Блаженства евангельские

Блаженства евангельские

ПРОПОВЕДЬ

Прп. ИУСТИН (Попович)

Толкование на Евангелие от Матфея (5,9)

Где грех, там нет мира, ибо грех по природе своей, это — война с Богом или война с людьми и остальной тварью Божией. Только Безгрешный, т. е. Всесвятой, является единым владельцем, единым носителем, единым раздаятелем истинного мира, и дает его людям в меру их святости. И то Он его дает Духом Святым, в чьем царстве нет греховной иемирности и бунтарского беззакония. Поэтому и сказано: Царствiе Божiе не пища и питье, но праведность и миръ и радость въ Святомъ Духѣ (Рим. 14, 17). Это тот «вышний мир», о котором мы молимся несколько раз в день в мирной и сугубой ектениях. Он живет в Царстве Божием между божественной правдой и божественной радостью, почему в нем и содержится так много божественного. Царство Божие — это мир в правде и радости, царство дьяволово — это немирность в неправде и скорби. Мир Христов — это мир Духа Святого, всегда единосущный с благодатью, почему мир и благодать неразделимы в ощущении и сознании Церкви (ср. 1 Кор. 1. 3; 2 Кор. 1, 2; Гал. 1, 3; Еф. 1, 2; Фил. 1, 2; Кол, 1, 2; 1 Сол. 1, 1; 2 Сол. 1, 2; 1 Тм. 1, 2; 2 Тим 1, 2. Тит, 1, 4; Филимону 3; 1 Петр. 1,2; 2 Петр. 1, 2; 2 Иоан. 3; Откр. 1, 4). Это причина, по которой мир — дар Духа Святого: он и возникает, и растет, и развивается, и совершенствуется только в теснейшем единении и общении со всеми остальными евангельскими добродетелями, со всеми остальными дарами Духа Святого (ср. Гал. 5, 22—23; 2 Тим. 2, 22; Иуда 2; 2 Иоан. 3).

Нет сомнения, что исключительное блаженство для человека — быть сыном Божиим, но как можно стать сыном Божиим? — Рождаясь от Бога. Только Христос есть Сын Божий по природе, люди же становятся сынами Божиими по благодати. И то становятся, рождаясь от Бога, через святые добродетели (Иоан. 1,12—13). Исполнением святых евангельских добродетелей люди становятся сынами Божиими по благодати (Мф. 5, 45—48). По этому пути их ведет Благий Утешитель (Рим. 8,14), который исполняет их сердца Собою: святыми мыслями, святыми чувствами, святыми расположениями (ср. Гал 4, 6—7). За все это они воздают Богу безграничной, безусловной, непоколебимой верой (ср. Гал. 3, 26), живя в евангельской чистоте с помощью святых евангельских добродетелей (ср. 2 Кор. 6, 17).

Чистиiи сердцемъ видятъ Бога. Это — великое блаженство. Блаженство же от миротворчества большее; оно более глубокое, ибо тут человек рождается от Бога, становится сыном Божиим: и мысли его рождаются от Бога, и чувства, и желания и дела. И все, что в нем — бессмертно и вечно, и блаженно, ибо оно от Бога Живого и истинного. Рождаясь от Бога, становясь сынами Божиими, люди на деле становятся братьями Единородного Сына Божия, Господа Иисуса Христа, изрекшего такую благую весть: Кто будетъ исполнять волю Отца Моего Небеснаго, тотъ Мнѣ братъ и сестра и матерь (Мф. 12, 50). Воля Отца Небесного выражена во Христе и в Его Евангелии (ср. Еф. 1, 7—10). Кто исполняет Христово Евангелие, тот рождается от Него духовно, становится Его братом по благодати. Миротворцы — это и сыновья Божий, и братья Христовы, почему их блаженству нет предела.

В вещественном мире, мир несомненно есть первая космическая реальность: все и вся находятся в беспредельной гармонии и всеединстве. Вторжением греха в мир нарушены эта гармония и это всеединство. Оттуда как бы сдвинуто все это со своей основы, сдвинуто в хаос и беспорядок, и немирность. Очевидно: источник немирности и беспорядка это — грех, а источник мира и порядка это — логосность и святость.

Логосное всеединство существ и твари и есть залог мира, порядка и гармонии; греховная разбитость существ и твари — это причина немирности, беспорядка, дисгармонии.— В Царстве жизни и существования Бог — главный и первый миротворец, дьявол главный и первый войнотворец, ибо он главный грехотворец. Грех, прежде всего, отделяет от Бога, Который есть стержень всякого существа и всякой твари; и тогда начинается стремительное падение в хаос, в беспорядок, в немирность. «Откуда у васъ вражды и распри? Не отсюда ли, отъ вожделѣнiй вашихъ, воюющихъ въ членахъ вашихъ?» (Иак. 4, 1). Каждый, даже и наименьший грех есть закваска немирности и непорядка, прежде всего немирности и непорядка в отношении к Богу и перед Богом, а потом уже к людям и перед людьми. Грех — это первый и единый нарушитель космического и человеческого всеединства. Поэтому вся тварь разбита, разъединена, также как и природа человеческого рода: тут грехом все воюет против всего, каждый против всех и все против каждого. Воплощенный Бог-Логос — единое лекарство от этой всеобщей войны греха. Поэтому-то Он единый и лечит эту судьбоносную разбитость и разъединенность твари и человеческой природы. Единородный Сын Божий исцеляет заболевшую грехом природу через сынов Божиих по благодати (ср. Рим. 8, 18—22), и вносит в нее тот предгреховный и догреховный божественный мир, который означает блаженство во всеединстве и всеединство в блаженстве. Как глава вещественного космоса и освященного космоса, Церкви, воплощенный Бог-Логос разливает Свой божественный мир по всему существу Церкви, освящая членов Церкви, а через них и всю тварь (ср. Кол. 1, 16—22). Это миръ Божiй — въ единомъ тѣлѣ (ср. Кол. 3, 15) в одном организме — богочеловеческом. Это тот всеобъединяющий мир, о котором Православная Церковь, денно-нощно вопия, молится чудесному и всемилостивому Творцу светов: «о мирѣ всего Mipa», «миръ мipoви даровати», «даровати миръ вселеннѣй», «даровати миръ и велiю милость»…

Блаженны миротворцы. Здесь Христос не только осуждает взаимное несогласие и ненависть людей между собою, но требует еще более,— именно того, чтобы мы примиряли несогласия и других; и опять представляет также духовную награду. Какую же? Ибо они будутъ наречены сынами Божiими, так как и дело Единородного Сына Божия состояло в том, чтобы соединить разделенное и примирить враждующее. Под миротворцами разумеются,— говорит блаженный Феофилакт,— не только те, которые сами живут со всеми в мире, но и те, которые мирят ссорящихся между собой. Миротворцы и те, кто своим учением обращают к истине врагов Божиих, Такие люди — сыны Божий, ибо нас Единородный Сын Божий примирил с Богом.

По поводу этого блаженства блаженный Августин говорит: Сыны Божий — это миротворцы в себе, поскольку они, приводя в порядок все страсти своей души и подчиняя их разуму,— т. е. уму и духу — совершенно подчиняют телесные желания: тем самым они становятся Царством Божиим, в коем все вещи упорядочены так, что главный и верховный элемент в человеке владеет без сопротивления другими, теми, которые у нас общие с животными; и что сам этот верховный элемент в человеке, т. е. ум и разум, подчинен чему-то еще лучшему: самой истине, Единородному Сыну Божию. Ибо человек не в состоянии владеть низшим, пока он не подчиняет себя высшему. И это тот мир, который дан на землю людям доброй воли (Лк. 2, 14); это — полная и совершенная жизнь. Из такого царства, в котором заведен совершенный мир и порядок, изгоняется князь мира сего, который владеет там, где испорченность и беспорядок.

Духовенство, прибывшее в монастырь Келлии (Челие) по случаю дня памяти прп. Иустина Поповича, совершает по сербской традиции чин резания колача на могиле Преподобного.

Богомудрая мысль св. Григория Нисского открывает нам новые глубины в божественной добродетели миротворчества. «Все прежде указанные нам на горе сей блаженства,— говорит святитель,— таковы, что каждое священно и свято, но предлагаемое теперь в полном смысле есть святилище и святое святых. Ибо, если нет в благах выше сего — видеть Бога; то соделаться сыном Божиим, без сомнения, выше всякого благополучия». Богом, «столько могущественным и великим, что невозможно ни видеть Его, ни слышать, ни мыслью постигнуть, присвояется в ничто между существами вменяемый человек,— этот пепел, это сено, эта суета: он-то приемлется в сына Богом всяческих. Что можно найти достойного к благодарению за сию милость? Человек выходит из пределов своего естества, делается из смертного бессмертным, из скоро-гибнущего неизменно-пребывающим, из однодневного вечным, одним словом из человека Богом; потому что сподобившийся стать сыном Божиим, без сомнения будет иметь в себе достоинство Отца, соделавшись наследником всех отеческих благ».

«Такова награда, какой же это подвиг? — если будешь миротворцем. Мне кажется, что и дело, за которое обещана такая награда, есть новый дар. Ибо в наслаждении вожделенным для нас в этом мире, что сладостнее для людей мирной жизни?

О какой ни заговоришь приятности в этой жизни, чтобы ей быть приятною нужен мир».

Блаженны миротворцы. «Писание в кратком выражении предлагает в дар врачевание от многих недугов. Что такое мир? Не иное что, как исполненное любви расположение к соплеменнику. Посему что же разумеется под противоположным любви? Ненависть, гнев, раздражение, зависть, злопамятство, лицемерие, бедствие войны. Видишь ли, от скольких и от каких недугов предохранительным врачеством служит одно речение? Ибо мир равно противится всему исчисленному, и присутствием своим приводит зло в уничтожение. Как по возвращении здравия уничтожается болезнь, и по появлении света не остается тьмы, так с появлением мира исчезают все страсти, возбужденные сопротивным».

Кто такую болезнь искореняет из человеческой жизни, благорасположением и миром связует единоплеменных, в дружеское согласие приводит людей, тот не божеского ли, подлинно, могущества совершает дело, в роде человеческом истребляя худое, и на место сего вводя общение благ? Посему-то Господь именует миротворца сыном Божиим: ибо, даруя это человеческой жизни, делается подражателем истинного Бога.

Итак, блаженны миротворцы, ибо они будутъ наречены сынами Божiими. Кто же именно? Подражатели Божию человеколюбию, что свойственно Божией деятельности, то самое показывающие в жизни своей. Благодеющий Податель благ и Господь совершенно истребляет и в ничто обращает все, что не сродно с добром и чуждо ему, и тебе узаконяет сей образ действования, изгонять ненависть, прекращать войну, уничтожать зависть, не допускать до битв, истреблять лицемерие, угашать в сердце пожигающее внутренность злопамятство, вводить же на место сего, что восстановляется истреблением противоположного. Как с удалением тьмы наступает свет: так вместо исчисленного выше появляются плоды духа: любовь, радость, миръ, благость, долготерпѣнiе, и все собранное Апостолом число благ (Гал. 5,22). Посему как же не блажен раздаятель божественных даров, Богу уподобляющийся дарованиями, благотворения свои уподобляющий Божией великодаровитости? Но, может быть, ублажение имеет в виду не только благо, доставляемое другим, но, как думаю, в собственном смысле миротворцем называется, кто мятеж плоти и духа и междоусобную брань естества в себе самом приводит в мирное согласие, когда в бездействие уже приходит закон телесный, противоборствующiй закону духа (Рим. 7, 23) у и, подчинившись лучшему царству, делается служителем божественных заповедей. Лучше же сказать, будем держаться той мысли, что слово Божие советует не это, то есть не в двойственности представляет себе жизнь преуспевающих, но в том, чтобы, когда разорена в нас стоявшая посреди преграда (Ефес. 2,14) порока, срастворением с лучшим оба соделались совокупившимися во едино. Итак, поелику веруем, что Божество просто, несложно и неописуемо, то, когда и человеческое естество за таковое умиротворение делается чуждым сложения из двойственного, в точности возвращается во благо, становясь простым, неописуемым, и как бы в подлинном смысле единым, так что и нем одно и то же есть и видимое с тайным и сокровенное с видимым; тогда действительно подтверждается ублажение, и таковые в подлинном смысле называются сынами Божиими, соделавшись блаженными по обетованию Господа нашего Иисуса Христа».

Другие статьи автора:

← Предыдущая статья   |   Выпуск 13 (22.03.1995 г.) . Содержание   |   Следующая статья →
← Предыдущая статья в этой рубрике   |   Следующая статья в этой рубрике →

Блажен лишь тот, кто, суеты не ведая,

Как первобытный род людской,

Наследье дедов пашет на волах своих,

Чуждаясь всякой алчности,

Не пробуждаясь от сигналов воинских,

Не опасаясь бурь морских,

Забыв и форум, и пороги гордые

Сограждан, власть имеющих.

В тиши он мирно сочетает саженцы

Лозы с высоким тополем,

Присматривает за скотом, пасущимся

Вдали, в логу заброшенном,

Иль, подрезая сушь на ветках, делает

Прививки плодоносные,

Сбирает, выжав, мед в сосуды чистые,

Стрижет овец безропотных;

Когда ж в угодьях Осень вскинет голову,

Гордясь плодами зрелыми, —

Как рад снимать он груш плоды отборные

И виноград пурпуровый

Тебе, Приап, как дар, или тебе, отец

Сильван, хранитель вотчины!

Захочет — ляжет иль под дуб развесистый,

Или в траву высокую;

Лепечут воды между тем в русле крутом,

Щебечут птицы по лесу,

Струям же вторят листья нежным шепотом,

Сны навевая легкие…

Когда ж Юпитер-громовержец вызовет

С дождями зиму снежную,

В тенета гонит кабанов свирепых он

Собак послушных сворою

Иль расстилает сети неприметные,

Дроздов ловя прожорливых,

Порой и зайца в петлю ловит робкого,

И журавля залетного.

Ужель тревоги страсти не развеются

Среди всех этих радостей,

Вдобавок, если ты с подругой скромною,

Что нянчит малых детушек,

С какой-нибудь сабинкой, апулийкою,

Под солнцем загоревшею?

Она к приходу мужа утомленного

Очаг зажжет приветливый

И, скот загнав за изгородь, сама пойдет

Сосцы доить упругие,

Затем вина подаст из бочки легкого

И трапезу домашнюю.

Тогда не надо ни лукринских устриц мне,

Ни губана, ни камбалы,

Хотя б загнал их в воды моря нашего

Восточный ветер с бурею;

И не прельстят цесарки африканские

Иль рябчики Ионии

Меня сильнее, чем оливки жирные,

С деревьев прямо снятые,

Чем луговой щавель, для тела легкая

Закуска из просвирника,

Или ягненок, к празднику заколотый,

Иль козлик, волком брошенный.

И как отрадно наблюдать за ужином

Овец, бегущих с пастбища,

Волов усталых с плугом перевернутым,

За ними волочащимся,

И к ужину рабов, как рой, собравшихся

Вкруг ларов, жиром блещущих!

Слово 6

Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят.
Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.
(Матф. 5, 8).

Что естественно чувствовать смотрящим с возвышенной какой вершины на какое либо обширное море; тоже самое потерпело мое разумение, как бы с вершины какой горы, от сего высокого изречения Господня простирая взор в неизъяснимую глубину мысли. Во многих приморских местах можно видеть полуусеченную гору с прибрежной стороны, от вершины до подошвы обрезанную по прямой черте, между тем как верхний ее край, склонившись с высоты, навис над бездной. Что естественно бывает с тем, кто, став на подобную стражбу, с большой высоты смотрит на море в глубине; так и у меня кружится теперь душа, приводимая в недоумение великим этим изречением Господа.

Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят. Бог предлагается зрению очистивших сердце. Но, как говорит великий Иоанн, Бога никто же виде нигде же (Иоан. 1, 18.). Подтверждаете же это и высокий разумением Павел, сказав: Его же никто же видел есть от человек ниже видите место (1 Тим. 6, 16.). Это гладкий и несекомый камень, не показывающий на себе никакого следа восхождения мыслей; о Нем и Моисей также утвердил, что намеревающемуся преподать учение о Боге Он недоступен; потому что разумение наше никак не может приблизиться к Нему, по причине решительного отрицания всякой возможности постигнуть Его. Ибо Моисей говорит: невозможно, чтобы узрел кто лице Господа, и жив был (Исх. 33, 20.). Но видеть Бога есть вечная жизнь, а сии столпы веры: Иоанн, Павел и Моисей признают сие невозможным!. Видишь ли кружение, которым увлекается душа в глубину усматриваемого в слове? Если Бог — жизнь; кто не видит Его, тот не зрит и жизни. А что невозможно видеть Бога, свидетельствуют богоносные Пророки и Апостолы. На чем опереться человеческой надежде? Но Господь подкрепляет падающую надежду как поступил Он с Петром, подвергавшимся опасности утонуть, снова поставив его на твердую и не уступающую давлению ноги воду. Посему, если и к нам прострется рука Слова, и не твердо стоящих в глубине умозрений поставит на твердой мысли; то будем вне страха, крепко держась руководствующего нас Слова. Ибо сказано: блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят.

Посему обетование сие таково, что превосходить всякий предел блаженства. Ибо после такого блага пожелает ли кто чего другого, в том, что узрел, имея все? Потому что видеть, по обычному в Писании словоупотреблению, значит тоже, что иметь: например, словами: узриши благая Иерусалима (Пса. 127, 6.), Писание означает: найдешь. И в сказанном: да возмется нечестивый, да не видите славы Божией (Пса. 26, 10.), словом: не видит, Пророк выражает, что не причастится оной. Посему, кто зрит Бога, тот в сем зрении имеет уже все, что состоит в списке благ, некончаемую жизнь, вечное нетление, бессмертное блаженство, некончаемое царство, непрекращающееся веселье, истинный свет, духовную и сладостную пищу, неприступную славу, непрестанное радование и всякое благо. Посему так важно и обильно то, что обетованием сего блаженства предлагается упованию.

Но поелику, чтобы узреть Господа, наперед показан способ, именно же иметь для этого сердечную чистоту; то при сем снова изнемогает мое разумение; и эта сердечная чистота не есть ли для нас нечто невозможное, и не превышает ли нашего естества? Ибо если сим способом зрим бывает Бог, а Моисей и Павел не видели Бога, и утверждают, что и сами они, и другой кто, видеть не могут; то предлагаемое теперь словом о блаженстве, по-видимому, есть нечто невозможное. Посему, что нам пользы от познания, как узреть Бога, если при разумении нет вместе возможности? Сие подобно тому, как если бы кто назвал блаженным быть на небе; потому что там человек увидит не усматриваемое в этой жизни.

Если бы указано было наперед в слове какое либо орудие для восхождения на небо; то полезно было бы слушателям дознать и то, что блаженно быть на небе. А как восхождение невозможно, какую пользу принесет знание о небесном блаженстве, огорчающее только дознавших, чего лишаемся, по невозможности восхождения?

Посему, ужели Господь повелевает то, что вне нашей природы, и превышает меру человеческих сил величием заповеди? Нет. Ибо не повелевает стать птицами тем, кого не оперил, и жить под водою тем, кому дал жизнь на суше. Посему если для всех иных закон сообразен с силами приемлющих и ничто не приневоливается к сверхъестественному; то, конечно, в следствие сего и это поймем так, что не безнадежно предуказуемое в блаженстве. Да и Иоанн, и Павел, и Моисей, и кто иной, если подобен им, не лишены сего высокого блаженства, — состоящего в зрении Бога, не лишены и тот, кто изрек: соблюдается мне венец правды, его же воздаст ми праведный Судия (2 Тим. 4, 8.), и тот, кто припадал к персям Иисусовым, и тот, кто слышал Божественный глас: вем тя, паче всех (Исх. 33, 17.). Посему, если о тех, которыми провозвещено, что постижение Бога выше сил, нет сомнения, что они блаженны, а блаженство состоять в том, чтобы зреть Бога, зрение же дается чистому сердцем; то значить, что не невозможна и чистота сердца, при которой можно соделаться блаженным.

Посему, как же можно сказать, что говорят истину согласно с Павлом утверждающие, будто бы постижение Бога выше наших сил, и им не противоречит Господне слово, обещающее, что при чистоте сердца зрим будет Бог? Мне кажется, чтобы обозрение предложенного происходило у нас в порядке, хорошо будет сначала предложить о сем краткое рассуждение. Естество Божие, само в себе, по своей сущности, выше всякого постигающего мышления, как недоступное примышлениям гадательным и не сближаемое с ними; и в людях не открыто еще никакой силы к постижению непостижимого, и не придумано никакого средства уразуметь неизъяснимое. Посему великий Апостол пути Божии именует неисследованными (Римл. 11, 33.), означая сим словом, что на оный путь, который ведет к познанию Божией сущности, не могут и восходить человеческие помыслы, так что на нем почти никем из прешедших жизнь сию прежде нас не оставлено никакого следа постигающим примышлением, который бы означался ведением того, что выше ведения. Но таковым будучи по естеству Тот, Кто выше всякого естества, Сей невидимый и неописуемый, в другом отношении бывает видим и постигается. Способов же такого уразумения много. Ибо, и по видимой во вселенной премудрости можно гадательно видеть Сотворшего все в премудрости. Как и в человеческих произведениях некоторым образом усматривается разумением творец выставляемого творения в дело свое вложивший искусство, усматривается же не естество художника, а только художническое знание, какое художник вложил в произведете; так и мы, взирая на красоту в творении, напечатлеваем в себе понятие не сущности, но премудрости премудро все Сотворившего. Если рассуждаем о причине нашей жизни, именно же, что не по необходимости, но по благому произволению, приступил Бог к сотворению человека, опять говорим, что и сим способом, узрели мы Бога, постигнув благость, а не сущность. Так и все прочее, что приводит нас к понятию лучшего и более возвышенного, подобно сему называем уразумением Бога, потому что каждая возвышенная мысль зрению нашему представляет Бога. Ибо и могущество, и чистота, и неизменяемость, и несоединяемость с противоположным!», и все сему подобное напечатлевает в душах представление некоего божественного и возвышенного понятия. Итак из сказанного открывается, что Господь истинен в Своем обетовании. говоря, что имеющие чистое сердце узрят Бога; и не лжет Павел, собственными своими словами утверждая, что никто не видел, и не может видеть Бога; ибо Невидимый по естеству делается видимым в действиях, усматриваемый в чем либо из того, что окрест Его.

Но смысл сказанного о блаженстве не ограничивается только тем, что по какому либо действию можно делать подобные заключения о действующем. Ибо и мудрым века сего доступно, может быть по устройству мира, постижение превысшей премудрости и силы. Но величие блаженства, кажется мне, иное преподает в совет способному сие принять, чтобы увидеть желаемое. Представившаяся же мне мысль объяснится примерами. В человеческой телесной жизни здоровье есть некое благо, но блаженно не то, чтобы знать только, что такое здоровье, но чтобы жить в здравии. Ибо если кто, слагая похвалу здоровью, приметь в себя доставляющую худые соки и вредную для здоровья пищу, то, угнетаемый недугами, какую пользу получит он от похвал здоровью? Посему так будем разуметь и предложенное слово, а именно, что Господь, не знать что либо о Боге, но иметь в себе Бога, называет блаженством, ибо блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят. Но не как зрелище какое, кажется мне. пред лице очистившему душевное око, предлагается Бог; напротив того высота сего изречения, может быть, представляет нам тоже, что открытее изложило Слово, другим сказав: царствие Божие внутрь вас есть (Лук. 17, 12.), чтобы научились мы из сего, что очистивший сердце свое от всякой твари и от страстного расположения, в собственной своей лепоте усматриваете» образ Божия естества. И мне кажется, что в немногом, что изрекло, такой совет заключает Слово: все вы, о человеки, в ком только есть какое либо вожделение воззреть на истинно благое, когда слышите, что Божие велелепие превыше небес и слава Божия неизъяснима, и лепота неизглаголанна, и естество невместимо, не впадайте в безнадежность, будто бы невозможно увидеть желаемое. Ибо в тебе вместимая для тебя мера постижения Бога, Который так тебя создал, немедленно осуществив в естестве таковое благо; потому что в составе твоем отпечатлел подобия благ собственного Своего естества, как будто на каком воску напечатлел резные изображения. Но порок, смыв боговидные черты, бесполезным соделал благо, закрытое гнусными покровами. Посему, если рачительною жизнью опять смоешь нечистоту, налегшую на твоем сердце, то воссияет в тебе боговидная лепота. Как это бывает с железом, когда точильным камнем сведена с него ржавчина; недавно быв черным, при солнце мещет оно от себя какие-то лучи, и издает блеск: так и внутренний человек, которого Господь именует сердцем, когда очищена будет ржавчина нечистоты, появившаяся на его образе от дурной любви, снова восприимет на себя подобие первообраза, и будет добрым; потому что подобное добру, без сомнения, добро. Посему, кто видит себя, тот в себе видит и вожделеваемое; и таким образом чистый сердцем делается блажен, потому что, смотря на собственную чистоту, в этом образе усматривает первообраз. Ибо как те, которые видят солнце в зеркале, хотя не устремляют взора на самое небо, однако же усматривают солнцев сиянии зеркала не меньше тех, которые смотрят и на самый круг солнца; так и вы, говорит Господь, хотя не имеете сил усмотреть света, но, если возвратитесь к той благодати образа, какая сообщена была вам в начале, то в себе имеете искомое. Ибо чистота, бесстрастие, отчуждение от всякого зла есть Божество. Посему, ежели есть в тебе это, то, без сомнения, в тебе Бог, когда помысел твой чист от всякого порока, свободен от страстей и далек от всякого осквернения, ты блажен по своей острозрительности; потому что, очистившись, усмотрел незримое для не очистившихся, и отъяв вещественную мглу от душевных очей, в чистом небе сердца ясно видишь блаженное зрелище. Что же именно? Чистоту, святость, простоту и все подобные светоносные отблески Божия естества, в которых видим Бог.

А что сие действительно так, в том не сомневаемся на основании сказанного. Но чем слово наше затруднялось еще в начале, то остается при том же неудобстве. Если и все согласны, что тот, кто на небе, причастен небесных чудес, то, поелику и способ восхождения туда невозможен, согласие в этом никакой не приносит нам пользы: так несомненно и то, что, по очищении сердца, человек делается блаженным; но как ему очистить оное от оскверняющего, это почти совершенно равно восхождению на небо. Посему найдется ли какая либо Иаковлева лествица, какая либо огненная колесница, подобная вознесшей Пророка Илию на небо. на которой бы сердце наше, возвысившись до горних чудес, сложило с себя это земное бремя? Если кто представить в уме необходимые душевные страдания; то трудным и невозможным признает удаление от сопряженных с ним зол. Самое рождение наше начинается тотчас страданием, с страданием происходить возрастание, оканчивается жизнь страданием, и зло некоторым образом срастворяется с естеством чрез тех, которые первоначально допустили в себя страдание, преслушанием вселили в себя болезнь. Но как преемством принадлежащего каждому роду продолжается естество живых существ, так что по закону природы рожденное есть тоже с родившим: так и от человека раждается человек, от страстного страстный, от грешника грешник. Посему в раждающихся некоторым образом составляется грех, вместе и раждаемый, и возрастающий, и оканчивающейся пределом жизни Напротив того, что добродетель для нас неудобоприобретаема, что при тмочисленных потах и трудах со тщанием и изнурением едва преуспеваем в ней, сему научаемся из многих мест божественного Писания, слыша, что путь, идущий в царствие, тесен и узок; а вводящий порочною жизнью в пагубу широк, покат и утоптан. Однако же, что не вовсе невозможна и возвышенная жизнь, Писание подтвердило сие, в священных книгах представив нам чудесные деяния стольких мужей. Но поелику в обетовании видеть Бога заключается двоякий смысл, один познать естество всё превышающее, и другой — посредством чистоты сердца войти с Ним в единение: то первый род разумения, по слову святых, признается невозможным, другой же естеству человеческому в настоящем учении обещает Господь, сказав: блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят.

А как сделаться чистым, способы к этому можно тебе дознать из всякого почти евангельского учения. Ибо, переходя к последующим заповедям, найдешь ясное учение об очищении сердца. Господь, разделив порок на два вида, на видимый в делах и на составляющейся в мыслях, первый вид, то есть неправду, обнаруживаемую в делах, наказывал по ветхому закону, ныне же обратил внимание закона на другой вид греха, не дело худое наказывая, но промышляя, чтобы не полагалось ему и начала. Ибо изъять порок из самого произвола гораздо важнее, нежели сделать жизнь чуждою лукавых дел. Поелику порок многочастен и многообразен; то Господь в заповедях Своих каждому из запрещенных дел противопоставил особое врачевство. И как недуг гнева в продолжение всей жизни всего чаще и явнее постигает человека; то и начинает врачеванием преобладающего, узаконяя прежде всего негневливость. Научен ты, говорит, ветхим законом: не убий; а теперь научись удалять от души и гнев на соплеменника (Матф. 5, 21. 22.); ибо Господь не запретил вовсе гнева, потому что иногда такое стремление души можно употреблять и на добро, но гневным когда либо быть на брата без всякой доброй цели — такое воспламенение угасил заповедью, сказав: всяк гневайся на брата своего всуе (22). Ибо присовокупление слова: всуе показывает, что и обнаружение раздражения часто бывает благовременно, когда страсть сия воскипает при наказании греха. Такого рода гнев был в Финеесе, как засвидетельствовало слово Писания, когда поражением беззаконнующих умилостивил негодование Бога, подвигнутое на весь народ. Потом Господь переходит к врачеванию грехов сластолюбия, и Своею заповедью исторгает из сердца неуместную похоть прелюбодейства. Так найдешь, что в последующем Господь исправляет все по порядку, постановляя законы против каждого вида пороков. Неправедным рукам запрещает распоряжаться самим, не дозволяя им мстить. Изгоняет страсть любостяжания, приказывая лишаемому одежды к тому, что отнимают, присовокупить и остальное. Врачует боязнь, повелев пренебрегать и смертью. И вообще найдешь, что в каждой заповеди, на подобие плуга режущее, слово из глубины сердца вырывает дурные корни, и тем очищает от произращения терний. Итак тем и другим оказывается благодеяние естеству, и тем, что заповедуется доброе, и тем, что предлагается нам учение о настоящем предмете. Если же, по твоему мнению, рачение о добром трудно, то сравни с противоположною жизнью; и найдешь, сколько труднее порок, если примешь во внимание не настоящее, но что будет после. Ибо кто услышал о геенне, тот уже не с трудом каким и усилием будет удаляться от греховных удовольствий; а напротив того и одного страха, овладевшего помыслами, достаточно ему, чтобы изгнать из себя страсти. Лучше же сказать, постигшим и то, что подразумевается в умолчанном, в пользу служит и то, что получают от сего сильнейшее пожелание. Ибо если блаженны чистые сердцем, то конечно жалки оскверненные умом, потому что видит лице сопротивника. И если в жизни добродетельной напечатлеваются черты самого Божества, то явно, что жизнь порочная делается образом и лицом противника. Но если Бог, по различным примышлениям, именуется всем, что представляем себе добром, светом, жизнью, нетлением, и что только есть подобного сему рода; то конечно, и на оборот всем этому противоположным именоваться будет изобретатель порока, и тьмою, и смертью, и тлением, и всем, что с сим однородно и сродственно.

Итак, дознав, из чего образуются в нас и порок и жизнь добродетельная, поелику, по свободе произволения. Дана нам власть на то и другое из этого, избежим диавольского образа, отринем это дурное олицетворение, восприимем же на себя образ Божий, соделаемся чистыми сердцем, чтобы стать блаженными, как скоро чистою жизнью вообразится в нас Божий образ, о Христе Иисусе, Господе нашем. Ему слава и держава во веки веков! Аминь.

1. Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное.

2. Блаженны плачущие, ибо они утешатся.

3. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.

4. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.

5. Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут.

Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.

7. Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими.

8. Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное.

9. Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас.

«Горе вам»

Относительно малоизвестен тот факт, что в Евангелии от Луки (Лк.6:24-26) Иисус Христос противопоставляет заповедям блаженства «заповеди горя», напротив:

1. Горе вам, богатые! ибо вы уже получили свое утешение (славянский текст – яко отстоите утешения вашего).

2. Горе вам, пресыщенные ныне! ибо взалчете.

3. Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете.

4. Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо! ибо так поступали с лжепророками отцы их.

Толкование заповедей блаженства. При толковании особенно часто вызывает споры первая заповедь по Мф.5:3: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное».

В святоотеческом толковании под нищим духом понимается тот, кто стремится стяжать важнейшую христианскую добродетель – смирение. Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Что значит: нищие духом? Смиренные и сокрушённые сердцем».

2) По другому традиционному толкованию эта заповедь означает, что блаженство и полнота жизни принадлежат тем, кто ничем не владеет. Это те, у кого ничего нет, а если и есть что-то, то они воспринимают это как дар Божий, а не как свою собственность. Такое отношение к материальному, интеллектуальному и к духовному богатству даёт христианину возможность войти в Царство Небесное.

3) Есть третье толкование, основанное на буквальном прочтении текста, утверждающее, что человек, ощущающий свою духовную нищету, особенную нужду в Боге, блажен, так как такое положение перед Богом Ему угодно. Такое толкование также имеет право на жизнь, так как согласуется с особенностями характера Бога, раскрывающимися в других местах Священного Писания.

4) Ещё одно толкование встречается у философа Анри Бергсона. Он толкует эту фразу так: блаженны нищие «по велению своего духа», то есть те, кто сам отказывается от своего богатства.

Отче наш (также молитва Господня) — главная молитва в христианстве. Согласно Евангелию, Иисус Христос дал её своим ученикам на просьбу научить их молитве. Молитва Господня приводится в Евангелиях в двух вариантах, более пространном в Евангелии от Матфея и кратком — в Евангелии от Луки. Различны и обстоятельства при которых Иисус произносит текст молитвы. В Евангелии от Матфея Отче наш входит в состав Нагорной проповеди, тогда как у Луки Иисус дарует ученикам эту молитву в ответ на прямую просьбу «научить молиться». Вариант Евангелия от Матфея получил всеобщее распространение в христианском мире как главная христианская молитва, причём использование Отче наш в качестве молитвы восходит к самым ранним христианским временам.

Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь. (Мф.6:96:9—13)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *