Берестяная грамота онфима

Берестяная грамота онфима

Берестяные грамоты

В Древнем Вавилоне писали на глиняных табличках, в Египте – на папирусе, в Европе – на пергаменте, а в Древней Руси – на коре березы. Береста была главным материалом для письма на наших землях еще задолго до того, как к нам привезли пергамент и бумагу.

По основной версии, появление берестяных грамот относится к периоду XI–XV веков, но первооткрыватель новгородских грамот А. В. Арциховский и многие его коллеги считают, что первые грамоты были уже в IX–X веках.

Открытие берестяных грамот

Береста как материал для письма в Древней Руси использовалась издревле. Иосиф Волоцкий писал, что в обители святого Сергия Радонежского «самые книги не на хартиях писаху, но на берестех». До наших дней сохранилось много (правда, довольно поздних) документов и даже целых книг (в основном старообрядческих), написанных на расслоенной бересте.

Местом открытия берестяных грамот стал Великий Новгород. Сохранению этих древних находок способствовали благоприятные природные условия и особенности местной почвы.

В 1930-е годы в Великом Новгороде велись археологические раскопки, экспедицию возглавлял А. В. Арциховский. Тогда были найдены первые обрезные листы березовой коры и инструменты для письма. Более серьезных открытий в тот период сделать не удалось, так как началась Великая Отечественная война. Работы продолжились в конце 40-х годов XX века.

А.В. Арциховский

26 июля 1951 года на одном из раскопов была найдена берестяная грамота № 1. В ней содержался перечень феодальных повинностей в пользу трех жителей города. Эта грамота подтвердила гипотезу историков о возможности подобных находок. В дальнейшем события 26 июля стали поводом для утверждения ежегодного праздника, отмечаемого в Новгороде, – Дня берестяной грамоты. На этом открытия не закончились. В том же году археологи нашли еще девять берестяных документов.

Впоследствии открытия берестяных грамот стали обычным явлением. Первые грамоты в Смоленске были найдены в 1952 году, в Пскове – в 1958-м, в Витебске – в 1959-м. В Старой Руссе первая находка появилась в 1966 году, в Твери – в 1983-м. В Москве первую берестяную грамоту обнаружили только в 1988 году, когда проводились раскопки на Красной площади.

Количество берестяных грамот

Археологическая экспедиция в Великий Новгород – это уже традиция. Ежегодно с 1951 года археологи открывают свои сезоны. К сожалению, количество грамот, найденных в разные годы, сильно разнится. Были сезоны, когда ученые находили несколько сотен экземпляров, а были и нулевые. Тем не менее сегодня найдено уже более 1000 берестяных грамот.

На конец 2017 года общее количество найденных грамот распределяется следующим образом:

Великий Новгород

1102 грамоты и 1 берестяная грамота-иконка

Старая Русса

Торжок

Смоленск

Псков

Тверь

Москва

Звенигород Галицкий (Украина)

Мстиславль (Белоруссия)

Витебск (Белоруссия)

Старая Рязань

Вологда

Общая характеристика грамот

Березовая кора как письменный материал широкое распространение получила в начале XI века и использовалась вплоть до середины XV века. С распространением бумаги использование данного материала для письма сошло на нет. Бумага была дешевле, да и писать на бересте становилось не престижно. Поэтому обнаруженные археологами грамоты – это не сложенные в архивах документы, а выброшенные и попавшие в землю в связи с ненадобностью.

При написании грамот очень редко использовались чернила, так как они были очень нестойкие, и авторы просто выцарапывали на бересте буквы, которые хорошо читались.

Бо́льшая часть найденных грамот – это бытовые частные письма на тему взыскания долгов, торговли и пр. Имеют место и черновики официальных актов на бересте: это завещания, расписки, купчие, судебные протоколы.

Были найдены и церковные тексты (молитвы), школьные шутки, заговоры, загадки. В 1956 году археологи обнаружили учебные записки новгородского мальчика Онфима, которые в дальнейшем получили широкую известность.

В большинстве своем грамоты лаконичны и прагматичны. В них сосредоточена только важная информация, а все, что и так известно адресату, не упоминается.

Характер берестяных грамот – послания незнатных людей – является ярким свидетельством распространения грамотности среди населения Древней Руси. Горожане обучались азбуке с детства, сами писали свои письма, женщины также знали грамоту. То, что в Новгороде была широко представлена семейная переписка, говорит о высоком положении женщины, которая посылала мужу наказы и самостоятельно вступала в денежные отношения.

Значение найденных берестяных грамот огромно как для изучения отечественной истории, так и для русского языкознания. Они – важнейший источник для изучения повседневной жизни наших предков, развития торговли, политической и общественной жизни Древней Руси.

Берестяные грамоты из раскопок в Новгороде Великом

Археологическая наука в России чаще всего опиралась на изучение бытовых подробностей жизни наших предков. Природные условия; материалы, из которых строились жилища и общественные здания; постоянные междуусобицы и набеги соседей кочевников оставляли мало надежды на обнаружение простонародных памятников письменности. Сенсационной оказалась находка экспедиции под руководством профессора А. В. Арциховского в 1951 году. На куске бересты было прочитано первое письмо простолюдина XV века.

I. Краткая история Новгорода.

Новгород — один из древнейших русских городов. Он возник на далекой окраине Русской Земли задолго до начала нашего летописания. Согласно преданиям, дошедшим до летописцев, Новгород был построен в середине IX века ильменскими словенами во главе с их старейшиной Гостомыслом. Правда, в Новгородской летописи записана легенда, приписывающая основание Новгорода Рюрику. Согласно этой легенде, Рюрик прибыл во главе огромного и отлично вооруженного отряда по добровольному приглашению новгородцев на Русь и «основал город над Ильменем, назвав его Новгородом» .
Раскопки в Новгороде начались в 1932 году под руководством А. В. Арциховского. С 1932 года по 1948 они носили главным образом разведочный характер. Накопленный материал позволил произвести условное членение всей истории Новгорода на три периода: «домонгольское время», «эпоха расцвета», «московский период» .
Древнейшее местоположение города было, очевидно, на левом берегу Волхова, где стоит Кремль. Левобережный древний комплекс был, по-видимому, связан с «русинами» из Киева, составлявшими гарнизон пограничной крепости. На правом берегу Волхова находился словенский холм, связанный с местным племенем словен. Новгород был хорошо организованным городом. Напротив Кремля находился торг, вечевая площадь, Ярославское дворище, дворы иноземных купцов и церкви купеческих корпораций («Ивана на опорках» и «Богородицы на торгу»). Берега Волхова были поделены на пристани. Судов на воде было так много, что при пожаре огонь переходил по ним с одного берега на другой .
Новгород, видимо, уже в IX веке был известен арабским историкам, как город «Слава» .
С переносом раскопок в 1951 году в район жилой застройки Неревского конца (см. иллюстрацию 1-I) и обнаружением первых берестяных грамот, начался второй стационарный период работ .
Первая берестяная грамота была обнаружена в 1951 году Ниной Федоровной Акуловой. Грамоту нашли на мостовой в XIV веке в щели между двумя плахами настила .
В течение двенадцати лет был раскопан мощный культурный слой толщиной до 7,5 метра. Вскрытие столь обширного комплекса не имеет аналогий в истории раскопок средневековых городов.
Впервые в число исследуемых комплексов вошли не отдельные постройки, а целые ансамбли, целые усадьбы и даже кварталы города. Мостовые позволили членить культурный слой на десятки хронологических уровней (ярусов), что дало возможность абсолютно точно (на основе дендрохронологических таблиц) определять возраст всех находимых вещей .

II. Берестяные грамоты

1. Берестяные грамоты: теория и реальность

А. В. Арциховский в своей работе пишет: «Подобные материалы (береста) издревле применялись в Европе для письма <…> Даже у императоров Домициана и Коммода были записные книжки из этого материала, по словам Геродиана и Диона Кассия , Плиний Старший и Ульпиан сообщают нам, что для письма применялась и кора других деревьев» .
Если это было известно, то почему не искали бересту в Новгороде ранее? Дело в том, что ученые первоначально думали о невозможности сохранения текста бересты, если к ней был доступ влаги, а почва Новгорода пропитана ею в избытке. До 1975 года были обнаружены только две берестяные грамоты, написанные чернилами . Кроме всего прочего ученым были известны написанные на бересте рукописи более позднего времени.
Есть свидетельства, что береста употреблялась в Троице-Сергиевом монастыре при жизни его основателя (XV). Известны были также золотоордынские рукописи на бересте XIII века, найденные при раскопках . Сам В. Л. Янин приводит в пример хантов, которые даже кипятили бересту перед использованием .

2. Причины сохранности берестяных грамот.

Здесь можно выделить несколько причин. Одна из них — минимальная деформация культурного слоя .
Кроме того, нынешняя прямоугольная сетка улиц появилась только во второй половине XVIII века при Екатерине II, когда многие города перепланировались на манер Санкт — Петербурга. «Перепланировка города в XVIII веке явилась делом благодатным для современных археологов. <…> В древности дома были чаще всего деревянными и их фундаменты не отличались мощностью. Поэтому строительство нового дома практически не затрагивало лежащих ниже древних остатков», — пишет В. Л. Янин .

3. Грамотность в Древнем Новгороде.

Средневековые новгородцы начинали, видимо, постигать грамоту в семь лет, что позднее стало шаблоном: в житиях святых писали об обучении грамоте как раз на «седьмом году».
В.Л. Янин задается вопросом: как можно обучая детей, находить впоследствии достаточно мало берестяных грамот, на которых виден процесс обучения? Конечно, можно предположить, что использованную бересту попросту сжигали в печах. Но В.Л. Янин даёт более вразумительный ответ на этот вопрос.
Во время раскопок на Дмитриевской улице в разное время и в разных слоях было обнаружено несколько дощечек, отчасти напоминающих крышку пенала. Одна из поверхностей таких дощечек, как правило, украшена резным орнаментом, а другая углублена и имеет бортик по краям, а по всему донышку выемки — насечки из штриховых линий. Каждая дощечка имеет три отверстия. Этой же дощечке соответствовала такая же парная дощечка, и при помощи дырочек они связывались друг с другом орнаментированными поверхностями наружу. В 1954 году на одной из таких дощечек, найденной в слое XIV века, ученые увидели, вместо орнамента, вырезанную азбуку. Предназначение целой группы этих дощечек стало понятным. Выемка в дощечках заливалась воском и «писалом» вырисовывались буквы. Если делалась ошибка, то лопаточкой на обратной стороне «писала» буква могла быть замазана. Азбука же на поверхности одной из дощечек служила наглядным пособием. После того, как вся поверхность была использована, воск использовался вновь, а значит и бересты не было. Вернее она была, но, как предполагает В.Л. Янин, использовалась на втором этапе обучения: «Переход от воска к бересте требовал более сильного нажима, уверенной руки. И научившись выводить текст на мягком воске, нужно было снова учиться технике письма на менее податливой березовой коре .
Обычно «писала» (стержни для письма), упомянутые выше, находили в сохранившихся до нашего времени кожаных чехлах. В Киеве, Новгороде, Пскове, Чернигове, Смоленске, Рязани и на мелких городищах находили их и раньше, но принимали их то за «булавки», то за «ложечки для причастия», то за «инструмент для обработки кожи», то за «обломки браслетов». Выяснить истинное предназначение этих инструментов удалось только после находок в Новгороде . «Разумеется, разным семьям, населявшим раскопаный участок Великой улицы, была свойственна разная степень грамотности. Рядом с грамотными людьми жили неграмотные… Это естественно; но для нас важнее то, что рядом с неграмотными семьями жило много грамотных людей и семей, для которых чтение и письмо стали таким же естественным делом, как еда, сон, работа.
Феодалы пишут своим управляющим, ключникам. Ключники пишут своим господам. Крестьяне пишут своим сеньорам, а сеньоры своим крестьянам. Одни бояре пишут другим. Ростовщики переписывают своих должников и исчисляют их долги. Ремесленники переписываются с заказчиками. Мужья обращаются к жёнам, жёны — к мужьям. Родители пишут детям, дети — родителям» .

4. О чем говорят грамоты?

При знакомстве с текстом берестяных грамот поражает количество различных тем. Рассмотрим несколько из них:
Грамота № 482
Найдена при раскопках на Суворовской улице в ярусе 13 или 14, в квадрате 9, на глубине 4,45 м. Длина 22,9 см, ширина 3,5 см. Стратиграфическая дата: конец XIII века. Текст:

————————————ВЗАКСМЕПАТЬНЕЦА
—————————ИЛОНЕСКВО*И*НИНЕШЕВО
АЦТОНСИПОВЕЛЬЛОЛОУОКВШИВЗАТИВОЗООВ*
САНЖИТАДРУОТЫ СТАРЫХ ОУОСОПОТОСАНЕ

Учёные делят грамоту на слова так: «… взя есме пятьнаца(ть)… и лонесково, и нинешнево. А цто еси повельно, уо Евши взяти возо овса и жита друогы старыхо уосопо, то ся не…».
Грамота написана сборщиком податей, собиравшим прошлогодние и нынешние оброки на какую-то сумму с числительным 15. Недоимку за более ранние годы у Евши ему получить не удалось, причины чего, по — видимому, излагаются в несохранившейся части письма.
Грамота № 664
Найдена на Троицком раскопе в квадрате 773, на уровне пласта 8 (глубина 1,5 метра), в напластованиях усадьбы 3. Это целое письмо, текст которого написан в 5-и строках:

+++++++++
ТWДОБРОШЬКЬКЬПРО
КЪШЬПРИСЪЛИМИГРИВЬ
Н»»UАДАВЫДЪТИМИНЕ
ВЪДАЛЪВЕЛИТЬВЪЗА
ТИGUВЕЖЬНИКЪ

Длина — 10,9 см, ширина 4,6 см. Стратиграфическая дата: середина 50-х годов XII века — начало 10-х годов XIII века.
В грамоте идет речь о следующем: Доброшка сообщает Прокше, что тот должен прислать ему гривну. Эту гривну ему отказался дать Давид, распорядившись, чтобы Доброшка взыскал ее с вежников.
Грамота № 203
Грамота найдена в 12-м строительном ярусе, в квадрате 1216, на глубине 3,8 метра, в 2-х метрах от Великой улицы.
Сверху надпись:

ГИПОМОЗИРАБУСВ
ОКМУОННОИМУ

Под надписью рисунок.
Выражение «Господи, помози рабу своему такому-то» имело в Древней Руси значение подписи. Примеров множество. До нас дошли на книгах такие подписи писцов, владельцев. На стенах некоторых новгородских церквей такие подписи — граффити тоже встречаются, и каждая надпись содержит лишь одно имя.
На многочисленных свинцовых печатях такая надпись содержит всегда христианское имя того, кому принадлежала печать. Тоже значение имеют подписи на знаменитом шлеме Ярослава Всеволодовича, на новгородском кресте архиепископа Антония, на некоторых змеевиках…
Мальчика Анфима тоже научили так подписываться, как только он научился писать. Грамота ставит точку в спорах об авторстве грамот Анфима; делает эту гипотезу (выдвинутую прежде на основе грамот № 199 и № 200) историческим фактом.
Грамота № 138
Видимо эта грамота — запись новгородского ростовщика. Однако слово «рукописание» в древности имело значение не только «рукопись», но и завещание. Но, так как здесь нет обычного раздела имущества на большие части между основными наследниками, а кроме этого перед именем каждого из 12 человек (количество упомянутых в грамоте) стоит предлог «у», означающий, что за каждым из 12 человек числилось имущество — всё это позволяет сделать вывод: грамота действительно список должников ростовщика, а не завещание.
Грамота № 419
Найдена в Ильинском раскопе, в квадрате 129, на глубине 3,25 метра. Это первая берестяная грамота, найденная при раскопках. Текст — молитва. Стратиграфическая дата — конец XIII века. Текст кроме зачина содержит две молитвы. Найденная при раскопках книжечка была изготовлена, возможно для священника, но вернее для певчего.
Книжечка маленькая: высота страниц от 4,6 до 4,7 см, ширина — от 4,9 до 5,1 см. Они таким образом почти квадратны. Все четыре страницы первого двойного листа совершенно пусты.. Это явная обложка. Остальные страницы помещались между ними. Первая страница текста начинается орнаментальным рисунком. Это заставка, идущая над текстом во всю длину строки. Она довольно проста: переплетаются две полосы, не то зигзаговые, не то волнистые. Каждая полоса состоит из 2-х линий, всего зигзагов 4.
Грамота № 358 .
Грамота, видимо, принадлежала Онцифару — посаднику новгородскому (1350 год). Заключение делается на основе почерноведческой экспертизы (почерк совпал полностью с почерком грамоты № 354, на которой есть подпись). Относится к девятому или десятому ярусам (судя по всему к девятому — к середине XIV века).
Эта грамота — обычное хозяйственное письмо. Любопытно, что 20 «бел» денег были пересланы «с посадницим Мануиломъ», то есть по-видимому, с казенным курьером.
Грамота № 289 .
В своей книге В.Л. Янин (глава 14) пишет, что в 1957 году около мостовой Великой улицы в слое середины XV века была найдена грамота, получившая № 298. «Это небольшой кусок бересты» с текстом:

КОСТКА СЫНА ЛУКИНА, ОФРЕМОВА СЫНА
КУПРА ИВАНОВА СЫНА, ОНИТВЬКА.
КУПРА ФОМИНА СЫНА
ИГНАТЬЯ ЮРЬЕВА СЫНА.

«Что это?», — задается автор вопросом. Запись перечисляет четырех человек, названных в уважительной форме, с отчеством, а в одном случае даже с именем деда. «Такое перечисление не может быть записью должников».
А.В. Арциховский предположил: «Думаю, что перед нами избирательный бюллетень».
Грамота № 30 .
Грамота XIV века упоминает торговлю тканями, привезёнными «с далёкого юга»: «Поклон от Марины к сыну моему Григорию. Купи мне зендянцу добрую. А куны я дала Давыду Прибыше. И ты, чадо, сделай это сам и привези сюда». Это грамота указывает на огромнейшие связи Новгорода. Зендянца — хлопчатобумажная ткань, которая производилась в середине века под Бухарой в селении Зандана.
Грамоты № 56 , № 106 , № 569 .
Эти грамоты можно сгруппировать по принципу их бесполезности для науки — это обрывки берестяных грамот; таких грамот, к сожалению, много.
Грамота № 56.
Была найдена в 14-м строительном ярусе, в квадрате 463, на глубине 3,2 метра, недалеко от мостовой Великой улицы. Это небольшой обрывок.

—————-НЬВОДОМОААЛОК———————-
—————ОWЬВИ——ЕРЬ————————

Длина грамоты 0,185 метра, ширина 0,026 метра. Стратиграфическая дата — XIII век. Разделению на слова и толкованию этот «текст» не поддаётся. Слово «ньвдомо», вероятно, означает «неводом».
Грамота № 106.
Была найдена в 10-м строительном ярусе, в квадрате 649, на глубине 1,2 метра, на мостовой Великой улицы. Это начало недописанного документа

ТLNNWGПОСАДНИК
ОТАБ

Длина грамоты 0,063 метра, ширина 0,016 метров. Ничто не противоречит стратиграфической дате (рубеж XIII — XIV веков). Здесь впервые на бересте прозвучало слово «посадник».
Грамота № 569.
Найдена на Троицком раскопе, в квадрате № 304, на глубине 0,5 метров, в ярусе 2 плиз Черницкой улицы. Это обрывок начальной части письма:

ПОКЛОНЪW—————

Длина 17 см, ширина 0,8 см. Стратиграфическая дата: рубеж XIV — XV вв.

5. Обработка и исследование берестяных грамот.
a. Обработка берестяных грамот.

Сначала нужно поместить бересту в горячую воду. Пропарив в горячей воде ее нужно осторожно вымыть кистью. Дело в том, что грамоту нельзя развёртывать сразу после находки, так как она скорее всего сломается и как исторический источник будет утеряна.
Затем бересту после мытья и пропаривания нужно осторожно расслоить. Если этого не сделать, то при высыхании размоченные её слои будут растягиваться или сжиматься, при этом надпись «поведёт».
После бересту просушивают полотенцем и помещают между двумя стёклами, где она сохнет под прессом. Только сейчас можно произвести её первоначальный осмотр и попробовать прочитать .

b. Изучение берестяных грамот.

При изучении, а затем и публикации текстов берестяных грамот необходимо сделать и фотокопии (способ безрастворной плоской печати иллюстраций) прориси, которые не могут заменить друг друга. Однако, основной формой публикации являются фототипии. Опубликованные отпечатки не уступают по чёткости фотоотпечаткам. Но фотоаппарат иногда бессилен дать чёткий снимок. Грамоту приходится иногда наклонять в разные стороны, чтобы при каждом повороте прочесть лишнюю букву. При плохой сохранности разные буквы требуют разного освещения, и фотоаппарат не может всё это учесть. Особенно плохо выходят на снимках мятые грамоты. Во всех этих случаях вырастает значение прорисей. Прорись является до известной степени субъективным документом, давая то, что видит на бересте исследователь. Но, как было сказано выше, прорись исключительно необходима .

c. Хронология грамот.

Устанавливается двумя основными способами:
1) Стратиграфическим (основан на ярусах; все грамоты по связи с сооружениями могут быть отнесены к тому или другому ярусу).
2) Палеографическим (основан на выводах русских палеографов, в первую очередь И.И. Срезневского, В.Н. Щепкина, Е.Ф. Карского и других, подробно изучивших изменения русских букв в книгах и актах, написанных чернилами на пергаменте и бумаги).
Два этих метода позволяют (благодаря совпадению своих вычислений) абсолютно точно говорить о времени создания берестяных грамот.
3) Кроме этих основных способов существует и третий — лингвистический, но этот способ находится еще в процессе разработки.
4) Исторический. Этот способ редок, но имеет большое значение . Наиболее интересный пример применения этого способа мы встречаем у Янина:
Летом 1957 года новгородская экспедиция обнаружила 69 грамот. Одна из них, обнаруженная в слое XIV века, получила № 286. мы узнаём о двух сборщиках дани — Григории и Дмитрии, отправителе и адресате этой грамоты. Из этого письма мы узнаём, что «Мир взяле на (с)тарой меже князя…»
Речь здесь идет о Юрии Даниловиче (в Новгороде XIV века «…князя Юрия…» мы знаем только одного) — внуке Александра Невского и старшем брате Ивана Калиты. Мы узнаём, что речь в берестяной грамоте идёт об «Ореховецком договоре» со Швецией, заключенном 12 августа 1323 года в крепости Орехово на Неве. Методом трудных расчетов подходим к тому второму договору, который установил границу по «…(с)тарой меже…». Это договор, заключенный зимой 1338 — 1339 годов новгородским посадником Кузьмой Твердиславовичем и Александром Борисовичем. «Значит, и наша берестяная грамота была послана Дмиту Григорием в связи с событиями 1338-1339 годов» , — заключает В.Л. Янин, подвод этим итог и устанавливая, достаточно точно, время написания письма.

III. Заключение

1. Классификация берестяных грамот.

Подходя к концу необходимо сделать вывод об общей классификации грамот. Они дают следующую информацию о:
1) Земле и земельных собственниках.
2) Дани и феодальной ренте.
3) Ремесле и торговле.
4) Торговле и купечестве.
5) Военных событиях.
6) Городских усадьбах и их обитателях.
Также на грамотах встречается Азбука, прописи, рисунки, литературные тексты, избирательные жеребья и даже календари.
Все эти выводы сделаны на основе просмотренной литературы.

2. Новгородские подземные архивы.

Много лет учёные задаются вопросом о существовании в Новгороде Великом архивов берестяных грамот. «… среди берестяных грамот имеется большое количество текстов, которые представляют не узко личный и преходящий интерес для тех, кому были адресованы и кто мог их бросить по прочтении. Есть документы, на бересте, которые по самому их характеру предназначались для хранения на длительный срок: например, духовные грамоты, купчие, межевые, акты взаимоотношений землевладельцев с крестьянами и т.д. Нам хорошо известно на примере Северо-Восточной и Новгородской Руси, что в монастырях такие документы бережно хранились, на случай утраты с них снимались копии. Неужели же Новгородские светские феодалы были столь недальновидны и нерасчетливы и так небрежно обращались со своими документами?» — пишет Л.В. Черепнин в своей монографии «Новгородские берестяные грамоты как исторический источник. А.В. Арциховский признает наличие в Новгороде вотчинных архивов, из состава которых, вероятно, отпали отдельные берестяные грамоты.
Однако, раскопки в Новгороде не обнаружили никаких следов государственного архива.

3. Перспективы исследования.

Исследована очень небольшая часть Новгорода, многие открытия еще впереди.
В 1970 году при раскопках торговой фактории была найдена грамота на латинском языке. На листе бересты кто-то написал 5 строк на латинском языке. Твёрдый почерк автора говорит о том, что автору хорошо знакомы правила и особенности письма на бересте…
4. Роль берестяных грамот в истории
«Открытие новгородских берестяных грамот, справедливо оценённое исследователями <…>, вызывает к жизни множество проблем. Это открытие, ставшее достоянием исторической науки в целом <…>, в тоже время остаётся, в первую очередь, объектом специального исторического изучения…»
После находок берестяных грамот мы смогли не только определить тип археологического комплекса, но и установить иногда его хозяина .
«Выводы о неоднородности восточных славян, основанные на этнографических наблюдениях данных диалектологии, хорошо согласуются с результатами исследования языка грамот древнейшего периода…»
Представляет интерес очерк «К изучению лингвистики берестяных грамот и словоуказатель к ним из книги Янина В.Л. и Зализняка А.А.
Благодаря написанному в берестяных грамотах мы можем проникнуться духом и мыслями людей давно ушедшего от нас времени.

Использованная литература

1. ред. А.В. Арциховский Труды новгородской археологической экспедиции. Том I. Материалы и исследования по археологии СССР № 55. М.: Из-во АН СССР, 1956 (статья А.В. Арциховского. «Археологическое изучение Новгорода»).
2. А.В. Арциховский, В.Л. Янин. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1953 — 1954 гг.). М.: «Наука», 1978.
3. А.В. Арциховский, В.И. Борковский. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1953 — 1954 гг.). М.: «Наука», 1978.
4. А.В. Арциховский. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1952 г.). М.: Из-во Акад. Наук СССР, 1954.
5. А.В. Арциховский. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1958 — 1961 гг.). М.: Из-во Акад. Наук СССР, 1963.
6. А.В. Арциховский, В.И. Борковский. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1955 г.). М.: Из-во Акад. Наук СССР, 1958.
7. А.В. Арциховский, В.И. Борковский. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1956 — 1957 гг.). М.: Из-во Акад. Наук СССР, 1963.
8. А.В. Арциховский, М.И. Тихомиров. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1951 г.). М.: Акад. Наук СССР, 1953.
9. А.В. Арциховский, В.Л. Янин. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1962 — 1976 гг.). М.: «Наука», 1978.*
10. А.В. Арциховский. Новые открытия в Новгороде. М.: Из-во АН СССР, 1955 (доклады советской делегации на X международном конгрессе историков в Риме).
11. Большая советская энциклопедия, издание 3-е.
12. Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX — XII вв.): Курс лекций: Учебное пособие для вузов — 2 издание, переработанное и дополненное., — М.: Аспект Пресс, 2001.
13. Каргер М.К. Новгород. — Novgorod. 4-ое издание, Л.: Искусство. Ленинградское отделение, 1980.
14. под общ. Ред. Колчина Б.А. и Янина В.Л. Археологическое изучение Новгорода: (сб. статей). М.: «Наука», 1978
15. Рыбаков Б.А. Первые века русской истории. М.: 1964.
16. Советская Историческая Энциклопедия.
17. Спиркин А.Г. Философия: (учебник для вузов). М.: Гардарика, 1998Берестяные грамоты из раскопок в Новгороде Великом
18. Черепнин Л.В. Новгородские берестяные грамоты как исторический источник. М.: «Наука», 1969.
19. Янин В.Л., Зализняк А.А. Новгородские грамоты на бересте ( из раскопок 1984 — 1989 гг.). М.: «Наука», 1993.
20. Засурцев П.И. Новгород открытый археологами. М.: «Наука», 1967.
21. Янин В.Л., Зализняк А.А. Новгородские грамоты на бересте ( из раскопок 1977 — 1983 гг.): Комментарий и словоуказатель к берестяным грамотам… М.: «Наука», 1986.
22. Янин В.Л. Очерки комплексного источниковедения. Средневековый Новгород. (уч. Пособие для исторических факультетов университетов). М.: «Высшая школа», 1977.
23. Янин В.Л. «Я послал тебе бересту…» издание 2-ое, исправленное и дополненное. М.: Издательство Моск. Университета, 1975.
* Иллюстрации прилагаются по книге А.В. Арциховского и В.Л. Янина «Новгородские надписи на бересте» (из раскопок 1962 — 1976 гг.), М.: «Наука», 1978.

Александр Владимирович Мамонов

Почему берестяные грамоты стали сенсацией?

В 1951 году археологическая экспедиция Артемия Владимировича Арциховского, проводившая раскопки в Новгороде, обнаружила первую берестяную грамоту. И с тех пор их находили во множестве, причем не только в Великом Новгороде. Берестяные грамоты стали исторической сенсацией, поскольку дали возможность узнать обыденную жизнь людей русского Средневековья. Как же изменились наши представления о жизни наших предков? Рассказывает доктор филологических наук Алексей Гиппиус, профессионально специализирующийся на изучении берестяных грамот.

Раскрасить контуры

— Алексей Алексеевич, как изменило открытие берестяных грамот представления историков о культуре Древней Руси?

— Оно значительно их расширило. Благодаря изучению берестяных грамот для нас открылась повседневная жизнь Древней Руси. До того наши знания об этой эпохе базировались на летописях, на таких юридических текстах, как «Русская Правда». Летописи имеют дело с событиями и фигурами «большой» истории, ее герои — князья, знать, высшее духовенство. А как жили обычные люди — горожане, крестьяне, купцы, ремесленники? Косвенно об этом мы могли судить только из юридических текстов, но там ведь фигурируют не конкретные люди, а просто некие социальные функции. Открытие же берестяных грамот дало возможность непосредственно увидеть реальных действующих лиц этой «малой» истории. Те общие контуры, которые у нас были до того, окрашиваются, приобретают конкретные очертания.

— А о каких сторонах жизни тогдашних людей мы можем судить по берестяным грамотам?

— Берестяные грамоты — это письменность практического характера. Древнерусский человек, когда брался за «писало» (это такой заостренный металлический стержень, которым процарапывались буквы на бересте, греки называли его стилос), исходил из какой-то бытовой необходимости. Например, находясь в поездке, отправить письмо родным. Или написать заявление в суд. Или составить какую-то памятку для себя. Поэтому берестяные грамоты знакомят нас прежде всего с практической жизнью той эпохи. Из них мы узнаём принципиально новые вещи об устройстве древнерусской финансовой системы, о древнерусской торговле, о судебной системе — то есть о том, о чем из летописей мы очень мало знаем, летописи таких «мелочей» не касаются.

— Есть ли противоречия между тем, что мы знаем из летописей, и тем, о чем говорится в берестяных грамотах?

— По идее, противоречий быть не должно. Но чтобы правильно соотнести содержание берестяных грамот с другими источниками (в первую очередь летописями), надо их правильно понять. А тут есть проблема. В берестяных грамотах люди, как правило, обозначаются только именами, и надо сообразить, кто они — купцы, дружинники, священники, бояре. То есть, например, когда какой-нибудь Милята обращается к своему брату, требуется понять, что Милята купец. А когда Мирослав пишет Олисею Гречину — определить, что первый — это посадник, а второй — член суда. То есть надо соотнести авторов и персонажей берестяных грамот с их социальным статусом и функцией. А это не всегда просто. В целом же можно ответить так: явных противоречий нет, но наши представления об этих сторонах жизни, почерпнутые из летописей, крайне приблизительны, неточны — благодаря же берестяным грамотам они становятся не просто более точными, а наполняются жизнью. Это примерно как карандашный контур человеческой фигуры — и эта же фигура, написанная красками, во всех подробностях.

— Верно ли, что берестяные грамоты находят именно на Новгородчине, и потому они дают новую информацию только по бытовой жизни новгородцев?

— Нет, это неверно. Сейчас берестяные грамоты найдены в 12 городах, среди которых И Старая Русса, и Псков, и Тверь, и Торжок. Кстати, и Москва — в Москве обнаружено семь берестяных грамот. А самый южный пункт — это Звенигород-Галицкий на Украине. Но правда в том, что большинство берестяных грамот археологи нашли именно в Великом Новгороде. Там их найдено 1089 на данный момент, а во всех остальных городах, вместе взятых — 100. Причина не в том, что новгородцы были грамотнее прочих и больше писали — просто там такая почва, в которой береста лучше сохраняется. Берестяная же письменность была распространена по всей территории Руси.

Кстати сказать, подобные (по содержанию) грамоты использовались не только на Руси — были они и у скандинавов. Скажем, в Норвегии есть так называемый «Бергенский архив» — это документы примерно того же типа: частные записи, письма, записки для памяти. Но не на бересте, а на деревянных дощечках и щепках.

— А кстати, почему не на бересте? В скандинавских странах березы тоже растут.

— Думаю, тут дело просто в сложившейся традиции. На Руси письменность возникла вместе с принятием христианской веры и культуры. Поэтому основной вид славянского письменного текста — это книга, сшитые листы пергамена. И в некотором смысле лист бересты — подобие пергаменного листа. Особенно если его обрезать по краям, как это часто делалось. У скандинавов же их письменность — руны — возникла гораздо раньше, нежели эти народы приняли Крещение. И как привыкли они издавна вырезать руны на щепках и дощечках, так и продолжили вырезать.

Школа князя Ярослава

Новгород, 1180–1200 г.
Содержание: От Торчина к Гюргию (о беличьих шкурках)

— Насколько я помню, самые ранние берестяные грамоты датированы началом XI века. Закономерный вопрос: откуда в древней Руси взялось столько грамотных людей, если письменность возникла уже после Крещения Руси?

— Небольшое уточнение: самые ранние берестяные грамоты датированы 30-ми годами XI века. То есть между крещением Руси в 988 году и появлением бытовой письменности на бересте — около полувека. Видимо, эти полвека как раз и ушли на то, чтобы сформировалось поколение, для которого письмо — не что-то особенное, а вполне обычное, повседневное дело.

— Откуда же взялось это поколение? Само выросло или его специально выращивали?

— Его специально выращивали, и мы даже знаем, как именно. Появление первых берестяных грамот замечательным образом совпадает со свидетельством новгородской летописи, где рассказывается, как князь Ярослав в 1030 году пришел в Новгород и устроил школу. «Собрал от попов и старост 300 детей и отдал на учение книжное». Иногда эту летописную запись подвергают сомнению, но я считаю ее вполне достоверной. Есть, кстати, и подтверждение из «независимых источников». В скандинавской саге об Олафе Трюгвассоне написано, что он посещал школу в Новгороде при Ярославе. Как долго действовала эта школа, мы, к сожалению, судить не можем, но это было, конечно, очень важное культурное предприятие.

Так вот, эти триста детей выучились грамоте и стали, как сейчас выражаются, интеллектуальной элитой новгородского общества, они составили социальную базу распространения грамотности. То есть они и друг с другом переписывались, и, весьма вероятно, учили грамоте своих знакомых, а повзрослев, своих детей. Таким образом, круг грамотных людей быстро расширялся.

Кроме того, пользу грамоты очень быстро оценили купцы. Сейчас ведутся споры, существовала ли на Руси какая-то «коммерческая» письменность еще до официального крещения. Но это вряд ли. Новгородские археологические данные говорят о том, что до 30-х годов XI века ничего подобного не было. То есть бересты находили много, но с рисуночками, а не с теми или иными письменами.

Кстати, существует знаменитая новгородская восковая Псалтирь, ее датируют примерно 1000 годом. То есть той эпохой, когда книжная письменность уже появилась, но ее бытового использования еще не было.

Кодекс из трех липовых дощечек лежал в земле в полной сохранности. Как он туда попал, мы не знаем; возможно, книгу спрятали при каких-то трагических обстоятельствах. А вот берестяные грамоты никто не прятал. Их попросту выбрасывали, как обычный мусор.

— То есть как?

— Да, их выбрасывали за ненадобностью. Прочел человек письмо или записку, получил информацию, да и выкинул. Парадокс: именно потому эти берестяные грамоты и сохранились до наших дней. То, что тщательно берегли, погибло в пожарах (вспомним, что все древнерусские дома рано или поздно сгорали). А то, что выбрасывали, попадало в почву, в так называемый культурный слой, и в новгородской почве вся органика прекрасно сохраняется.

Интересно, что те берестяные грамоты, которые находят на месте стоявших там когда-то домов, сохранились лишь потому, что провалились в щели между половицами и оказались на уровне нижних венцов (те при пожарах могут сохраняться). Кстати, при раскопках городских усадеб берестяные грамоты находят неравномерно: в одних местах их концентрация на единицу площади больше, в других меньше. Так вот, там где больше — там, как мы предполагаем, были помойки, выгребные ямы.

— Какой временной период охватывают берестяные грамоты? Какие самые поздние?

— Самые поздние — середина XV века, то есть берестяные грамоты были распространены примерно 400 лет, с середины XI века по середину XV.

— Почему же потом они прекратились?

— Тут сочетание двух обстоятельств. Во-первых, распространение бумаги как дешевого материала, ставшего альтернативой дешевой бересте. Во-вторых, к тому времени уже меняется новгородский культурный слой, почва становится менее влажной, поэтому береста в нем уже не сохраняется. Может, новгородцы и не перестали писать на бересте, просто эти грамоты уже до нас не дошли.

— Известны ли случаи пересылки берестяных писем на большие расстояния?

— Да, известны. Например, найдено пять писем купца Луки своему отцу. В одном он пишет, что едет откуда-то с севера, и жалуется, что там, в Заволочье, белка дорогая — не купили. Другое письмо он пишет откуда-то с Днепра, где сидит и ожидает гречника. А гречник — это купеческий караван, идущий из Византии. Или вот другой пример, сын приглашает мать: «Идите сюда, в Смоленск или в Киев, здесь хлеб дешевый».

По складам

Новгород, 1100–1120 г.
Содержание: Любовное письмо

— Вы сказали, что берестяные грамоты были распространены по всем городам Древней Руси. Их содержание было одинаковым повсюду, или есть региональные различия?

— В принципе, особых различий нет, всюду это бытовая письменность. Специфика Новгорода могла заключаться в особой интенсивности переписки, связывавшей город с его сельской округой, в том числе и очень удаленной. Так уж была устроена новгородская земля. Есть столица, Новгород, и вокруг нее вотчины новгородских бояр. Сами бояре живут в городе, а управляющие, старосты, ведут со столицей переписку, закупают и продают всякие товары, припасы, уплачивают налоги — и всё это отражается в берестяных письмах.

— В школьных учебниках истории приводится пример берестяных грамот — где мальчик Онфим изобразил себя в виде всадника, протыкающего копьем змея. Иногда высказывают предположение, что эта грамота — лист из его учебной тетради, то есть что уже в те времена у школьников были тетради.

— Начнем с того, что найдено много грамот Онфима, а не только рисунок, попавший в школьные учебники. Но это отдельные листочки бересты, которые никогда не составляли физически единого целого. Это его разные ученические записи, но не тетрадь.

А вообще берестяные тетради были. До нас они дошли. Точнее, дошли отдельные листы, но ясно, что изначально они были сшиты в тетрадь. Например, есть запись вечерних молитв, это такая маленькая книжица, имеющая все признаки настоящей книги. Там есть заставка, есть разлиновка. Или вот текст магического характера, к которому есть параллели греческие, коптские, да и вообще по всему Средиземноморью был распространен этот текст, так называемая «Сисиниева легенда»* {СНОСКА: Сисиниева легенда — сборник магических текстов, бытовавший в традициях многих народов. Называется так по имени одного из персонажей, Сисиния. Основное содержание — магические заговоры, защищающие роженицу и новорожденного от злых сил. — Прим. ред.}. Тоже была записана на берестяных листах, сшитых в книжечку.

Новгород, 1280–1300 г.
Берестяная книжечка:
две молитвы

— А среди берестяных грамот, помимо Онфима, были и другие примеры ученических записей?

— Были, конечно. Надо, кстати, пояснить, как тогда было устроено элементарное школьное образование. Сперва изучали азбуку, учили буквы. Затем школьник начинал писать так называемые склады, то есть сочетания гласных с согласными. «Ба», «ва», «га», «да», «бе», «ве», «ге», «де». Проще говоря, слоги. И только потом уже дело доходило до чтения текстов. Древнерусским букварем были Псалтирь и Часослов* { Псалтирь — сборник псалмов, сочиненных царем Давидом, одна из книг Ветхого Завета. Часослов — книга, содержащая тексты неизменяемых молитвословий суточного богослужебного круга. — Прим. ред.}, тексты читались оттуда. Так вот, найдено много берестяных листков с записанными «складами». Между прочим, у того же Онфима есть случаи, когда он начинает писать связный текст, например, какую-то молитву: «яко же…» — а потом сбивается в запись слогов на букву «е»: «яко же бе-ве-ге-де».

— Насколько вообще изучение берестяных грамот изменило представления историков о древнерусском образовании?

— Мы вообще довольно мало о нем знаем. Судя по берестяным грамотам, это образование носило самый элементарный характер, азбука усваивалась вместе с основами православной веры. А вот о дальнейших стадиях мы, в общем-то, не знаем ничего. Есть, впрочем, свидетельство митрополита Климента Смолятича (XII век), в одном из его сочинений упоминается о существовании на Руси так называемой «схедографии» — это уже очень продвинутая стадия византийского обучения. Но митрополит упоминает об этом как о некоем изыске, большой редкости.

Узнать о судьбе монастырской коровы

Новгород, 1420–1430 г.
Содержание: От Кощея и испольщиков (просьба дать коней)

— Расширились ли благодаря берестяным грамотам наши представления о церковной жизни Древней Руси?

— Да, расширились, хотя и не сразу. Поначалу, когда раскопки велись только на Неревском раскопе в Новгороде, казалось, что берестяные грамоты — явление чисто светское, там вообще не было найдено текстов церковной тематики. Но на Троицком раскопе, где работы ведутся с 1970-х годов, ситуация оказалась совершенно иной. Там более пяти процентов найденных текстов — это тексты церковные. Например, запись церковных праздников, приходящихся на осень. Или, допустим, конспект пасхальной утрени. То есть это были, говоря современным языком, рабочие записи священников, необходимые им в их служении.

Еще один пример, не новгородский — грамота из Торжка, которая представляет собой пространную цитату из поучения, принадлежавшего, скорее всего, перу святителя Кирилла Туровского. Грамота написана либо в конце XII, либо в начале XIII века. По содержанию это просто длинный перечень грехов. Скорее всего, заготовка для проповеди, которую собирался прочитать священник.

Замечу, что подобные грамоты — это не духовные трактаты, не попытки какого-то религиозного самовыражения, а чисто практическая, прикладная церковная письменность.

Есть, кстати, замечательный пример, когда одним и тем же почерком написаны и фрагмент церковного календаря, и деловое письмо от Людьслава к Хотену. Логично предположить, что священник в первом случае сделал запись для себя, а во втором — выступил в роли писца.

— То есть к батюшке пришли и попросили помочь написать письмо?

— Именно так. И в этом, кстати, особенность новгородской церковной жизни — духовенство и монашество жило не изолировано, а бок о бок с мирянами, влияло на своих соседей, причем влияло еще и в смысле эпистолярной культуры. Например, древнерусские берестяные письма часто начинаются словом «покланяние», а заканчиваются «целую тя». Отсылки к апостольским посланиям очевидны («приветствуйте друг друга целованием святым» — слова из Послания апостола Павла к Римлянам, 16:16), и эта традиция явно идет из духовной среды.

Я уже упомянул Троицкий раскоп. Добавлю, что его посередине разделяет Черницына улица, а называется она так потому, что с XII века там находился Варварин монастырь, один из самых известных женских монастырей. Располагался он в гуще городской застройки, никак не был отделен от соседствующих с ним купеческих и боярских усадеб. Среди найденных на Троицком раскопе грамот есть и такие, что явно написаны монахинями этого монастыря (напомню, что в старину монахинь называли в просторечии черницами). Причем это именно бытовые записи. Например: «Что касается того, что я послала тебе три резаны для повойника, то поскорее пришли», «узнай, есть ли Матвей в монастыре?» (Матвей, судя по контексту, священник). Или, скажем, монахини заботятся о судьбе монастырской коровы: «А телка святой Варвары здорова ли?»

Надо сказать, что для писем, найденных в этой части города, характерны частые упоминания Бога в устойчивых выражениях: «Бога деля» (то есть ради Бога), «Бога ся боя» (то есть побойся Бога). Вполне возможно, что причиной тому влияние монастыря на своих соседей.

Замечу, что в то время духовенство еще не осознавало себя как некое особое сословие, сословных перегородок еще не было. Вот, например, я уже упоминал Олисея Гречина. Это поразительная фигура! С одной стороны, он священник, с другой — художник и иконописец, а с третьей — крупный городской администратор, можно сказать, чиновник. А происходил он из новгородской боярской среды, но пошел по духовной части.

А вот другой очень интересный пример. Это берестяная грамота начала XV века, письмо архиепископу Симеону — редчайший случай, когда в адресной формуле все открытым текстом написано. «Владыке Симеону бьют челом от мала до велика все жители Ржевского уезда, Ошевского погоста». Письмо представляет собой просьбу поставить местным священником диакона Александра, аргументируя так: «занеже отец его и дед его пел у святей Богородицы в Ошеве». То есть имеется в виду, что у них была священническая династия, сперва в местной церкви служил дед этого диакона Александра, потом его отец, а теперь, после смерти отца, церковь «стоит без пения», то есть без богослужений, и для их возобновления необходимо сделать Александра священником.

— Я где-то читал, что новгородское духовенство как раз не слишком-то одобряло, что люди пишут письма на бересте — в этом виделась какая-то профанация высокого искусства письменности, имеющего сакральный смысл…

— Это сильно преувеличено. На самом деле речь идет только об одном человеке, жившем в XII веке, знаменитом Кирике Новгородце, который записывал свои беседы с епископом Нифонтом. И он действительно задал ему вопрос: «Не грех ли, владыка, ходить ногами по грамотам, если их побросают, а буквы можно разобрать?» В этом вопросе звучит некоторая обеспокоенность. Причем, учитывая, что сами тексты, которые во множестве валялись на новгородских мостовых, на 98 % были бытовыми, профанными, то это не то же самое, что страх осквернения святыни. Нет, Кирика беспокоил сам факт, что ногами попираются буквы. Буквы как некая сакральная сущность. Но, что важно, епископ на это не дал никакого ответа. Как сказано, «он промолчал». Видимо, как просвещенный иерарх с хорошей греческой закваской, Нифонт не видел ничего грешного в бытовом использовании письменности.

О глубоко личном

Новгород, 1180–1200 г.
Содержание: О намерении уйти в паломничество

— А отражались ли в берестяных грамотах какие-то этические моменты, какие-то человеческие отношения, темы справедливости, несправедливости? И если да, то чувствовалось ли влияние христианства?

— Влияние было. Обороты «Бога ради», «побойся Бога» — в те времена это были не просто фигуры речи. Или, например, в одном письме звучит скрытая угроза: «пакы ли не управишь того (если не сделаешь, о чем я тебя просил), яз тя передам святей Богородице, ко нейже еси заходиле роте». То есть «я тебя предам святой Богородице, у которой ты приносил клятву». То есть прямая, очень жесткая и очень риторически сформулированная угроза, апеллирующая, с одной стороны, к церковному авторитету, а с другой — к глубоко языческой по своему происхождению практике клятвы («роты»). К практике, которая уже вписалась в новый христианский быт. Это один пример низовой христианской культуры.

Другой пример — замечательное письмо XI века, написанное молодой женщиной своему возлюбленному. Упрекая его, она в частности пишет: «может, я задела тебя, посылая к тебе?». Очень тонкий эмоциональный оттенок, звучит совсем по-современному. А заканчивается письмо словами: «Если ты начнешь насмехаться, то судит тебя Бог и моя худость». Эта «моя худость» — литературное выражение, имеющее известный греческий источник. Его можно встретить, скажем, в Киево-Печерском патерике XIII века, там так о себе пишет один из его авторов, епископ Симон. Имеется в виду «мое недостоинство». И это же выражение употребляет по отношению к себе новгородская женщина XI века!

Адресат этого письма порвал его и, завязав полоски бересты узлом, бросил на мостовую.

Есть и другие примеры «отношенческих» писем — скажем, письмо, где отец наставляет дочь: жить бы тебе подобру с братом, а ты как-то через силу с ним общаешься. И все это явно несет отпечаток христианской этики.

Но есть и тексты, так сказать, с противоположным знаком — то есть магического содержания. Это заговоры, их найдено около десятка. Вот, к примеру, заговор от лихорадки: «Тридевять ангелов, тридевять архангелов, избавьте раба божьего Михея от трясавицы молитвами святой Богородицы». Таких текстов чуть меньше десятка, примерно столько же, сколько канонических молитв и их фрагментов. Но нужно, конечно, учитывать, что собственно христианские тексты в принципе имели меньше шансов сохраниться на бересте. Их никто бы не стал выбрасывать, их берегли — а все, что бережно хранили, в итоге и погибало в пожарах. Заговоры же воспринимались как нечто функциональное, не особо ценное. Их использовали — и выкинули.

В том-то и парадокс: что хранили, то погибло, а что выбрасывали, то осталось. Существовала берестяная письменность, которая была рассчитана на длительное употребление, которую тщательно хранили — и которая именно по этой причине до нас почти не дошла. Вот редчайшее исключение — большой документ, 60 см в длину. Это женское поучение, в нем сохранилась адресная формула «от Марты», сохранилась форма «исписав» (то есть подчеркивается, что это выписка из какого-то источника). И дальше следуют практические наставления типа «ложись поздно, вставай рано», инструкции по засолке рыбы, а в конце о родителях: если они уже недееспособны, то найди для них наемного рабочего. То есть это такой берестяной предшественник «Домостроя», и автор — женщина.

Вообще, только благодаря берестяным грамотам мы узнали, что в Древней Руси женщины вовсе не были поголовно темными и безграмотными. Среди авторов берестяных писем их немало.

— А всегда ли легко понять, о чем идет речь в берестяной грамоте?

— Это вообще проблема: что значит правильно понять текст? Бывает, и довольно часто, что мы уверены в буквах, в делении их на слова (напомню, что в древнерусских текстах слова далеко не всегда разделялись пробелами), но все равно на самом деле не понимаем, о чем это. Скажем, такой пример: возьми у Тимошки 11 гривен за коня, а также сани, и хомут, и попону. Что означает эта просьба? Грамота была найдена лет сорок назад, но только недавно мы поняли, в чем дело: коня больше нет, Тимошка коня загубил, и с него нужно получить за это денежную компенсацию и оставшееся имущество. То есть мало понять текст, надо еще реконструировать и контекст, и это отдельная, очень интересная область исследований.

— А существуют ли насчет берестяных грамот какие-то стереотипы?

— Да, существуют. И это прежде всего мнение, будто в Новгороде (да и вообще в Древней Руси) все были поголовно грамотные. Конечно, это не так. Письменность, причем особенно в раннее время, все-таки носила элитарный характер. Если ею пользовались не только высшие сословия, но и простые люди, из этого еще не следует, что все купцы или ремесленники были грамотны. Я не говорю уже о том, что берестяные грамоты мы находим именно в городах. Среди же сельского населения уровень грамотности был гораздо ниже.

— А откуда следует вывод, что хотя бы среди городского населения грамотность не была поголовной?

— Когда мы изучаем берестяные грамоты, то, естественно, пытаемся сравнить их персонажей с историческими фигурами, упоминаемыми летописях. Так вот, есть довольно много случаев, когда мы можем доказать, что человек, про которого написано в берестяной грамоте — это именно тот человек, про которого написано в летописи. А теперь представьте, что все поголовно грамотны, все пишут берестяные письма. В таком случае вероятность такого отождествления была бы ничтожна. Так что объяснить столь высокий процент совпадений «берестяных» персонажей с летописными можно лишь тем, что круг грамотных людей был ограничен. Другое дело, что этот круг не был замкнут, что в него входили люди из разных сословий, и что постепенно он расширялся.

Есть еще один важный момент: грамотные люди далеко не всегда писали письма лично, они могли использовать труд писцов (в роли которых нередко священнослужители). Например, есть у нас такой замечательный персонаж берестяных писем, его зовут Петр, и мы отождествляем его с известным по летописи Петром Михалковичем, который выдал свою дочь за князя Мстислава Юрьевича — сына Юрия Долгорукого. Так вот, от этого Петра дошло в общей сложности 17 текстов… написанных разными почерками. Может быть, какие-то он писал и своей рукой, но вообще-то человек такого высокого социального статуса имеет при себе грамотных слуг и диктует им. Будучи сам, вполне вероятно, грамотным.

— Как Вы думаете, много ли берестяных грамот еще остались нераскопанными?

— Думаю, что нефть кончится гораздо раньше, чем берестяные грамоты. Если дело и дальше пойдет такими же темпами, как и сейчас, то лет на 500 нам работы хватит. Правда, к тому времени мы сами уже будем фигурами отдаленного прошлого.

На заставке: Грамота мальчика Онфима: фрагменты литургических текстов, XIII в. (фрагмент)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *