. С одной стороны, вроде и верящий в бессмертие души и жизнь вечную. С другой – в церковь заходящий от случая к случаю, не знающий наизусть ни одной молитвы, кроме «Отче наш», и привыкший считать, что зажженная перед иконой свеча – вполне достаточный вклад в собственную духовную жизнь.

Так было всегда, сколько себя помню. Ну, как минимум, последние лет сорок. Удобное «традиционное» объяснение своего равнодушия к вере всегда под рукой: мол, так нас воспитали – пионерами-комсомольцами, которым «Взвейтесь кострами синие ночи» с детства заменили «Верую во Единого Бога Отца»…

Утешая собственную совесть этим «убедительным» доводом, как-то забываешь, что со времен детства прошла уже целая жизнь. И, будучи взрослыми дяденькой или тетенькой, возлагать ответственность за собственное бездуховное существование на живших под прессом коммунистической идеологии родителей инфантильно и, как минимум, нечестно.

Но я отвлекся. Смерть давно стала чем-то привычным для нас, поколения обывателей и телезрителей. Убийства, теракты, катастрофы, уход кумиров исчезающей эпохи…

Главная наша беда – незнание того, что происходит с близкими после смерти

Все это воспринимается как очередная новость. И если что и способно пробить эту броню бесчувствия – так только смерть любимого и родного человека. Который был настолько неотъемлемой частью твоей жизни, что ты воспринимаешь его кончину как физическое страдание. Как будто тебе без наркоза руку отрезали. Или кусок сердца.

Боль отрезвляет и обостряет чувства. И где-то даже проясняет разум и духовное видение. Ты понимаешь, что человек умер. Но ты чувствуешь, что он продолжает существовать. Почти физически ощущаешь его присутствие в первые дни после смерти. И как никогда ясно понимаешь, что душа умершего продолжает жить какой-то своей невидимой жизнью.

Но только ты об этой жизни ничегошеньки не знаешь! Ничего, кроме каких-то случайных обрывочных сведений, где-то когда-то услышанных, прочитанных, пересказанных тебе такими же «знатоками», как ты.

И в этом главная проблема и беда того, кто остается. Подчеркну: главная беда – не в смерти родного человека, а в незнании того, что с ним происходит после смерти, и непонимании, как и чем ты можешь помочь.

Особенности национальных похорон

Специфика отечественной ритуальной индустрии такова, что подумать о вечном в самый важный для этого момент тебе категорически некогда. Если твой близкий умер дома, тебе сперва нужно вызвать «Скорую помощь», которая не спеша приедет после всех срочных вызовов, чтобы подтвердить страшный факт и дать соответствующую бумагу. С ней в руках ты будешь ждать полицию, которая выпишет справку о «ненасильственности» кончины. И только после этого ты сможешь передать тело в руки спецов из похоронного агентства.

Ритуальные услуги нынче довольно развитая сфера коммерции, о чем свидетельствует просто нечеловеческий уровень конкуренции. Встречая и провожая медиков и полицейских, я уже знал, какая контора займется похоронами, и ждал представителя, который сказал по телефону буквально следующее: «Дверь никому не открывайте! Спрашивайте имя и фирму! К вам выехала Вера! Пароль – название нашей фирмы».

Всего через 10 минут я понял, почему услуга сопровождалась паролями и опознавательными знаками. Дело было поздним вечером, однако домофон в квартире не умолкал. Один за другим в дверь ломились «соболезнующие» представители траурных агентств. Как выяснилось, в госслужбах, официально констатирующих смерть и выдающих соответствующие справки, полно «информаторов», которые извещают ритуальщиков о появлении нового «клиента».

Дальше бюрократическая история продолжается. Собрав все бумаги, бежишь к участковому врачу в поликлинику за справкой о смерти. И тут тоже случаются неприятные проволочки. Мне, например, «повезло» с девушкой в регистратуре, которая никак не могла заполнить форму справки через программу в компьютере. Выдача минутной бумаги затянулась на пару часов…

Много еще было чего. И все это время я и другие родственники нервничали, говорили о пустом и сиюминутном с посторонними людьми, хлопотали, бегали, собирали деньги из всех заначек, обзванивали знакомых и друзей, впадали в отчаяние и делали еще много всего бессмысленного. В то время как осиротевшая душа металась где-то совсем рядом, прося о помощи и молитвенной поддержке.

Сорок дней после жизни

Смерть святой Феодоры и видения мытарств души (Лубок, XIX век) Хорошо, что оказался рядом человек, который начал читать Псалтырь в первые часы после смерти. Хорошо, что батюшка, которого звали отпевать домой, пригласил в церковь, пояснив, что домашние отпевания не благословляются. Хорошо, что среди друзей и родных нашлось много искренне и глубоко верующих, которые подсказали, что необходимо сделать в первые дни, чтобы хоть как-то облегчить посмертную участь дорогого человека.

Все это было хорошо.

Но это были только первые шаги в сторону истины и укрощения своего эгоизма. Ведь что такое горе от потери близкого? На 99% – эгоизм. Это мне плохо от того, что человека больше нет рядом. Это мне тяжело! Это я страдаю!

Да, потеря тяжела. Да, эту боль ничем не унять. Да, это переживание из тех, что не пожелаешь и врагу. Но есть одно «но», которое пересиливает все это. Истинная любовь бескорыстна. И имеет целью счастье и благополучие того, кого любишь. И если взять это за аксиому, то смерть близкого – не повод упиваться своим горем, убиваясь день и ночь.

Пустые слезы – путь в никуда, ничем не помогающий душе усопшего. А помогать нужно. И возможно!

Да, это горе. Но прежде всего надо задать себе вопрос: «А каково сейчас ему?» Пустые слезы – путь в никуда, разрушающий душу горюющего и ничем не помогающий душе усопшего. А помогать нужно. И возможно! И прежде всего в первые сорок дней после того, как душа покинула тело.

Не возьмусь подробно пересказывать христианское толкование того, что происходит с душой в первые сорок дней после смерти. Эту информацию легко найти в православном интернете. Суть в том, что душа проходит целую череду испытаний, поднимаясь с грешной земли к небесной обители. Православие называет их «мытарствами». И насколько тяжело или легко будет душе пройти эти испытания – зависит отчасти и от нас, от тех, «кто остается».

Верим мы или не верим, не так важно. Важно – любим ли. Ведь настоящая любовь не заканчивается со смертью. И если по-настоящему любишь своего близкого – будешь и молиться о нем, и милостыню раздавать, и добрые дела делать во имя его… А если себя любишь больше – будешь плакать, горевать и убиваться. А то и беспробудно пить горькую, что уж там.

Пить или не пить за упокой

Поминки – неотъемлемая часть похоронного ритуала. «Хотел я выпить за здоровье, а пить пришлось за упокой», – крутилась и у меня в голове эта строчка после похорон. Традиционно на поминальном столе практически всегда стоят блины с медом, кутья и вино с водкой. Кто что любит, как говорится. Кое-кто еще ставит стакан с водкой «для покойника», накрывая его куском черного хлеба. Как сказал один батюшка: правильно по сути, но неверно по форме.

Поминать нужно. Поминальная трапеза – это символическая раздача милостыни и питание голодных, которые мы посвящаем памяти усопшего. И которые, по идее, должны бы зачитаться в добрые дела, делаемые живыми в его пользу.

Душа усопшего так ждет от нас искренней молитвы и добрых дел в память о нем

А теперь ответьте сами себе на простой вопрос: можно ли считать добрым делом застолье, на котором пьют без меры, пьянеют, говорят много лишнего и не относящегося к причине, собравшей всех за столом? Как и чем это помогает душе, проходящей в это время через мытарства?!

«Какие же поминки без вина?» – удивленно ответила мне одна дама, когда я предложил убрать бутылки со стола. Увы, мы до сих пор невежественны в этом вопросе. Пишу «мы», потому что и сам такой. Как и у многих, мой ум – копилка глупых и бессмысленных суеверий. Ведь обязательно «надо накрыть богатый стол на поминки»! И чтобы вино с водкой были. Но только «пить, не чокаясь»! И есть можно «только ложками». И «зеркала надо завесить, пока покойник в доме»! И «гроб нельзя родственникам нести»! И много еще всяких бессмысленных суеверных «нельзя» и «надо», которые полностью заслоняют собой важность главного, чего ждет от нас душа усопшего, – искренней молитвы.

У Бога все живы

Михаил Бурляш

Когда-то в юности я считал, что Церковь – для старушек. И когда узнавал, что такой-то и такой-то вдруг воцерковился и стал посещать храм Божий, соблюдать посты и молиться, делал простой и примитивный вывод: наверное, заболел или старость подкралась. Человек боится смерти и «на всякий случай» решил уверовать.

Нет, случалось, конечно, и мне заглядывать в храм. Бывало, свечки ставил перед экзаменами. Или когда удавалось выскользнуть невредимым из какой-нибудь передряги. И за упокой ставил, молился как мог. Но всё это было скорее данью традициям, без глубокого понимания сути.

Только сейчас начинаю осознавать свое невежество. Смерть родного человека открыла мне глаза.

Сегодня многие ходят в храм. А особенно много людей приходит на службу в дни поминовения усопших, в родительские субботы. Почему? Потому что чем больше близких тебе людей оказывается в мире ином, тем сильнее твоя душа тоскует по ним. И тем больше твое желание помочь, выхлопотать для них лучшую участь. Молитвой, постом, добрыми делами.

Нерукотворный памятник

«По плодам их узнаете их» (Мф. 7: 16), – сказал Христос о лжепророках. Однако это верно и в отношении любого из нас. Что толку быть хорошим на словах и при этом бесполезной эгоистичной пустышкой в делах? Как пел Константин Никольский: «Я добр, но добра не сделал никому». Увы, это о большинстве из нас.

Десять лет назад любимец миллионов, талантливый актер и человек, достойный уважения, потерял любимую жену. Можно представить, как было велико его горе. Что же он сделал? Он учредил благотворительный фонд, который вот уже десятый год помогает детям с опухолями головного мозга. И это лучшее, что он мог придумать в память ушедшей в мир иной любимой женщины. Придумать – и осуществить!

Не кусок мрамора, не гранитная плита, не дорогущий могильный крест. Благотворительность, добрые дела, бескорыстная помощь другим – вот памятник, который нужен душам наших родных. Константин Хабенский это понял. Поймем ли мы? Или в погоне за видимыми и по сути формальными проявлениями скорби и любви забудем о том, чего действительно ждут от нас души наших умерших близких?

Не мертвые – живые души.

Искусство: «Человек умирает. Что делать?» Религиозные особенности похоронных обрядов

Люди не знают, как вести себя перед лицом болезни и смерти близкого человека. Сколько ненужной боли добавляет это невежество.

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Часть четвертая

Часть пятая

Часть шестая

Часть седьмая

Глава 5. РЕЛИГИОЗНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ПОХОРОННЫХ ОБРЯДОВ

5.1. Христианское погребение по православному обряду

(Протоиерей Христофор Хилл)

Для всех людей смерть близкого человека – время печали и скорби. У каждого народа, каждого общества, в каждой религиозной традиции и у каждого человека выработаны свои уникальные способы, как справляться с потерей и горем.

У православных христиан смерть рассматривается не только как трагедия, но и как тайна, как обновление жизни, поскольку христиане верят, что смерть отпускает нас из страданий этого мира, чтобы мы вернулись к тому, кто нас создал, – к Богу. Смерть – это действительно «таинство дивное, что над нами, людьми, совершается» (Св. Иоанн Дамаскин «Чин погребения»), и потому к смерти и покойному Церковь относится с большим почтением.

Тело усопшего называется «мощи» (из «Последования погребения мирских человек»). В самом прямом смысле усопший становится главной святыней службы, и к нему следует относиться с величайшим уважением.

В Православной Церкви существуют определенные обычаи, касающиеся похорон умершего; они отражают верования Церкви в отношении смерти и жизни после нее. Однако это именно обычаи, они не являются частью догматического учения Церкви, так что очень важно понимать, что на судьбу души умершего не будет оказано никакого влияния, если определенный обычай по тем или иным причинам не может быть соблюден.

После кончины тело усопшего, в соответствии с каноном Православной Церкви, моют и одевают. Усопшего помещают в гроб так, чтобы руки лежали крест-накрест, правая рука поверх левой. Мужчины могут держать икону Спасителя, а женщины – икону Богоматери, можно поставить иконы на грудь покойника. Венчик кладется на лоб усопшего как напоминание о том, что покойный может наследовать венец славы в Царствии Небесном.

Традиция предписывает читать псалтырь над усопшим накануне похорон, особенно если гроб с телом остается на ночь в церкви (по разным причинам это не всегда возможно). Похороны, как правило, происходят на третий день после смерти как напоминание о воскресении Христа на третий день. Но по практическим соображениям это не всегда возможно (например, на Ближнем Востоке существует обычай, по которому похороны христиан, мусульман и иудеев происходят до заката в деньсмерти).

По традиции, священник производит отпевание над открытым гробом, но могут быть ситуации, когда гроб предпочтительно держать закрытым (например, если тело начало разлагаться или ему нанесены ужасные повреждения). Гроб ставится посередине церкви, лицом на восток к открытым Царским Вратам, символизирующим вход в Рай.

Родственников, друзей и знакомых умершего просят держать во время отпевания свечу как символ их молитвы об упокоении души умершего.

Даже если кто-то из присутствующих не православный или вообще не верит в Бога, тишина может прерываться лишь редким перешептыванием между скорбящими. Совершенно необходимо, чтобы на время отпевания все мобильные телефоны были выключены.

В конце службы мы слышим слова «Приидите, последнее целование дадим, братие, умершему, благодаряще Бога», и скорбящие приглашаются священником попрощаться с покойным. Для этого каждый выполняет ритуал в следующей последовательности: земной поклон перед гробом, целование лба покойного, перекрещивание покойного и еще один земной поклон. Но те, кто не знаком с церковным обычаем, кто придерживается иной веры или не придерживается никакой, могут попрощаться любым другим уважительным по отношению к умершему способом.

Затем гроб доставляется до места, где он будет погребен на кладбище. Хотя в больших городах все больше становится распространенным сжигать тело в крематории, похороны в гробу более соответствуют традиции православного христианства. Похоронная служба завершается короткой молитвой, прочитанной священником, который закрывает крышку гроба (здесь важно избежать таких суеверий, как вбрасывание монет, одежды или иных предметов в еще открытый гроб). Свечи, использованные в церкви во время молитвы, могут быть положены на землю поверх уже зарытой могилы.

Поминки обычно проводятся в день похорон либо в доме умершего, либо в арендованном зале ресторана или кафе. Нужно стараться вести себя сдержанно, создать атмосферу добрых и благодарных воспоминаний об умершем. Распитие алкогольных напитков на месте похорон считается недостойным, и его следует избегать.

Панихида по усопшему традиционно проводится на девятый (как напоминание о девяти ангельских чинах, сопровождающих усопшего на небеса) и на сороковой день (как напоминание о сорока днях скитания Христа, а также о сорока днях скитания человеческой души, во время которых она может покаяться во всех прегрешениях и возблагодарить Бога, прежде чем отправиться в последний путь к вечности). Панихида обычно также проводится в годовщину смерти, на день рождения умершего и его/ее именины.

В заключение необходимо сказать, что хотя смерть – это время скорби, но и христиане, и нехристиане могут утешаться словами апостола Павла, который сказал: «Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды» (1 Фесс. 4: 13), «Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, исмертному сему облечься в бессмертие» (1 Кор. 15: 53).

Более подробно о подготовке и проведении похорон в соответствии с традицией Православной Церкви: http://www.memoriam.ru/pravoslavnyetradicii-i-obryady-svyazannye-s-poxoronami»

5.1.1. Христианский обряд погребения или суеверия от бабок. Кто сильнее?

(Иерей Алексий Плужников «Христианский обряд погребения или суеверия от бабок». Полный текст: http://www.memoriam.ru/xristianskijobryad-pogrebeniya-ili-sueveriya)

Наверное, нет в нашей жизни ничего, что было бы более мифологизировано, пропитано суевериями, чем смерть человека и обряд его погребения.

С православной точки зрения, смерть человека (верующего, церковного, разумеется) есть «успение», засыпание, отсюда и «усопший», уснувший. Смерть есть переход в мир иной, рождение в вечность. Наш усопший дорог нам (ведь он не исчез, не уничтожился, он уснул телом, а душой отправился в дальнюю дорогу, на встречу с Богом), ему очень нужны наши молитвы, церковные заупокойные службы, милостыни, добрые дела, творимые в его память.

Тело человека в православной традиции понимается как храм души («разве вы не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас?» (1 Кор.3,16)). Благоговейное отношение к телу покойника напрямую связано с главным догматом христианства – догматом о Воскресении. Мы веруем не в то, что воскреснут наши души (мы знаем, что душа человеческая бессмертна), мы веруем, что при Втором Пришествии Спасителя наши тела воскреснут (где и в каком бы состоянии они ни находились), и соединятся с нашими душами, и будем мы вновь целостными.

Поэтому и принято в Церкви тщательно подготавливать тело к погребению: обмывать, одевать в чистое, покрывать белым саваном и хоронить в землю как в постель, где тело спит, ожидая гласа архангельской трубы. Тем самым, заботясь о достойном погребении человека, мы выражаем свою веру в Воскресение. Поэтому и священник надевает на отпевание белые ризы, показывая веру Церкви в этот догмат.

Если человек вне Церкви, то отношение к смерти у него совершенно иное. Смерть для этого человека есть катастрофа, стихийное бедствие.

А раз нет веры в вечность и в воскресение, то есть панический страх перед смертью и всем, что с ней связано. Когда же смерть все-таки приходит и в доме появляется покойник, то родственники начинают искать пути, как «правильно» проводить его в последний путь. Соседняя бабушка (которая «все знает и в церковь триста лет как ходит) объясняет, «как» и «в какой последовательности» надо действовать. Вот некоторые «бабушкины» советы…

«Бабушкины» и «батюшкины» советы

Конечно, все многообразие бабушкиных советов мне невозможно знать (бабушек много, и живут они долго). Приведу лишь некоторые, с которыми самому приходилось сталкиваться.

Итак, когда человек умирает, что делают в первую очередь? Правильно: завешивают зеркала. Зачем? Чтобы душа, бродящая п. квартире до 40-го дня (запомните: не до третьего, а аж до сорокового! Бедные родственники, хоть с квартиры на полтора месяца съезжай…), не увидала себя в зеркале.

Это суеверие работает стопроцентно. За четыре года священства я еще ни в одной квартире не видел, чтобы не было выполнено это золотое правило похорон. На вопрос: «зачем и почему» – все пожимают плечами: «так вроде надо, бабушка сказала…».

Следующее незыблемое правило: стакан с водкой (для мужчины) или с водой (для женщины) и кусок хлеба (кладут еще конфеты, печенье). Душа, следовательно, не только гуляет по квартире, она еще и кушать хочет.

Важным моментом у них считается вопрос после выноса покойника: от чего (от двери или от окна) «замывать» полы? Не знаете? Ладно, отвечу: полы нужно замывать от грязи!

Ну, еще есть мелкие советы о том, что надо после покойника раздавать чашки с ложками; приносить в церковь суп-набор для него; раздавать вещи усопшего. Если покойник снится с просьбами, то надо выполнить эти просьбы буквально: просит одеть – отнести в церковь барахло какое-нибудь. Покушать просит – чая с батоном на канун принести… Но почему же никто не хочет увидеть в этих просьбах призыв помолиться, исправить свою жизнь, стать ближе к Богу, для того, чтобы молитвы за усопшего доходили поскорей? Почему все пытаются откупиться от покойника? Ответ прост: потому что нет веры в рай и ад, и нет любви к усопшему.

Да, недавно узнал, что существует еще важнейший обряд проводов души на сороковой день. Что-то нужно прочитать, со свечкой выйти к калитке, открыть дверь, в общем, совершить таинственные действия, недвусмысленно намекающие душе, что, мол, пора и честь знать, до свидания…

Самое печальное то, что суеверия эти живучи настолько, что складывается впечатление, что мало кто из нас, священников, борется с ними. Практически всегда я слышу от людей на отпевании: «батюшка, мы первый раз это слышим от вас!». К сожалению, многие священники не проповедуют на отпевании, не объясняют людям, что это не безобидные народные традиции, а традиции, противоречащие православной вере.

Откуда есть пошла… погребальная земля?

Разговор в храме: «У нас бабушка умерла. Нам сказали, что ее надо земельке предать. Можно у вас земли купить?..»

Не правда ли, повсеместная ситуация? Вот только задумываются ли люди (да и сами священники, практикующие подобное): зачем нужна эта земелька?

Откуда пошел этот «земельный» обряд?

В России до 1917 г. практически на каждом кладбище был храм, совершенно обычным делом было то, что православного человека отпевали в таком храме. После отпевания священник шел вместе со всеми к могиле, и когда гроб опускали в могилу, священник брал лопатой землю и бросал ее на гроб, читая молитву: «Господня земля, и исполнение ея, вселенная, и вси живущие на ней». Тем самым, это символическое действие показывало всем окружающим, что из земли мы созданы и в землю возвращаемся. То есть: задумайтесь о бренности своего бытия. Все…Нет другого смысла, кроме символического напоминания живым о смерти.

В советское время ситуация осложнилась. С храмами, да и со всем остальным, касающимся православного погребения, стало проблематично. Возникло заочное отпевание, после которого выдавалась освященная земля для того, чтобы верующие родственники могли сами совершить этот символический обряд, напомнив себе о ждущей всех нас участи.

Но в дальнейшем в связи с катастрофическим уменьшением и верующих, и грамотных священников, это действие превратилось в самодостаточное, оторвалось от своего назидательного, педагогического символа и стало бессмысленным и вредным. Сама земля стала считаться главным моментом, заменяющим даже отпевание.

И все же можно спросить: а что же делать, как ломать устоявшуюся ложную традицию? Проповедью, неустанным объяснением людям (и на отпевании и вне него), что главное – это духовное (молитва, покаяние, исправление жизни), а все материальное (земля, венчик, саван, свечи и т. п.) – вторично, имеет только символическое, педагогическое значение и становится бессмысленным в отрыве от разумного понимания данного действия.

5.2. Погребение в соответствии с иудейскими традициями

(по материалам сайта http://jfuneral.ru)

Первые действия после констатации смерти

ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ: подготовку тела к похоронам можно начинать только после констатации смерти врачом и полицейским!

По возможности постарайтесь оставить тело у себя дома до момента похорон, а сами похороны провести как можно скорее.

После констатации смерти открывают окна и закрывают покойному глаза. Переждав полчаса, с него снимают всю одежду, накрывают простыней (целиком – от лица до ног) и кладут тело на пол ногами к выходу из дома. Зажигают свечи вокруг тела (или хотя бы у изголовья).

В квартире или доме, где умер человек, всю воду, которая находилась в открытых сосудах, рекомендуется вылить. Следует завесить зеркала и картины.

Постарайтесь все распланировать так, чтобы кто-то постоянно находился рядом с телом и читал псалмы.

Выбор места на еврейском кладбище

При организации еврейских похорон принципиальным становится вопрос захоронения именно на еврейском кладбище.

Если вы уже являетесь обладателем участка на еврейском кладбище, на котором есть необходимое место, то этот вопрос снимается сам по себе – т.к. существует возможность подзахоронения.

В том случае, если у вас нет места на еврейском кладбище, встает вопрос о его приобретении. В Москве существует только одно отдельное еврейское кладбище – Малаховское и еще два кладбища, где имеются еврейские участки: Востряковское и Салтыковское. Узнать о наличии свободных участков для захоронения и условиях их приобретения вы можете либо по указанным ниже телефонам администрации соответствующего кладбища, либо в еврейской службе похорон «Хевра кадиша» по телефону «горячей линии» (495) 410-02-09.

Порядок проведения еврейских похорон

1. Вывоз тела из морга

В морг вы должны приехать на уже заказанном транспорте вместе с гробом и обыкновенной простыней. Там вы передаете все это работникам морга, которые выдают вам тело, завернутое в простыню и положенное в гроб. После получение гроба с телом вы сразу же выезжаете в направления кладбища. Еврейская традиция запрещает выставлять тело напоказ для прощания, расценивая такой акт как проявления кощунства. Поэтому церемония прощания в морге не проводится.

2. Омовение и одевание тела

После того как тело привезли на кладбище, его заносят в специальное помещение для омовения. Там волонтеры «Хевра кадиша» тщательно моют все тело водой и одевают в похоронное одеяние – тахрихим.

Очищенного и облаченного умершего кладут в гроб. В гробу предварительно выпиливают часть одной из досок (не менее 4 см в длину), чтобы тело покойного касалось земли.

3. Последние прощания и надрыв одежды – обряд «криа»

Перед началом похорон родственники, друзья и близкие покойного собираются рядом с гробом, чтобы попросить прощения и проститься. По окончании подготовки тела к похоронам его в закрытом гробу вывозят для последнего прощания в зал. Там у умершего просят прощения, в его честь говорят последние слова. Распространен обычай произносить в этот момент 16-ый Псалом и молитву «Кель мале рахамим». Затем сыновья покойного, если есть миньян (10 евреев старше 13 лет), произносят «Кадиш ятом».

Если у умершего нет сыновей, «Кадиш» читает его отец, если нет отца – брат. В том случае, когда нет вообще близких родственников, то «Кадиш» поручают наиболее уважаемому еврею. Следует также учесть, что человек при живых родителях не читает «Кадиш» без их ведома.

После произнесения «Кадиша» скорбящие совершают обряд «криа» – надрыв одежды, который является высшим проявлением скорби. Волонтер «Хевра кадиша» надрезает лацкан одежды каждого из скорбящих, затем скорбящий произносит благословение, содержащее в себе признание справедливости приговора, который вынес Всевышний: «Благословен Ты, Г-сподь, Б-г наш, Царь Вселенной, судья истинно справедливый». После этого скорбящий с силой тянет надрезанный лацкан сверху вниз, тем самым собственной рукой расширяя разрыв. Если же скорбящая – женщина, то надрез совершает для нее одна из женщин.

Если умер отец или мать, криа делают на левой стороне, напротив сердца; если же умер кто-то из других родственников (братья, сестры, дети) – то на правой стороне.

4. Погребение и окончание похорон

Тело выносят ногами вперед; все присутствующие следуют за гробом, исключение составляют родные дети умершего, которые едут впереди.

Мужчины стараются принять участие в переносе тела и засыпании могилы; при этом лопату не передают из рук в руки – один человек втыкает лопату в землю, а другой берет ее.

Перед погребением читают 91-ый Псалом, после того, как могила засыпана, читают молитву «Эль мале рахамим» и «Цидук а-Дин». Затем произносят (если есть миньян) погребальный «Кадиш».

При выходе с кладбища присутствующие на похоронах становятся в два ряда лицом к лицу; между этими рядами проходят родственники умершего, соблюдающие по нему траур, а стоящие в рядах утешают их словами: Вездесущий утешит вас и всех скорбящих по Сиону и Иерусалиму.

Сразу после похорон уходят с кладбища, не посещая другие могилы.

Существует также обычай, уходя с кладбища, сорвать несколько травинок и бросить их через плечо, в некоторых общинах принято бросать горсть земли. При выходе с кладбища обязательно омывают руки, но не вытирают их. Омовение делают из сосуда, не передавая его из рук в руки.

После похорон принято дать цдаку – пожертвование бедным и на деятельность общины.

Еврейские «поминки»

Устраивать «поминки» в виде всеобщего застолье у евреев не принято. По возвращении с кладбища близкие люди подают скорбящим «трапезу сочувствия». Важно, чтобы продукты для «трапезы сочувствия» были куплены, приготовлены и поданы скорбящим окружающими их людьми.

Им подают хлеб (желательно круглую булку), крутое яйцо или вареную чечевицу. По традиции, все, что едят в эту трапезу, имеет круглую форму – это один из символов траура, круговорот жизни и смерти.

В «трапезе сочувствия» принимают участие только близкие родственники умершего, которые должны справлять траур. До того, как скорбящие приступают к этой трапезе, они не едят и не пьют.

Близкие родственники умершего справляют траур в течение первых семи дней, однако в случае смерти родителя ряд ограничений практикуются на протяжении всего года после смерти.

Если у вас остались вопросы, касающиеся проведения похорон в соответствии с иудейскими традициями, вы можете обратиться за консультацией в Московскую Еврейскую религиозную общину по телефону (495) 940-55-57.

5.3. Мусульманский погребальный обряд

(по материалам сайта http://dumrb.ru)

Над мусульманином, уже находящимся при смерти, совершаются особые обряды. Погребальные обряды сложны, осуществляются под руководством духовных лиц и сопровождаются особыми погребальными молитвами.

Прежде всего умирающего необходимо положить на спину таким образом, чтобы ступни его ног были обращены в сторону Мекки. Если это невозможно, то следует положить умирающего на правый или левый бок лицом к Мекке. Умирающему так, чтобы он слышал, читают молитву «Калиматшахадат» («Нет бога кроме Аллаха, Мухаммад Посланник Аллаха, Его Пророк»). Последний долг перед умирающим – дать ему глоток холодной воды, которая облегчит его жажду. Но желательно давать по каплям священную воду Зам-Зам или сок граната. Возле умирающего не принято вести слишком громкий разговор или плакать.

После смерти мусульманина ему подвязывают подбородок, закрывают глаза, выпрямляют руки и ноги, накрывают лицо. На живот покойного кладут тяжелый предмет (во избежание вздутия). Затем делают гусул (обмывание), как и всем умершим мусульманам.

Омовение (Тахарат) и обмывание (Гусул)

Над умершим совершается обряд омовения и обмывания водой. Как правило, умершего омывают и обмывают три раза: водой, содержащей кедровый порошок; водой, смешанной с камфарой; чистой водой.

Умершего кладут на жесткое ложе таким образом, чтобы его лицо было обращено к Кыбле. Такое ложе всегда имеется при мечети и на кладбище.

Окуривают помещение благовониями. Порядок омовения известен Гассалу (омывающему).

Затем производится обмывание. Лицо покойного и его руки по локоть моются три раза. Смачиваются голова, уши и шея. Моются ноги по щиколотку. Голову и бороду моют с мылом, желательно теплой водой, содержащей кедровый порошок (гулькаир). Кладут покойного на левый бок и моют правый. Льют воду, протирают тело, затем снова льют воду.

Все это проделывается три раза. То же самое проделывают, положив покойного на правый бок. Запрещено класть грудью вниз. Обязательно обмывать покойного хотя бы один раз. Свыше трех раз – считается излишним. Мокрое тело покойного вытирается полотенцем, ароматизируется благовониями лоб, ноздри, руки, ноги покойного.

В омовении и обмывании участвуют не менее 4-х человек. Гассалом (омывающим) может быть близкий родственник, его помощник, который поливает тело водой. Остальные помогают поворачивать и поддерживать тело покойного в процессе обмывания. Мужчины не обмывают женщин, а женщины не обмывают мужчин. Разрешается обмывать маленьких детей. Жена может обмывать тело своего мужа. В том случае, если умерший – мужчина, а среди окружающих его были одни женщины (и наоборот), то производится только таяммум (очищение песком или специальным камнем, совершаемое в особых случаях вместо омовения водой).

Саван (Кафан)

Шариат запрещает хоронить умершего в одежде. Он требует окутывать его саваном. Желательно, чтобы саван готовили для умершей жены – муж, а для умершего мужа – жена, родственники или дети покойного. Если же у умершего никого нет, похоронами занимаются соседи.

Если умерший был состоятельным человеком и не оставил после себя долгов, то его тело обязательно покрывают тремя кусками ткани. Материя должна соответствовать материальному достатку того, кого хоронят, – в знак уважения к нему. Если умерший был несостоятельным человеком, обязательное условие – покрыть тканью все тело. Тело умершего можно покрывать использованной тканью, но лучше, если ткань новая. Запретом является покрытие тела умершего мужчины шелковой тканью.

Похороны

Правила захоронения по шариату следующие. Рекомендуется как можно скорее похоронить умершего. Мусульман не принято хоронить в гробу. Когда умершего кладут на землю, голова его должна быть повернута в сторону Кыблы. В могилу тело опускается ногами вниз, а когда женщину опускают в могилу, над ней держат покрывало, чтобы мужчины не смотрели на ее саван. В могилу бросают горсть земли, говоря на арабском языке айят из Корана (2:156), в переводе означает: «Все мы принадлежим Богу и возвращаемся к Нему». Засыпанная землей могила должна возвышаться над уровнем земли на четыре пальца. Затем могилу поливают водой, семь раз бросают на нее по горсти земли и снова читают молитву айят из Корана (20:57), в переводе означает: «Из Него мы сотворили вас и в Него возвращаем вас, из Него изведем вас в другой раз».

Мусульманские кладбища

Особенность мусульманских кладбищ в том, что все могилы и надгробные памятники обращены фасадами в сторону Мекки. Мусульмане, проходящие мимо кладбища, читают суру из Корана.

Хоронить мусульманина на немусульманском, а немусульманина на мусульманском кладбище строго запрещается. Шариат не одобряет различные надмогильные постройки, считая их расточительством.

В Москве существует Даниловское мусульманское кладбище и участки для мусульманских захоронений на Кузьминском, Булатниковском, Горкинском и Ново-Богородском кладбищах.

Продолжение: В СЕМЬЕ УМИРАЕТ БЛИЗКИЙ. КАК ГОВОРИТЬ ОБ ЭТОМ С ДЕТЬМИ?

О причащении тяжелобольных или когда Бог не цель жизни, а средство

Народ в городке все образованней становится. Начался просто бум приглашений к умирающим… Печалит только одно: учили этому людей явно не священники и катехизаторы… Из 20 посещений болящих 18 в холостую. Умирающие находятся в бессознательном состоянии. Еще хуже, когда в сознательном… Если бессознательного нельзя исповедовать и причащать, то сознательно отказывающийся вводит просто в шок. Откуда взялось это поверье, что причащают только перед смертью «что бы не мучился»? Каким образом стремление избежать адской участи трансформировалось в сознании людей в смерть без страданий.

Батюшка, причастите ее, ведь уже третий день мучается.

— ???

— Ну как же? Ведь страдает человек… надо помочь…

— Так чем я ей помогу? Разве помолиться о ней, так это всем надо.

— А Вы причастите ее, что б не мучалась!…

Это еще цветочки. Лежит человек, никакой. Второй день не ест. Все, дальше уже ничего нет.

— Вы меня слышите?

— Я все слышу – свистящий шепот, губы уже не шевелятся.

— Вы хотите причаститься? (Родственники уговаривали поехать утверждая, что и причаститься хочет и сама просила об этом.)

— Я не знаю что это такое…

Начинаю объяснять. Через две секунды она спит, приходится будить. Еще пара слов, она засыпает накрепко. Спрашиваю у родных:

— Она причащалась, исповедовалась?

— Никогда.

— А зачем звали?

— А если Вы ее не причастите, то ее отпевать разве можно?

Вот тебе и на… весь сыр-бор не ради спасения ее души, а чтобы соседи не осудили, что вот умерла, а ее родственники не отпевали…

Или вот еще история.

— Батюшка, причастите отца.

— А он в сознании?

— Нет.

— Теперь не могу, надо было звать пока он в сознании был.

— Так кто ж знал, все надеялись, что еще поживет.

— Так при чем тут поживет-непоживет, вы что ж больного человека совсем без причастия оставили?

— А он не просил никогда,- подумал малость: – Батюшка, поедем, я все оплачу.

— Да при чем тут деньги? Нельзя причастить человека, когда он не понимает того, что с ним происходит, когда он сам не хочет и не хотел. Мужик переходит на крик:

— Да что это за церковь, что за попы пошли! Совсем зажрались! Третья церковь уже и никто отца причастить не хочет, даже за деньги! А завтра он уже совсем умрет!..

Обычно, когда ситуация не такая трагичная, я советую умникам засунуть эти деньги себе куда подальше… Что за мода? Священники не наемные работники, мы служители Христа и Его Церкви. Даете пожертвования – спаси Бог! Не даете? Господь воздаст нам сторицею. Мало что ли делаем без всякого вознаграждения ради спасения людей?

Наверное это гордость, надо просто брать и делать все, что людям в голову взбредет… 🙁 (злая шутка)

В этот раз промолчал. Я не знаю, из-за чего так переживал сын, какая еще бредовая идея заставляла его требовать в третьем храме причастия для человека, который уже не может принять участие в Таинстве, но отца мне очень жаль… Ни себе, ни сыну… Для чего жил? Что после себя оставил? Чему чадо научил?

Александр Стрижак, протоиерей
Интернет-журнал «Русская неделя» – 27.12.2007.

Вопрос Батюшке задает Ирина Валерьевна 30.04.2014

Ирина Валерьевна 30.04.2014

Батюшка, добрый вечер! Скажите важно ли исповедаться перед смертью, покаяться во всех совершенных грехах?

Ответ:

На ваш вопрос отвечает о. Аркадий:

Исповедоваться важно не только перед смертью, но и в течение всей жизни. Если человек часто исповедуется, он живет полноценной духовной жизнью, он постоянно анализирует свой духовный рост, он приближается к Богу.
Если он исповедуется только раз в жизни, перед смертью, то где же у него есть шансы исправиться? Понятно, что он уходит туда с тем, что он накопил за свою жизнь. Это очень отрадно, когда разбойник, распятый рядом с Христом, исповедал Иисуса Христа Сына Божьего и сказал: «Господи, помяни мене, вспомни обо мне, когда придешь во Царствие твое». Господь ответил ему: «Сегодня же будешь в раю».
Бог всегда дает больше, чем мы у него просим. Поэтому даже единственная исповедь перед смертью тоже очень уникальна и велика в глазах Божьих, но лучше исповедоваться в течение всей жизни, как можно чаще.
А напутствие перед смертью, это подразумевается, когда человек уже тяжело страдает, умирает, и вот пока он еще в сознательном состоянии, к нему приглашают священника, он его соборует, исповедует и причащает запасными дарами святых Христовых тайн. Таким образом, как бы, подводит черту под его земной жизнью. Некоторые после этого быстро и легко уходят в Вечную жизнь, ну, а в тех случаях, когда человек очень долго страдает и не может вообще умереть и в таком пограничном состоянии между жизнью и смертью, в Требнике есть такое последование над человеком, когда он долго страждет. Священник читает эти молитвы, этот канон и, как правило, тоже облегчает человеку переход из нашей земной жизни, из юдоли страданий и скорбей в жизнь Вечную, в жизнь радования с Богом и со Христом.

Спаси меня завтра

Фото: MCRD Parris Island, SC

Здравствуйте. У меня есть друг, он вроде и верующий человек, но к Церкви холоден, и жизнь у него, скажем так, беспорядочная. Я много раз пытался ему мягко сказать, что это все не очень сочетается с тем, что он называет себя верующим. На что он мне отвечал: я не готов сейчас меняться, к тому же верю, что Бог примет меня, даже если я попрошу у него прощения в последний момент, ведь много святых обратились к вере только после долгой порочной жизни, некоторые перед самой смертью. И я каждый раз понимал, что возразить мне ему, в общем-то, и нечего. Действительно, разбойник, которого распяли рядом с Христом, покаялся перед своим концом. И Иисус тотчас же сказал, что он попадет в рай. По совести говоря, я ведь и сам тоже живу не очень-то по-христиански. И подобные мысли тоже порой приходят в голову. Кто знает, быть может, надежда на покаяние в последний момент жизни — просто специфический, но тоже, что называется, вполне «рабочий» для верующего путь, который лишь на первый взгляд выглядит странно?
С уважением, ваш постоянный читатель Сергей, город Норильск

Один пропущенный звонок

Покаяться перед смертью, наверное, возможно. Но надеяться на это ни в коем случае нельзя. И дело не в том даже, что можно банально не успеть или что Бог не простит. Сама постановка вопроса подразумевает здесь очень серьезную проблему, без осмысления которой вряд ли получится ответить на этот вопрос.

Дело в том, что мы незаметно для себя привыкли к обману. К тому, что обманывают нас, и к тому, что мы сами тоже обманываем других людей. Нет, конечно, мы не даем ложных показаний в суде и не занимаемся мошенничеством, вымогая деньги у доверчивой публики. Наши обманы маленькие, пустяшные, в них нет мерзости и предательства, там всего лишь обычное желание чуть-чуть упростить себе жизнь. Например, притвориться, что тебя нет дома, когда к тебе пришел незваный гость. Или сказать начальнику, что ты болен, когда проспал и опоздал утром на работу. Или же — просто не ответить на телефонный звонок, после объяснив звонившему человеку, что ты не заметил его вызова. Такой мелкий обман стал обыденным фоном жизни множества людей, он прокрадывается в нашу жизнь тихой сапой, исподволь оправдывая себя собственной безобидностью и малозначительностью подмененных реалий. В самом деле, ведь никому от такого обмана не становится хуже. Напротив, начальник не будет нервничать из-за нерадивости подчиненного-засони, по телефону вы с позвонившим не наговорили друг другу всяких гадостей, да и визит незваного гостя тоже еще неизвестно чем мог обернуться. В общем, никакого вреда, кроме одной пользы.

Но… почему-то каждый раз после такого обмана все же остается гадкий осадочек на душе. Так в лесу нечаянно попадешь лицом в паутину и потом весь день пытаешься ее убрать, а она никак не убирается. С каждым подобным лукавством как будто что-то нехорошее входит в тебя и потихоньку мешает радоваться жизни, делает несвободным.

Это и есть последствия такой «невинной» лжи. Окружающим она действительно может не приносить прямого вреда. Но вот сам со­лгавший от нее пострадает непременно. Потому что любая ложь, даже самая незначительная, отделяет нас от того, кому мы солгали. Причем этот человек чаще всего даже не подозревает о случившемся и продолжает общаться с нами как ни в чем не бывало. А вот для солгавшего это общение уже отравлено его собственным мелким враньем. Следствием этого отравления становится ужасная вещь: человек незаметно для себя перестает любить обманутого им. Ведь нельзя же обманывать того, кого по-настоящему любишь. Или по-настоящему любить того, кого обманываешь. И если вовремя не остановить этот патологический процесс отравления любви ложью, то в итоге обманывающий может даже возненавидеть ни о чем не догадывающуюся жертву своей лжи.

Но если обман так разрушительно действует в отношениях между людьми, то что же происходит с тем, кто попытается обманывать Бога?

Нажми на тормоза!

А происходит ровно то же самое: своей ложью человек выстраивает стену между Богом и собой. Бог продолжает любить его, но он уже не может с чистой совестью отвечать на эту любовь, постоянно чувствует свою вину перед Ним и потому пытается спрятаться от Него, удалиться от любви Божьей, ставшей для него обличением его неправды.

Вот тут и кроется главная червоточина идеи «отказа от греха в последний момент». Покаяние, отложенное на потом, — не что иное, как наивная попытка обмануть Бога, странная надежда прожить всю жизнь в осознанном грехе, а перед самой кончиной вдруг сказать Богу: «Каюсь-каюсь, Господи, чур, теперь это все не считается!» Примерно такие же рассуждения бывают в детском возрасте, когда очень боишься погибнуть в авиакатастрофе или в падающем лифте. И для утешения придумываешь себе «гениальный» способ спасения: оказывается, в самый последний момент перед ударом о землю, нужно просто… оттолкнуться от пола и подпрыгнуть повыше. И когда лифт или самолет ударятся о землю, ты будешь в прыжке, зависнешь в воздухе, а потом как ни в чем не бывало приземлишься на уже неподвижные остатки разбившегося устройства.

Ребенку такая логика простительна, поскольку он еще не знает законов физики, а невыносимый страх смерти компенсирует теми способами, которые ему доступны. Но взрослому человеку необходимо понимать, что у греховной жизни тоже есть своя инерция. Привычка ко греху формируется годами, иногда — десятилетиями. И шансов внезапно отказаться перед смертью от ставшего привычным греха у человека примерно столько же, сколько у автомобилиста, который разогнал машину до двухсот километров в час и отчаянно жмет на тормоз в двадцати метрах от внезапно возникшего на дороге препятствия. С точки зрения покаяния вся наша сознательная жизнь по сути как раз и является «тормозным путем», достаточным для остановки греховного разгона, исправления своей жизни, своего сердца.

И, откладывая этот длительный и непростой процесс на последние часы своей жизни, человек может обмануть разве что самого себя, но никак не Бога.

Два разбойника

Так может ли человек покаяться перед смертью и обрести спасение? Да, несомненно, может. Евангелисты, описывая распятие Христа, упоминают о двух казненных вместе с ним людях, называя их разбойниками или злодеями. Наиболее полный рассказ об этом приводится у евангелиста Луки:

Вели с Ним на смерть и двух злодеев. И когда пришли на место, называемое Лобное, там распяли Его и злодеев, одного по правую, а другого по левую сторону… Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас.
Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? и мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю (Лк 23:32–43).

Этого разбойника Церковь называет благоразумным. Пример его спасения очень ярок и убедителен. Действительно, человек покаялся уже на кресте, когда никакой надежды исправить свою жизнь у него не было. И Господь принял у него это покаяние и ввел его в рай. Но вот вопрос: если это действительно — один из «рабочих» вариантов пути ко спасению, то почему же второй распятый разбойник не воспользовался этим способом? Неужели он просто не хотел попасть в рай и поэтому хулил Иисуса даже перед смертью? Справедливые и доброжелательные слова его товарища по общим страданиям не пробудили в нем ни разума, ни совести. Он так и умер на кресте в своей ожесточенности, не придя в себя, не раскаявшись, не открыв свое сердце призывающей и милующей благодати Христовой.

Столь различное поведение двух разбойников в последние часы их жизни является убедительнейшим свидетельством того, что отнюдь не каждый человек накануне смерти может оказаться способным к покаянию. Приближающаяся смерть лишь выявляет то содержание души, которое человек формировал своими мыслями, словами, поступками на протяжении всей жизни. О биографии благоразумного разбойника в Евангелии ничего не сказано. Но в народе на эту тему существует множество легенд. Согласно одной из них, он был главарем банды, которая захватила в плен Богородицу, когда они с мужем и с маленьким Иисусом бежали в Египет, спасаясь от царя Ирода. Разбойник сжалился над юной матерью с младенцем и велел отпустить Святое Семейство. В ответ Богородица пообещала, что Иисус тоже помилует его, когда придет пора. Конечно, это всего лишь легенда, достоверность которой невозможно сейчас проверить. Но само ее возникновение свидетельствует о важном факте: люди из своего жизненного опыта хорошо знают, что не бывает внезапных добрых перемен в человеческом сердце, что любая такая перемена должна быть подготовлена пусть маленькими, но реальными шагами в сторону добра. Они как некий едва заметный пунктир проходят через греховную жизнь человека, ведя его к той точке, где ему необходимо будет сделать решающий выбор между добром и злом. И если эти шаги не будут сделаны, если человек вполне осознанно грешит, надеясь обмануть Бога формальным покаянием перед смертью, то выбор его может оказаться страшным и неожиданным даже для него самого.

У преподобного Варсонофия Оптинского есть рассказ о смерти грешника, откладывавшего покаяние до смертного часа:
«…Вот какой был случай у вас, в Петербурге. Жил на Сергиевской улице очень богатый купец. Вся жизнь его была сплошная свадьба, и в продолжение 17 лет не приобщался он Святым Тайнам. Вдруг он почувствовал приближение смерти и испугался. Тотчас же послал своего слугу к священнику сказать, чтобы он пришел приобщить больного. Когда батюшка пришел и позвонил, то открыл ему дверь сам хозяин. Батюшка знал о его безумной жизни, разгневался, спросил, зачем он так насмехается над Святыми Дарами, и хотел уходить. Тогда купец со слезами на глазах стал умолять батюшку зайти к нему, грешному, и исповедать его, т. к. он чувствует приближение смерти. Батюшка наконец уступил его просьбе, и он с великим сокрушением в сердце рассказал ему всю свою жизнь. Батюшка дал ему разрешение грехов и хотел его приобщить, но тут произошло нечто необычайное: вдруг рот у купца сжался, и купец не мог его открыть, как ни силился. Тогда он схватил долото и молоток и стал выбивать себе зубы, но рот сомкнулся окончательно. Мало-помалу силы его ослабели, и он скончался. Так Господь дал ему возможность очиститься от грехов, может быть за молитвы матери, но так и не соединился с ним».

До финиша не дожил

Благоразумный разбойник — яркий пример того, что человек спасается не своими добрыми делами, а милосердием Божьим. Но воспринять эту Его всепрощающую любовь способен лишь тот, кто, увидев свои грехи, ужаснулся им и признал, что по делам своим достоин смерти и ада. Именно такое самоукорение открыло духовные очи благоразумному разбойнику, после чего он смог увидеть в умирающем рядом с ним страдальце — Творца мира и дерзнул обратиться к нему с просьбой о прощении.

Фото: Stefano Corso Но, прежде чем примерять на себя его покаянный подвиг, наверное, не лишним будет подумать и о другом разбойнике, распятом в тот великий день на Голгофе. Не окажется ли нам впору именно его духовная одежка? Не похожи ли мы скорее на него в этом своем лукавом стремлении обмануть Бога внезапным «финиш-покаянием»?

О благоразумном разбойнике в церковной литературе написано очень много слов. О его неразумном собрате сказано куда меньше. Однако тем, кто откладывает покаяние на последний час, следует знать и об этом. Вот как описывает духовное состояние неразумного разбойника профессор Московской духовной академии протоиерей Александр Ветелев: «Братие и сестры! Смерть — самое последнее и самое страшное событие в жизни человека, если он умирает без покаяния, без примирения с Богом, умирает в помрачении ума и ожесточении. Обычай подготовляется длительной привычкой грешить и грешить, погружаться в тьму греховную, беспробудную, не обращаясь ни в молитвах к Богу, ни к сердечному покаянию, ни к делам любви и милосердия. Дело обычно начинается с потери контроля над собой, над своими помыслами, словами и действиями. И заканчивается потерей духовной связи с Богом и людьми. Когда замирает в душе связь с Богом и гаснет чувство ответственности за свою недостойную жизнь, тогда подступает к человеку духовная смерть. Она приходит раньше смерти телесной, создавая жуткую жизнь духовно мертвой души в живом еще теле. Это и произошло с неразумным разбойником. Он духовно умер раньше, чем римские воины перебили ему голени. Избави нас, Господи, от такой страшной, нераскаянной, неподготовленной, такой немилосердной смерти!»

Только не сейчас!

«Я не готов сейчас меняться, но верю, что Бог примет меня, даже если я попрошу прощения в последний момент» — мысль отнюдь не новая. Еще в IV веке блаженный Августин писал в своей «Исповеди»: «А юношей я был очень жалок, и особенно жалок на пороге юности; я даже просил у Тебя целомудрия и говорил: “Дай мне целомудрие и воздержание, только не сейчас”. Я боялся, как бы Ты сразу же не услышал меня и сразу же не исцелил от злой страсти: я предпочитал утолить ее, а не угасить».

Августин называет такое состояние — жалким. Это действительно очень жалкое зрелище, когда человек сознает, что грешит, но при этом не может, а главное — не хочет оставить занятие, которое и сам считает недолжным. И Бога он просит, по сути, оставить его в покое, наедине с полюбившимся грехом, в надежде, что может быть… когда-нибудь… что-то изменится. Но любой грех — это отнюдь не карандашная помарка, которую можно в один мах стереть ластиком с бумажного листа. А уж тем более — тяжкий грех, к которому душа прикипела настолько, что человек не в состоянии отказаться от него даже перед лицом Бога. И если грешивший всю жизнь человек все же успеет сказать перед смертью «Господи, каюсь!», проку ему от этого будет немного. Потому что уста будут говорить одно, а сердце — совсем другое, и душа его по-прежнему будет привязана к греховному наслаждению. Настоящее покаяние заключается вовсе не в словесной формуле, а в том, чтобы осознать свои прегрешения, испытать за них боль, возненавидеть их, попросить у Бога прощения в личной молитве, с твердым намерением никогда больше не возвращаться к ним. На все это необходимо время, иногда довольно значительное, которого у человека перед смертью уже не будет.

И вместо бесконечной, изматывающей душу попытки обмануть Бога, свою судьбу и себя самого, куда проще начать работу над собственными ошибками сейчас же, не откладывая ее ни на день, и не утешая себя наивной ложью.

Надежда на покаяние в последний момент — лукавство, ведущее к погибели. Но вовсе не потому, что Бог не простит. А потому, что сам человек не сможет мгновенно разлюбить грех, который стал к тому времени главным содержанием и ценностью его жизни. Для христианина это никакой не путь, а обыкновенное распутство, беспутье, вечный тупик.

Путь же для христианина может быть только один — вслед за Христом, к Отцу в Царство. Но войти туда в обнимку с любимым грехом невозможно, этот липкий груз человеку нужно оторвать от себя до того, как перед ним раскроются врата Вечности. Поэтому единственным советом для тех, кто полагается на покаяние в последний час, могут быть слова святителя Игнатия (Брянчанинова): «…Не будем отлагать врачевания нашего день на день, чтоб не подкралась неожиданно смерть, не восхитила нас внезапно… Врачевание застарелых недугов совершается не так скоро и не так удобно, как то представляет себе неведение. Не без причины милосердие Божие дарует нам время на покаяние; не без причины все святые умоляли Бога о даровании им времени на покаяние. Нужно время для изглаждения впечатлений греховных; нужно время, чтоб запечатлеться впечатлениями Святого Духа; нужно время для очищения себя от скверны; нужно время, чтоб облечься в ризы добродетелей, украситься боголюбезными качествами, которыми украшены все небожители».

Исповедь праведницы перед смертью

Я не знаю, жив ли этот человек сейчас. В наш храм с тех пор она больше не приходила. Какое-то время назад ко мне на исповедь пришла женщина, которой можно было бы дать лет сорок пять. Эта ее исповедь стала самой удивительной в моей жизни.

Есть женщины, на лицах которых написана роль «красавица». Есть женщины, на лицах которых написана роль «друг». Есть женщины, на лицах которых написано «каприз» или «замечательный отдых в горах». А есть нечто волшебное в лице, то, что выше даже чем «жена и мать». Не знаю, об этом ли писал Александр Блок, но есть такие, рядом с которыми даже отвязные пьяницы и матерные балагуры почему-то замолкают в почтении. И никто не знает почему. Передо мной стояла именно такая женщина.

Она сначала замялась, потеребила платок в руках, глянула на свод, покрытый старинной росписью, на которой виден Бог Отец, и выдохнула:

— Я скоро умру… мне осталось жить два месяца. В это невозможно было поверить.
— У меня рак, — продолжала она. — И я уже знаю, что спасения нет. И я знаю, что я не готова для Царства Небесного и Христа…

Она разволновалась, и я, стараясь перехватить инициативу, перебил ее:

— Но эти два месяца можно прожить как в сказке. Они могут стать лучшими днями всей вашей жизни. Вы можете позволить себе то, чего не позволя-ли до этого, — любить. Можно полюбить тех, кто рядом с вами, совершенно безотчетно, без оглядки, до самозабвения отдавая им всю душу и радость. В эти два месяца вы можете найти радость, которой не было никогда в жизни. Можно умереть в дряхлой старости, без ума, без чувств, без осмысленного участия в любви наших дорогих людей. Нам все равно придется умереть, но, может быть, такая ранняя смерть станет наградой за ваше доброе сердце…

— Я и сама чувствую, что это время намного лучше того, когда мой муж был мальчиком и дарил мне цветы и стихи. Мой муж — прекрасный и благородный человек. Мы во всю жизнь ни разу с ним не поругались. Я теперь часто подолгу бываю в больнице. И когда он приходит, я стараюсь, чтобы он не знал, как мне больно. Я шучу и смеюсь. Я жалею его, все расспрашиваю, и он, кажется, не замечает обмана. Может быть, только сердце говорит ему что-то. Я прошу, чтобы он не так часто приходил ко мне в больницу, потому что мне жалко его. Он такой хороший.

— Вы всем все простили?
— Господи, да я ни на кого и не держала зла.
— Вы никому ничего не должны?
— Никогда в жизни не брала в долг. И никому ничего не должна.
— Вы со всеми в мире?
— Да с кем же мне спорить, если…
— В чем вы хотите покаяться?
— В том, что я иногда боюсь смерти. Иногда мне кажется, что смерть — это просто ужас темноты и того, что я умру совсем. Мне жалко, что со мной умрет то, что я ношу в душе. Мое детство, моя мама, которой уже нет, мой муж и дети. Я знаю, что Бог дал нам вечную душу, но иногда надежда рушится и я плачу, когда никто не видит. Мне страшно, и в то же время я люблю Бога и мужа так сильно, как никогда. Мне как никогда ясно, что мир прекрасен, и в нем много прекрасных людей…

— Слушайте, ведь вы своим сердцем слышите Бога. Когда вы говорите о Боге, лицо ваше светится. Зачем вы не верите Ему? Зачем вы думаете, что Он вас обидит?

— Да, я верю Ему. Я точно знаю, что Он не оставит моего мужа и меня. И мне все чаще не страшно умирать. Я даже уже готова умереть, посреди этого великолепия. Но только дай мне, Господи, не потерять всего этого посреди тех мук, что ждут меня. Я не знаю, что мне сказать еще…

— Больше ничего не надо. Богу больше ничего не надо, кроме ваших слов: я люблю Тебя, Господи.

— Я люблю Тебя, Господи.

Она подняла глаза. В них не было ни капли слез. Ее красивое лицо сияло и было совершенно спокойно. Мы посмотрели друг на друга как равные. Она слегка улыбнулась, приложилась к Евангелию и пошла причащаться.

Так вот как Ты, Господи, можешь украсить и утешить людей перед смертью!..

Это глава из книги священника Константина Камышанова “Адам, Ева и Рязань. Записки о русском пространстве” (издательство “Никея”)

Это теплые, душевные заметки из жизни и личных наблюдений рязанского священника и архитектора отца Константина Камышанова. В них автор делится своими размышлениями о любви, Боге, вечности, природе, красоте… Его рассказы словно раздвигают границы душной рутины, наделяют, казалось бы, обычные вещи необычайной глубиной и выразительностью и вдохновляют снова и снова исследовать окружающий мир — один из языков, на котором с нами общается Бог.

На заставке: фото Paval Hadzinski

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *