Августин исповедь краткое содержание

Августин исповедь краткое содержание

«Исповедь» Августина – первая биография души

Федеральное агентство по образованию

ГОУВПО «Российский государственный

профессионально-педагогический университет»

Художественно – педагогический институт

Кафедра дизайна одежды

Контрольная работа

По дисциплине «Философия»

На тему: «Исповедь» Августина – первая биография души»

Выполнил:

Проверил:

Екатеринбург 2009

Введение…………………………………………………………………………3-4

1.Краткие биографические данные…………………………………………..5-6

2. Творения блаженного Августина………………………………………….7-8

3. Исповедь (Confessiones) – исчерпывающее откровение души……..9-12

4. Современная оценка………………………………………………………13-19

Заключение……………………………………………………………………20-21

Список литературы

Введение

Начиная изучать любую тему, ранее незнакомую, следует отталкиваться от общих понятий, непосредственно относящихся к этой теме. Из названия данной работы предлагаю выделить и проанализировать следующие определения: исповедь, биография, душа.

Трудно говорить об исповеди, как жанре средневековой культуры, не определив прежде, что мы вкладываем в это понятие. Средневековье — время, когда все явления культурной и общественной жизни проходили в контексте христианского мировоззрения. Это относится и к исповеди. Нельзя понять исповедь, не осознав при этом, что вдохновляло людей обращаться к этому жанру. Средневековая исповедь берет свое начало в области богословия. Источник, более всего повлиявший на этот жанр, — Библия. Надо отметить, что на творчество Августина Библия оказывала непосредственное влияние.

Что же такое исповедь в определении Писания? Слово исповедь, употребляемое в Библии, это греческое слово «гомология», означающее буквально говорить то же самое, соглашаться, признавать.

В Библейском контексте это означает соглашаться с Богом, со словом Божиим. Если мы говорим об исповедании веры, то это согласие с библейскими догматами, если об исповедании греха, то это признание в своих проступках. В последнем значении слово исповедь очень близко стоит к понятию покаяние. Человек признает, что его поступок греховен, то есть соглашается с Богом по поводу этого поступка. В христианском вероучении исповедь занимает ключевое место. Только пройдя через исповедь можно получить прощение греха, очищение.

Блаженный Августин стоял у истоков самого жанра письменной христианской исповеди, где покаяние соединяется с хвалой Творцу и изложением догматов веры. До Августина самыми распространёнными текстами являлись житии, из которых основополагающим, несомненно, является Евангелие, а так же послания к единоверцам. Гимны, воспевающие Бога (или богов) существовали отдельно и обычно создавались в поэтической форме. Философские трактаты, посвящённые осознанию божественного устройства мира, редко приправлялись автобиографическими данными.

Биография – это жизнеописание, а биография души – это, описание внутреннего, тонкого психологического состояния. Понять это состояние, а тем более суметь передать его, раскрыть для окружающих, дано не каждому. Аврелий Августин стал тем философом, который смог открыть для нас глубину бурной, неспокойной человеческой души. Не случайно об Августине говорили, что «ни у кого из великих мыслителей не было таких перепадов между высочайшим и низменнейшим, что среди церковных святых он был наименее святым и наиболее человеком»

Почему же исповедь Августина, личное признание собственных грехов, стало общественным достоянием, первым памятником высшего «исповедального» типа автобиографии?

На этот вопрос предстоит ответить в процессе изучения темы контрольной работы.

1. Краткие биографические данные

«…Что хочу я сказать, Господи, Боже мой? — только, что я не знаю, откуда я пришел сюда, в эту — сказать ли — мёртвую жизнь или живую смерть? Не знаю».

Исповедь, Гл.1, VI.

Чтобы понять «Исповедь» Августина нужно знать время, в которое он жил. Христианство уже перестало быть гонимым. Прошел первый церковный собор, под эгидой императора Константина (325 г.). Но Римская империя представляет пестрое полотно различных взглядов, верований, идей.

Хотя Августин и рассказывает о себе в «Исповеди», многие моменты он не упоминает. Его цель не подробное описание собственной жизни, а рассказ о том, как его душа пришла к Богу.

Родился Аврелий Августин 13 ноября 354 г. в Тагасте, городе римской провинции Нумидия. Предки его, скорее всего, принадлежали к берберским племенам, получившим впоследствии римское гражданство. Отец Аврелия Патриций служил в муниципалитете. Язычник, он принял крещение перед смертью. Мать, Моника, была ревностной христианкой, что стало определяющим фактором в выборе вероисповедания не только Августина, но и его сестры. Кроме сестры у Августина был брат Навигий. Отец, хотевший для сына карьеры ритора, отправил его учиться в Карфаген, после чего вскоре умер. Мать последовала за Августином и пробыла с ним до своей смерти.

В Карфагене молодой человек знакомится с произведениями Цицерона, Аристотеля и других античных авторов, философия которых оставляет в его душе неизгладимый след. После он примкнул к манихеям, и придерживался этого учения вплоть до принятия христианства, около десяти лет. В 383 г. Августин приезжает в Рим преподавать риторику, попутно увлекаясь скептической философией. С помощью протекций друзей-манихеев Августин получает вакансию придворного ритора и через год переезжает в Медиолан. Знакомство с епископом Медиоланским Амвросием круто меняет умонастроение Августина. Амвросий видимо проповедовал христианство в ключе неоплатоников, что отразилось в августиновской «Исповеди». Под влиянием епископа Августин решает принять христианское вероисповедание. На пасху 24/25 апреля 387 г. Амвросий окрестил Августина, его сына Адеодата и друга Алипия.

После крещения в 387 г. Августин подал прошение об отставке и собирался вернуться в Африку. В дороге умерла мать. Августин поехал в Рим и только через год вернулся домой, продал родительское имение, а деньги раздал нищим.

В 390 г. Августин перебирается в Гиппон, где рукополагается в пресвитеры. С благословения епископа гиппонского строит небольшой монастырь, где поселяется с друзьями и сыном от «греховной» связи. Здесь он обрушивается на манихеев с жесткой критикой, ведёт борьбу с донатистами, радикально настроенными христианами, требующими от священнослужителей незапятнанной репутации и даже святости жизни. Их непримиримая позиция вела к церковному расколу, против которого и выступал Августин. Позже под стрелами его критики находится Пелагий, проповедующий индивидуальное спасение и отказывающий церковной организации в преимущественном праве распределять благодать.

Августин совмещает написание теологических трактатов с проповеднической деятельностью. Последние годы жизни он оставляет паству на своего приемника Эраклия и работает над незаконченными трудами, а также перерабатывает прежние с позиции нового опыта. Скончался Августин в 430 г., в осаждённом вандалами городе. В восьмом веке его останки были перевезены в собор св. Петра в городе Павия и захоронены рядом с прахом Боэция.

В наследство Августин оставил сорок томов литературных трудов, среди которых диалоги, трактаты, письма, проповеди и одна исповедь.

2. Творения блаженного Августина

1. «Исповедь». В этом автобиографическом сочинении Августин описывает свою жизнь в терминах мистического и духовного опыта. Эта книга есть свидетельство неукротимой силы его веры, внутренней честности, пылкости, фантазии и свободы ума.

2. «Отречение», написанное в поздний период его жизни, представляет собой поправки изложенных ранее взглядов с позиции его изменившегося мировоззрения.

3. «О Граде Божием». Эта книга представляет собой апологию христианства, в которой первые десять книг посвящены опровержению язычества, а в книгах XI-XVIII содержится описание двух «градов»: мирского и Божия. Под «градом» разумеется общество. Два града описаны симметрично в противопоставлении друг другу. Пронизывающее эту книгу мировоззрение во многом обязано своим возникновением событию, потрясшему весь западный мир, -взятию Рима Аларихом в 412 году. Основанный божественным провидением, воспетый Вергилием вечный город, столица и центр цивилизации перестал существовать. Августин объясняет катастрофу тем, что Рим был градом «этого мира», где ничего вечного нет и быть не может. Идея двух «градов» глубоко отразилась на средневековом видении христианского общества.

4. Ряд сочинений «Против манихейства».

5. Ряд сочинений «Против донатизма». Донатисты были сектой, возникшей в результате гонений на христиан. Они возражали против возвращения в лоно Церкви тех епископов, которые скомпрометировали себя во время гонений. По существу вопрос касался понимания таинств: зависит ли их «действенность» от личных качеств священнослужителей?

6. Ряд сочинений «Против Пелагия». Пелагий, родом из Британии, был блестящим оратором и писателем, преподававшим гуманитарные дисциплины в Риме. В своих ‘сочинениях он протестовал против низкого уровня христианской жизни в послеконстантиновой Церкви, проповедуя христианский героизм и совершенство. Церковь, согласно Пелагию, должна состоять из непогрешимых, совершенных людей, причем качества эти достижимы человеческим усилием. В полемике с Пелагием родилось учение блаженного Августина о спасении через благодать. Он также писал против ученика Пелагия Юлиана Экланского, учившего, что не следует крестить младенцев, ибо они безгрешны.

7. «О Троице» — богословский трактат, написанный в более поздний период жизни Августина. Это умозрительное сочинение о тайнах Пресвятой Троицы оказало огромное влияние на западное богословие. Хотя сам Августин исповедовал никейскую веру, а прибавка слова Filioque к Никейскому Символу веры возникла независимо от него и гораздо позднее, тем не менее, на основании этой работы оказалось возможным догматическое оправдание Filioque на Западе.

3. Исповедь (Confessiones) – исчерпывающее откровение души

Путь философствования Аврелия Августина — от разлада и раздвоения личной жизни к объективному миру и единству. Поскольку мы замыкаемся в нашем чувственном мире, мы находим в себе один лишь мрак и страдания. «Не видишь ли ты и не ужасаешься этой бездны?- восклицает Августин.- «И что же это такое, как не наша природа, и притом не то, чем она была прежде, а какова она есть теперь. И вот мы более ищем ее познать, нежели действительно понимаем». Все мышление Августина в его дохристианскую эпоху есть ряд гигантских усилий, чтобы вырваться из этой отрицательной, мрачной глубины субъективного сознания к объективному свету и правде, освободиться от своей греховной личности и ее рокового раздвоения.

Сам он говорит в «Исповеди» о том периоде своей жизни, когда, уже освободившись от манихейства, он еще не обратился в христианство: «Пытаясь вывести строй моей мысли из пучины, погружался вновь, и часто делая усилия, я погружался опять и опять». Единственное, что подымало его к объективному свету Божию, рассказывает он, было то, что воля была для него столь же достоверна, как и его существование. И аргументы скептиков никогда не могли поколебать этой внутренней достоверности самосознания. Но в самой своей воле он находил одно внутреннее противоречие, один безысходный разлад. «Ибо эта воля, причина моего греха, но я сам не хочу греха и делаю то, что ненавижу. Делая грех невольно, я скорее терплю его, чем делаю» и, следовательно, это состояние несвободы есть скорее наказание, чем вина, притом наказание, которое я терплю справедливо.

Следовательно, есть нечто абсолютно достоверное, что возвышается над моими противоречиями: в самом разладе я познаю объективный закон абсолютной справедливости; — таков ход мышления Августина. Абсолютная достоверность моей воли, моего существования сводится к абсолютной достоверности того объективного блага, того объективного мира и порядка, которого требует моя воля. Раздвоение и разлад есть форма временной действительности, но мир и единство есть ее вечный идеал. «Основной мотив философии Августина есть искание такой вселенной, которая преодолевала бы контрасты временной действительности, ее дурную двойственность в единстве всеобщего мира и покоя» Трубецкой Е.Н. Миросозерцание Блаженного Августина в его генезисе. Искание это — прежде всего процесс болезненный и мучительный; в нем муки духовного рождения нового мира соединяются с предсмертными страданиями старого. Но помимо собственных исканий в этом труде философа нашли отражение и его основные идеи… В «Исповеди» Августин Блаженный немало и с непревзойденной интеллектуальной изобретательностью рассуждает о проблемах времени и пространства.

Аврелий Августин ставит перед собой смелые богословские вопросы: мог ли Бог создать этот мир раньше или позже, чем создал? что делал Бог до того, как создал мир? Как соотносится Бог с понятиями времени и вечности? В решении их Августин примыкает к платоновскому истолкования времени, то есть считает время сотворенной субстанцией. Мир создан не в текущем времени, утверждает богослов, но время начинает идти от сотворения мира.

«Исповедь» Аврелия Августина

Санкт-Петербургский Государственный Университет

Физический Факультет

Реферат по философии на тему:

«Исповедь» Аврелия Августина

Выполнил:

Гаркуша Александр Сергеевич,

416 группа

Санкт-Петербург, 2012

Введение.

Средневековье стоит на рубеже между древностью и средними веками : собирая обломки древней культуры, он вместе с тем закладывает основы средневекового, частью же и новейшего европейского миросозерцания. Средневековая философия представляет собой длительный отрезок в истории европейской философии, который непосредственно связан с христианской религией. Этим четко определенным содержанием и направленностью средневековая философия отличается от предшествующей античной и последующей философии Ренессанса. Поэтому средневековая философия создавалась в основном с помощью богословов, одному из которых -Аврелию Августину -и посвящен этот реферат.

Августин — во всех отношениях олицетворение той переходной эпохи V-го столетия, когда один обветшавший мир рушится, а другой созидается на его развалинах. Это во всех отношениях двойственная личность: в ней воплотились и сосредоточились все противоположности его века. Более того, он предвосхитил и объединил в себе контрасты нового времени, ибо, будучи отцом и, можно сказать, основателем средневекового католичества, он вместе с тем другими сторонами своего учения был пророком протестантства. И если протестанты и католики с одинаковым правом видят в нем своего родоначальника, то мы без всякого сомнения можем признать его отцом западного христианства во всех главнейших его разветвлениях.

Цель данной работы состоит в исследование философского учения одного из представителей периода патристики Аврелия Августина.

1. Философские воззрения Аврелия Августина.

В истории христианской патристики в IV-V вв. н.э. появляется фигура, которой суждено было стать едва ли не в центре духовной жизни средневековья. Это Аврелий Августин (Sanctus Aurelius Augustinus Августин Блаженный) (354-430 гг), известный как епископ из Гиппона (город на Севере Африки, который не сохранился). Он родился в г.Тагасте (на территории современного Алжира), в молодые годы вел беззаботную жизнь обеспеченного человека, но затем приобщился к философскими религиозным идеям и принял решение посвятить себя религии — об этом он чистосердечно и подробно рассказывал в своей «Исповеди», которая может рассматриваться как опыт автобиографии эпохи средневековья.

Блаженный Августин — одна из самых интересных исторических личностей, которые когда-либо существовали. Оценка ее — одна из сложнейших и труднейших задач в виду разнообразия и богатства элементов, вошедших в состав его учения и так или иначе повлиявших на образование его характера. Августин — во всех отношениях олицетворение той переходной эпохи V-го столетия, когда один обветшавший мир рушится, а другой созидается на его развалинах.

«Сын развратного африканца-язычника и христианской святой, Августин во всей своей жизни остается двойственным порождением язычества и христианства, которые борются в нем до конца его жизни, не будучи в состоянии совершенно преодолеть одно другое». Августин получает неплохое образование: он обучался в Карфагене, Риме и Милане. Под влиянием цицероновского «Гортензия», с которым он знакомится в 19 лет, это смутное искание обращается в сознательную философскую рефлексию. Это не дошедшее до нас сочинение Цицерона представляет собою красноречивое увещание к философствованию. По собственному признанию Августина, оно пробудило в нем сознательную любовь к мудрости, сознательную потребность к ее исканию. «Внезапно, — говорит он, — мне опротивела всякая суетная надежда, и я возжаждал бессмертия мудрости невыразимым, огненным желанием сердца». таким образом, уже на самой ранней стадии своего развития философское мышление Августина носит резко идеалистический характер. Но этот идеализм молодости не выразился в каком-либо определенном философском миросозерцании, а имел лишь импульсивный характер. Философская рефлексия только уничтожила для него тот мир призрачных интересов и суетных мечтаний, которым он жил до того времени, разрушила его самодовольство. Философский идеализм, выразившийся в осознании несоответствия действительности искомому идеалу, был для него лишь новым источником боли и муки. Он не исцелил, а наоборот, усугубил в нем мучительное состояние нравственного раздвоения и разлада. Отсюда зарождается то пессимистическое настроение, которое в скором времени находит себе выражение в манихействе Августина. «Вглядываясь внимательно в манихейство, мы убедимся, что эта религиозно-философская система, в особенности в той западной ее форме, которую воспринял Августин, есть не что иное, как своеобразный пессимизм того времени.»

Разочаровавшись в манихействе, Августин впадает в скептицизм новой академии. Но этот скептицизм был лишь преходящим моментом его развития и никогда не мог всецело овладеть его энергичной и страстной натурой.

То было лишь временное и притом непродолжительное состояние колебаний и нерешительности. «Мне показалось, — пишет Августин, — что те философы, которых называют академиками, были осторожнее других, утверждая, что нужно сомневаться во всем и пребывая относительно всего в колебании, я решился оставить манихеев, думая, что мне не следует оставаться в этой секте, которой я уже предпочитал некоторых философов».

Скептицизм Августина, действительно, был для него лишь переходной ступенью к мистическому миросозерцанию неоплатонических философов. «Ты волновал меня, Боже, — читаем в «Исповеди», — внутренними побуждениями, чтобы я горел нетерпением, доколе не удостоверюсь в Тебе чрез внутреннее созерцание». Мучительное состояние сомнений и колебаний было лишь проявлением неудовлетворенного искания, и скептицизм Августина был лишь последствием его врожденного мистицизма, который не давал ему успокоиться на догматических построениях. Большее влияние на становление личности и убеждений философа оказала школа неоплатоников, в частности Плотина.

Но Аврелий Августин известен не как неоплатоник, в Божественном Я Августин находит предмет своих поисков. В энергии личного самосознания Божества восстанавливается утраченное единство и спасается единая личность. Это и есть объективное место, где человеческое «я» находит свой покой, тот внутренний мир, который освобождает от мук раздвоенного сознания. Утратив Бога, мы блуждаем , не находя себе места , и только в нем обретаем себя, приходим в себя. «Где я был, Господи, когда искал Тебя ? Ты был прежде меня, я же вышел из самого себя, не находил себя и тем более — Тебя». Бог есть «жизнь моей жизни». Утратив Его, мы теряем целостность нашего существа, лишаясь внутреннего мира. «Ты сделал нас для Тебя, Господи, — читаем мы в «Исповеди», — и сердце наше тревожится, доколе не успокоится в Тебе». Найдя Бога, мы как бы пробуждаемся от тяжелого сна. «Я пробудился в Тебе и иначе увидел в Тебе бесконечное, и зрение это не было плотским. И я воззрел на все существующее и увидел, что все вещи обязаны Тебе своим существованием и в Тебе пребывает все конечное, но не так как, как в каком-либо протяженном месте, так как Ты держишь все в себе силою истины». Восприняв в себя, таким образом, неоплатонические элементы, Августин, однако, в этот период не был вполне неоплатоником. Для него на первом плане стоит жизненная, практическая задача, и умозрительный, мистический идеал этих философов не удовлетворяет его в силу его отвлеченности.

Возможно это и определило круг вопросов, разработке которых посвятил свои многочисленные работы Аврелий Августин.

Предмет искания Августина есть Бог, заинтересованный в спасении человека, в котором элемент человеческий, личный не уничтожается , а сохраняется, получая высшее содержание и средоточие. Вот почему неоплатонизм у него тотчас получает христианскую окраску. На место абстрактного «Единого» Плотина и Порфирия у него становится энергия личного самосознания Божества, которое вступает в диалог с человеком , отвечая его исканию.

Таков логический процесс, толкающий Августина от неоплатонизма к христианству и церкви. Вглядываясь глубже в новое миросозерцание философа, мы увидим, что оно сохраняет в себе тот могучий философский идеализм, который пробудился в нем под влиянием цицероновского «Гортензия». Далее мы найдем в нем и манихейские элементы. В то же время «он противопоставляет пессимизму манихеев оптимистическую теодицею, удержав вместе с тем долю истины, заключающуюся в нем: ибо, будучи оптимистом в надежде лучшей жизни, он сохраняет вполне согласное с христианством пессимистическое отношение к жизни земной».

Углубляясь, далее, в миросозерцание нашего отца церкви, мы найдем в нем тот скептицизм, который , как мы видели, выражается в смирении ума, в сознании неспособности человека одними собственными его силами познать истину. Нечего и говорить о том, что оно сохраняет в себе мистический идеал неоплатоников; подобно неоплатоникам, оно рассматривает все существующее sub specia aeterni, относя все единичные вещи к их вечной сверхчувственной идее.

Но, христианской основе своей философии Августин придавал большое значение. Он осуществил то, что только обозначено у его предшественников: сделал бога центром философского мышления, его мировоззрение было теоцентрическим. Иными словами Аврелий Августин считал, что бог первичен. Это первенство имеет как метафизический, так и гносеологический и этический характер. Бог – высшая сущность, он единственный, существование которого независимо, все остальное существует лишь благодаря божественной воле. Бог является причиной существования всякого сущего, всех его перемен; он не только сотворил мир, но и постоянно его сохраняет, продолжает его творить. Августин отвергает представление, согласно которому мир, будучи сотворенным однажды, развивается дальше сам.

В учении «О граде Божием» Августин выдвигает также мысль о единстве человеческой и божественной истории, которые текут в противоположных, но взаимно неразделимых сферах, содержанием которых является бой двух царств (градов) — божьего и земного. В таком случае «церковь в истории занимает особое положение: она является обществом Христа, объединяет, согласно воле божьей, избранных, и вне ее нельзя обрести спасение. Церковь является зримым представителем царства божьего на земле». Светский град и его государство также установлены богом, но они не имеют привилегированного положения, как церковь, которая занимает высшее положение, и государство должно ей служить. Соответственно Социально-политическая доктрина Августина основана на идее неравенства, которую он отстаивает как вечный и неизменный принцип общественной жизни. Неравенство является стороной иерархической структуры общественного организма, созданного богом. Земная иерархия — отражение иерархии небесной, «монархом» которой является бог. Пытаясь предотвратить обращение народных масс к еретическим учениям, Августин ссылается и на христианскую идею равенства всех людей перед богом — все люди происходят от одного праотца.

Только при таких условиях возможно возникновение гармоничного общественного организма.

Помимо учения о двух градах, Августин разрабатывает и вопросы сущности человека, противоборства в нем тела и души.

Душу Августин понимает как самобытную субстанцию, которая не содержит в себе ничего материального, имеет лишь функцию мышления, воли, памяти, но не имеет ничего общего с биологическими функциями. От тела душа отличатся совершенством. Более того, душа, а не тело познает бога, тело же препятствует познанию. Превосходство души над телом требует, чтобы человек заботился о душе, подавлял чувственные наслаждения. Такое понимание существовало и в греческой философии, но у Августина впервые было сказано, что это совершенство происходит от бога, что душа близка богу и бессмертна.

Вся философия Августина сосредоточилась на боге как едином, совершенном, абсолютном бытии, мир же имеет значение как божье творение и отблеск. Без бога ничего нельзя ни совершить, ни познать. Во всей природе ничего не может произойти без участия сверхъестественных сил. Мировоззрение Августина очень четко противостояло натурализму. Бог как единое сущее и истина является содержанием метафизики, бог как источник познания является предметом теории познания; бог как единственное благо и прекрасное является предметом этики, бог как особа всемогущая и полная милости является главным вопросом религии. Счастья можно достигнуть в едином — в боге. Достижение человеческого счастья предполагает прежде всего познание бога и испытание души.

Истину о боге не может познать разум, но вера может. Подчеркивая роль чувств или сердца, Августин утверждал единство веры и познания. «Разумей, чтобы мог верить, верь, чтобы разуметь» – такова квинтэссенция его идеи. Философия Августина отвергает концепцию автономного положения науки, где разум является единственным средством и мерой истины. Это понимание соответствует духу христианства, и на этой основе могла строиться последующая фаза — схоластика.

Оценка добра и зла в мире, их различение были наиболее проблематичными в философии Августина. С одной стороны, мир как творение бога не может быть недобрым. С другой стороны, существование зла несомненно. При определении понятия теодицеи, или защиты совершенства творения Августин исходил из того, что зло не принадлежит природе, но является продуктом свободного творчества. Бог создал природу доброй, но отравила ее злая воля. Зло происходит от человека, имеет земной характер, добро же проистекает от бога, продукт божьей милости. Человек отвечает за зло, но не за добро.

Августин попытался объяснить такие основные категории времени, как настоящее, прошлое, будущее.

Итак, Аврелий Августин внес немалый вклад в развитие средневековой философской мысли и был автором оригинального учения. Свои воззрения он отразил в различных работах. Одной из таких работ посвящена следующая часть.

2. «Исповедь» Августина Блаженного.

Аврелий Августин был автором весьма интересной и актуальной на тот момент концепции. Философ работал весьма плодотворно. Августин написал много книг на латинском языке. Упомянем только некоторые из них: О порядке, Монологи, Об учителе, О музыке, О бессмертии души, Об истинной религии, О свободной воле.

Исповедь (Confessiones), где Августин раскрывает перипетии своей духовной борьбы. В этой книге философ с глубоким психологизмом и предельной искренностью описал свою жизнь и основания своей веры. «Августин предстает в ней не как греческий гражданин, а как отдельный индивид, личность , вовлеченная в борьбу души и тела, где эмоции преобладают над разумом».

Блаженный Августин

Исповедь

Книга первая

ГЛАВА I

«Велик Господь и достохвален; и велика крепость Его, и разум Его неизмерим» (Пс. CXUV, 3; CXLVI, 5). И вот человек, ничтожная частица творения Твоего хочет восхвалять Тебя, – человек, носящий в себе свою смертность и являющий повсюду свидетельство греховности своей и того, что Ты «противишься гордым» (Иак. IV, 6; I Пет. V, 5); и этот человек, столь незначительное звено в созданном Тобою, дерзает воспевать Тебе хвалу. Но Ты сам возбуждаешь его к тому, чтобы он находил блаженство в прославлении Тебя, ибо Ты создал нас для Себя, и душа наша дотоле томится и не находит себе покоя, доколе не успокоится в Тебе. Дай же мне, Господи, уразуметь, должен ли я прежде призывать Тебя, а затем славословить, или вначале познать Тебя, а потом – призывать? Ибо кто может призвать Тебя, не зная Тебя? Или же надлежит призвать Тебя, дабы познать? «Но как призывать Того, в Кого не уверовали? Как веровать в Того, о Ком не слыхали? Как слышать без проповедующего?» (Рим. X. 14). И восхвалят Господа взыскующие Его. Ибо только ищущие могут обрести Его и обретающие – славословить Его. Итак, взыскую Тебя, Господи, призывая Тебя, и призываю Тебя, веруя в Тебя, ибо о Тебе проповедано нам. Призывает Тебя, Господи, вера моя, дарованная Тобою, которую Ты вдохнул в меня человеколюбием Сына Твоего, служением Исповедника Твоего.

ГЛАВА II

И как призвать мне Бога моего, Бога и Господа моего? Взывая к Нему, призову Его в себя самого. Но где же то место во мне, куда призвал бы я Бога моего? Где вселится в меня Бог, сотворивший небо и землю? Есть ли, Господи, что-либо такое во мне, что могло бы вместить Тебя? И само ли небо и земля, созданные Тобою, вместе с которыми Ты создал и меня, – вмещают ли Тебя? Но если все сущее не было бы сущим без Тебя, то, выходит, Ты присущ всему сущему и ничто не может быть чуждо Тебя. А раз и я существую в ряду творений Твоих, то зачем домогаюсь, чтобы ты взошел в храмину души моей и водворился в ней, коль скоро я не был бы сущим, не будь Тебя во мне? Ведь не в аду же я, хотя Ты и там: «сойду ли в преисподнюю и там Ты» (Пс. CXXXVIII, 8). Не было бы меня, Боже, не было бы совсем, если бы Ты не был во мне; или, точнее, я не был бы, если бы не был в Тебе, ибо «все из Него, Им и к Нему» (Рим. XI, Зб). Истинно, Господи, так! Куда же я зову Тебя, когда я сам – в Тебе? Или откуда Ты приидешь ко мне? И куда деваться мне с неба и земли, чтобы оттуда мог снизойти ко мне Бог, сказавший: «Не наполняю ли Я небо и землю» (Иер. XXIII, 24)?

ГЛАВА III

Итак, вмещают ли Тебя небо и земля, если Ты наполняешь их? Или, наполняя их, остаешься невместимым, ибо они не всего Тебя вмещают? Но куда изливаешь Ты то, что остается от Тебя, наполняющего небо и землю? Или Тебе, содержащему все, нет нужды содержаться в чем-либо, поскольку то, что Ты наполняешь, Ты и содержишь, Сам же не содержишься тем, что наполняешь? Ведь не сосуды же, наполняемые Тобою, делают Тебя неизменным и непреложным: сами они разбиваются и сокрушаются. Ты же Сам в Себе не терпишь от этого ущерба, ибо нисколько от них не зависишь. И когда изливаешься на нас свыше, то нас восполняешь, а Сам не оскудеваешь; не ниспадаешь, а восстанавливаешь; не расточаешь Себя, а собираешь нас. Но, наполняя Собою все, всем ли Собою наполняешь? И если твари не могут вмещать Тебя, Творца всего, целиком, то не вмещают ли они Тебя по частям? И притом одинаково ли все, или по разному, например, большие (твари) – больше, а меньшие – меньше? И значит ли это, что в Тебе могут быть части, большие и меньшие? Или Ты везде весь, но ничто не вмещает Тебя всецело?

ГЛАВА IV

Кто же Ты, Господи мой? Кто или что, как не Господь Бог. «Ибо кто Бог, кроме Господа, и кто защита, кроме Бога нашего?» (Не. XVII, 32). Высочайший, совершеннейший, всемогущий, всеблагой и всемилосердный, в высшей степени правосудный и справедливый, недоступный и всем присущий, истинная красота и необоримая сила, неизменный, но изменяющий все, нестареющий и необновляющийся, но обновляющий все и старящий гордых в их неведении, всегда покоящийся и вечно творящий, все собирающий и ни в чем не нуждающийся, все носящий, наполняющий и поддерживающий, питающий и совершенствующий, обо всем заботящийся и ни в чем не имеющий недостатка. Ты любишь, но не волнуешься, ревнуешь, но не тревожишься, раскаиваешься, но не скорбишь, гневаешься, но не возмущаешься, изменяешь дела, но не изменяешь намерений, воспринимаешь, но не теряешь, ни в чем не нуждаешься, но, приобретая, радуешься, не корыстен, но требуешь лихвы. Тебе воздается, чтобы склонить к щедрости, но у кого есть что-либо, что не от Тебя? Ты воздаешь, платя долги, но кому же Ты должен? Прощая, оставляешь долги, ничего не теряя. Но что все слова мои, Господи мой, жизнь моя, радость и утеха моя? Но горе безмолвствующим о Тебе, когда и многоречивые немеют.

ГЛАВА V

Но кто даст мне успокоение в Тебе? Кто утешит меня, сделав так, чтобы снизошел Ты в душу мою и наполнил Собою сердце мое, дабы забыть мне все горе мое и Тебя, единое благо мое, воспринять и возлюбить? Что Ты для меня? Сжалься, дозволь говорить, и я скажу сам себе: что я сам для Тебя, что заповедуешь мне любить Тебя, и если я не буду любить Тебя, Ты вознегодуешь и ниспошлешь великие бедствия? Велики ли, или не столь уж и велики эти бедствия, если я не буду любить Тебя? Увы мне! Скажи мне из сострадания Твоего ко мне, Господи Боже мой, что Ты для меня. Скажи душе моей: «Я спасение твое» (Пс. XXXIV, 3). Скажи так, чтобы я услышал. Готово сердце мое и открыты уши для гласа Твоего: «Я спасение твое». И последую я за гласом Твоим, и настигну Тебя. Не укрой от меня лица Твоего: пусть я умру, но умру, увидев его.

Тесна храмина души моей, как войти Тебе в нее и как поместиться? Но Ты расширь ее. Она в руинах – восстанови и обнови ее. Знаю, много есть в ней нечистого, что оскорбит взор Твой, но кто очистит ее? К кому, как не к Тебе воззову я: «От тайных (грехов) моих очисти меня и от умышленных удержи раба Твоего, чтобы не возобладали мною» (Пс. XVIII, 13,14)? «Я веровал, и потому говорил» (Пс. CXV, 1), Ты знаешь, Господи. Не пред Тобою ли исповедал я грехи мои, Боже, изобличая себя в них? И Ты простил мне неправды мои, остановил нечестие сердца моего. Мне ли судиться с Тобою, Который есть Истина? И самому себе я лгать не намерен, да не солжет мне неправда моя. Ибо «если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, – Господи! кто устоит?» (Пс. CXXIX, 3).

ГЛАВА VI

Но все же дозволь мне, Господи, хотя я – прах и пепел, дозволь мне пред Твоим милосердием возвысить голос мой. Ведь я взываю к милосердию Твоему, а не к человеку, могущему высмеять меня. Пускай и Ты посмеешься, но Ты же, сжалившись, и помилуешь. Ибо что я хочу сказать Тебе, Господи мой! Начать с того, что я не знаю, откуда пришел сюда, в эту мертвую жизнь или живую смерть. И вот меня, пришельца, восприняло и утешило сострадательное милосердие Твое, как слыхал я еще от плотских родителей моих, отца и матери, из которых Ты образовал меня. Сам я об этом ничего не помню, но знаю: вскормил меня молоком, по детской немощи моей, Твой благостный промысел. Не мать моя, не кормилица питали меня сосцами своими, но Ты через них подавал младенцу его детскую пищу по законам природы, предначертанным Тобою, по богатству щедрот Твоих, которыми Ты благодетельствуешь всякую тварь по мере потребностей ее. Ты также даровал мне ощущать, сколько требовалось мне еды, дабы я не требовал сверх меры, и в кормивших меня вложил желание давать мне то, что они давали. И они охотно давали мне то, что в изобилии получали от Твоих щедрот. Ибо благо мое было и их благом, и хотя ими передавалось мне, но происходило не от них, а через них совершалось Тобою, поскольку всякое благо – от Тебя, и от Господа моего – спасение мое. Я понял это гораздо позже, хотя уже тогда Ты взывал ко мне, ниспосылая Свои дары. Но в то время я умел лишь сосать материнскую грудь, покоиться на ее лоне, утешаться ее ласками и плакать, если чувствовал телесные неудобства.

Исповедь

В издательстве Сретенского монастыря вышла книга блаженного Августина Иппонийского «Исповедь».

Исповедь / Пер. с лат. М. Е. Сергеенко; вступ. ст. диак. А. Гумерова. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2006. – 320 с.

«Ты создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе». Так взывает к Богу епископ североафриканского города Гиппон блаженный Августин. «Поздно полюбил я Тебя, Красота, такая древняя и такая юная, поздно полюбил я Тебя! Вот Ты был во мне, а я – был во внешнем и там искал Тебя». Все свои долгие поиски, весь свой непростой путь к Богу Августин излагает в своей «Исповеди» как в пламенной молитве Господу. Автобиографическая повесть «Исповедь» была написана Августином по просьбе епископа итальянского города Нола святителя Павлина, к которому наши святцы прилагают прозвание «Милостивый» (память 23 января старого стиля). «Исповедь» была написана, вероятно, в 397–400 годах, спустя десять лет после обращения Августина ко Христу, вскоре после возведения в епископское достоинство.

Аврелий Августин родился 13 ноября 354 года в Тагасте в Нумидии, в семье небогатых представителей провинциальной знати Патриция и Моники. Моника была благочестивой христианкой, тогда как отец Августина принял крещение только перед смертью в 371 году. По обычаю того времени Августин был оглашен с детства, но не крещен. Августин получил хорошее образование, но из-за недостатка средств у родителей в оплате обучения участвовали благотворители. Начальное образование Августин получил в родной Тагасте, затем он продолжил свое образование в грамматической и риторической школе соседнего города Мадавра (363–366 гг.).

Для продолжения образования в 369 году будущий святитель отправляется в столицу латинской Африки Карфаген. Здесь водоворот разгульной жизни затянул юношу, от незаконной связи у него рождается сын Адеодат (беседе с ним Августин посвящает свой диалог «Об учителе»). Чтение Цицерона пробуждает в Августине «любовь к мудрости» и подвигает его к духовным исканиям. Тогда же он читает и Священное Писание, однако слово Божие не производит на него тогда благоприятного впечатления (это часто объясняют грубостью современного ему перевода – Италы). Здесь же в Карфагене начинается увлечение Августина манихейством, продлившееся около десяти лет. По завершении образования в 373 году он возвращается в Тагасту, где преподает грамматику и риторику. В следующем году Августин переезжает в Карфаген и там продолжает преподавание и научную деятельность. Примерно в это же время Августин предпринимает свой первый литературный философский опыт – пишет трактат «О прекрасном и соответственном», ныне утерянный. Очарование манихейством постепенно проходит, Августин начинает сознавать его несостоятельность. Следующим интеллектуальным увлечением Августина становится скептицизм Новой академии, а затем – неоплатонизм.

Между тем Августин в 383 году отправляется в Рим преподавать риторику, а затем в Медиолан, где вскоре становится официальным ритором. Здесь же в Медиолане Августин знакомится с великим богословом и святителем Амвросием и слушает его проповеди, что возвращает Августина к христианству. Свое обращение Августин относит к 386 году. Готовясь к принятию крещения, он удаляется от светских дел. Вскоре после крещения Августина умирает его мать блаженная Моника, дождавшаяся обращения ко Христу своего сына. После этого осенью 388 года новопросвещенный Августин возвращается в родную Тагасту, жертвует всё свое имение местной церкви и начинает вести строгую аскетическую жизнь. Слава Августина как ученого богослова и подвижника распространяется по всей Африке, и в 391 году община города Гиппона, где он был со случайным визитом, настояла на его рукоположении в пресвитерский сан.

В Гиппоне новый пресвитер занимается учительством и проповедью, помогая престарелому епископу Валерию. Во время своего пресвитерства Августин основывает первый в Нумидии монастырь. Также он занимается толкованием Священного Писания и полемикой с манихеями. В 395 году епископ Валерий делает Августина своим викарием, а в следующем году, после смерти Валерия, Августин возводится на Гиппонскую кафедру и остается на ней в течение 35 лет, до самой своей смерти. Годы епископского служения становятся для святителя Августина временем написания огромного количества работ догматического, экзегетического, апологетического и пастырского характера, им было произнесено множество проповедей. Из догматических трудов Августина самым значительным становится написанный в 400–415 годах трактат «О Троице», оказавший большое влияние на развитие последующего западного богословия. Пережив взятие Рима Аларихом в 410 году, святитель Гиппонский с 413 по 426 год пишет монументальный труд в 22 книгах «О граде Божием», посвященный проблемам истории и отношению Царства Божьего и земного государства.

Немало сил святитель отдавал и защите народа Божиего от лжеучений. Так, всю богословскую и церковную деятельность блаженного Августина можно разделить на несколько этапов по основным направлениям его полемики. Начальный этап – довольно успешная полемика с манихейством. Августин провел немало диспутов с манихеями и написал немало богословских работ на эту тему. Следующим этапом была долгая и настойчивая борьба с распространявшимся тогда в Африке донатистским расколом. Донатисты настаивали на том, что в Церкви нет места грешникам и согрешившие должны из Церкви изгоняться. Таинства Церкви, по утверждению донатистов, имеют силу только при условии личной святости священника. Гиппонский епископ развивает широкую полемику с раскольниками, в 411 году его стараниями созывается Собор в Карфагене, вынесший осуждение донатистам, но и после отделения их от Церкви донатисты просуществовали вплоть до мусульманского завоевания.

Новым этапом деятельности святителя становится борьба с ересью британского монаха Пелагия. Пелагий учил, что грех первых людей не внес решительного изменения в человеческую природу, и, следовательно, достижение спасения возможно собственными человеческими силами – строгой аскезой и духовным деланием. В 412 году Карфагенский Собор осуждает последователя Пелагия Целестия, а новый Карфагенский Собор в 416 году повторно осуждает Целестия, а также самого Пелагия. Однако отношение Рима к Пелагию было неоднозначным, и даже после Большого Карфагенского Собора 418 года пелагианство находило многих последователей. Противостоя опасности, которую несло в себе пелагианство, Августин формулирует учение о значении благодати в деле спасения, известное как учение о предопределении. В этом пункте мнение Августина несогласно с учением Восточной Церкви. На самом церковном Западе учение Августина заложило прочный фундамент многовековых споров о соотношении свободы и благодати. Выразителем наиболее взвешенного взгляда по этому вопросу можно назвать преподобного Иоанна Кассиана, учившего о синергии благодати Божией и свободной воли человека в деле спасения.

Итогом всей полемической деятельности Августина становится сочинение «О ересях» (428–429), где он дает краткую характеристику 88 ересям, начиная от Симона Волхва и кончая пелагианством. Предпринимая ревизию всей своей литературной деятельности, святитель Августин пишет в 426–427 годах «Пересмотры» в двух частях, где каталогизирует и критически оценивает 93 своих произведения. В 426 году блаженный Августин, ослабленный болезнями и старостью, избирает себе преемником пресвитера Ираклия, которому и передает часть своих обязанностей. В 430 году Гиппон осадили вторгшиеся в Северную Африку из Испании вандалы. Во время осады блаженный Августин заболел и на десятый день болезни, 28 августа, мирно скончался.

В Западной Церкви почитание святого Августина началось рано и было весьма широко. В восточные месяцесловы его имя было включено только в XIX веке. В русский месяцеслов его память была внесена, вероятно, по «Синаксаристу» преподобного Никодима Святогорца и празднуется 15 июня (по старому стилю). Но еще до того, как имя блаженного Августина появилось в восточных святцах, восточному читателю стало знакомо и дорого творчество Гиппонского епископа, в частности его «Исповедь». Первый печатный перевод «Исповеди» на русский язык был выполнен в 1787 году иеромонахом Агапитом (Скворцовым). Новый перевод «Исповеди» был осуществлен Киевской духовной академией в 1880 году в числе прочих творений блаженного Августина, вошедших в издаваемую Академией «Библиотеку творений святых отцов и учителей Церкви западных».

Перевод, публикуемый в настоящем издании, выполнен замечательным филологом и историком античности Марией Ефимовной Сергеенко (1891–1987). Этот перевод, подготовленный Марией Ефимовной в Ленинграде во время блокады, известный востоковед Н.И. Конрад назвал подвигом труда и вдохновения. Текст перевода был впервые опубликован в «Богословских трудах» в 1978 году.

Предлагая вниманию читателя этот перевод «Исповеди», отметим, что цитаты и парафразы Священного Писания, которые обильно использует блаженный Августин, даются в том виде, как они были предложены переводчиком. Сам блаженный Августин, вероятно, пользовался древним латинским переводом Библии, так называемой Италой (Вульгата блаженного Иеронима, ставшая впоследствии каноническим переводом Священного Писания для Западной Церкви, была еще не закончена). Возможно, некоторые места из Священного Писания блаженный Августин давал и в своем собственном переводе, стремясь донести до читателя волнующий его смысл, а не буквальный текст. В связи с этим переводы цитат из Писания в настоящем издании часто не вполне соответствуют тексту русского Синодального перевода.

Приводим отрывок из книги:

ИСПОВЕДЬ БЛАЖЕННОГО АВГУСТИНА, ЕПИСКОПА ГИППОНСКОГО КНИГА ПЕРВАЯ I

1. «Велик Ты, Господи, и всемерной достоин хвалы; велика сила Твоя и неизмерима премудрость Твоя». И славословить Тебя хочет человек, частица созданий Твоих; человек, который носит с собой повсюду смертность свою, носит с собой свидетельство греха своего и свидетельство, что Ты «противостоишь гордым». И все-таки славословить Тебя хочет человек, частица созданий Твоих. Ты услаждаешь нас этим славословием, ибо Ты создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе. Дай же мне, Господи, узнать и постичь, начать ли с того, чтобы воззвать к Тебе, или с того, чтобы славословить Тебя; надо ли сначала познать Тебя или воззвать к Тебе. Но кто воззовет к Тебе, не зная Тебя? Воззвать не к Тебе, а к кому-то другому может незнающий. Или, чтобы познать Тебя, и надо «воззвать к Тебе»? «Как воззовут к Тому, в Кого не уверовали? И как поверят Тебе без проповедника?»2. И восхвалят Господа те, кто ищет Его. Ищущие найдут Его, и нашедшие восхвалят Его. Я буду искать Тебя, Господи, взывая к Тебе, и воззову к Тебе, веруя в Тебя, ибо о Тебе проповедано нам. Взывает к Тебе, Господи, вера моя, которую дал Ты мне, которую вдохнул в меня через вочеловечившегося Сына Твоего, через служение Исповедника Твоего.

II

2. Но как воззову я к Богу моему, к Богу и Господу моему? Когда я воззову к Нему, я призову Его в самого себя. Где же есть во мне место, куда пришел бы Господь мой? Куда придет в меня Господь, Господь, Который создал небо и землю? Господи Боже мой! Ужели есть во мне нечто, что может вместить Тебя? Разве небо и земля, которые Ты создал и на которой создал и меня, вмещают Тебя? Но без Тебя не было бы ничего, что существует, – значит, всё, что существует, вмещает Тебя? Но ведь и я существую; зачем прошу я Тебя прийти ко мне: меня бы не было, если бы Ты не был во мне. Я ведь еще не в преисподней, хотя Ты и там. И «если я сойду в ад, Ты там». Меня не было бы, Боже мой, вообще меня не было бы, если бы Ты не был во мне. Нет, вернее: меня не было бы, не будь я в Тебе, «от Которого всё, чрез Которого всё, в Котором всё». Воистину так, Господи, воистину так. Куда звать мне Тебя, если я в Тебе? и откуда придешь Ты ко мне? Куда, за пределы земли и неба, уйти мне, чтобы оттуда пришел ко мне Господь мой, Который сказал: «Небо и земля полны Мною»?

III

3. Итак, вмещают ли Тебя небо и земля, если Ты наполняешь их? Или Ты наполняешь их и еще что-то в Тебе остается, ибо они не вмещают Тебя? И куда изливается этот остаток Твой, когда небо и земля наполнены? Или Тебе не нужно вместилища, Тебе, Который вмещаешь всё, ибо то, что Ты наполняешь, Ты наполняешь, вмещая? Не сосуды, полные Тобой, сообщают Тебе устойчивость: пусть они разбиваются. Ты не выльешься. А когда Ты изливаешься в нас, то не Ты падаешь, но мы воздвигнуты Тобой; не Ты расточаешься, но мы собраны Тобой. И все, что Ты наполняешь, целиком Собой Ты все наполняешь. Но ведь всё не в состоянии вместить Тебя, оно вмещает только часть Тебя – и все сразу вмещают ту же самую часть? Или отдельные создания – отдельные части: бо/льшие бо/льшую, меньшие меньшую? Итак, одна часть в Тебе больше, а другая меньше? Или же повсюду Ты целый и ничто не может вместить Тебя целого?

IV

4. Что/ же Ты, Боже мой? Что, как не Господь Бог? «Кто Господь, кроме Господа? и кто Бог, кроме Бога нашего?». Высочайший, Благостнейший, Могущественнейший, Всемогущий, Милосерднейший и Справедливейший; самый Далекий и самый Близкий, Прекраснейший и Сильнейший, Недвижный и Непостижимый; Неизменный, Изменяющий всё, вечно Юный и вечно Старый, Ты обновляешь всё и старишь гордых2, а они того и не ведают; вечно в действии, вечно в покое, собираешь и не нуждаешься, несешь, наполняешь и покрываешь; творишь, питаешь и совершенствуешь; ищешь, хотя у Тебя есть всё. Ты любишь и не волнуешься; ревнуешь и не тревожишься; раскаиваешься и не грустишь; гневаешься и остаешься спокоен; меняешь Свои труды и не меняешь совета; подбираешь то, что находишь, и никогда не теряешь; никогда не нуждаешься и радуешься прибыли; никогда не бываешь скуп и требуешь лихвы. Тебе дается с избытком, чтобы Ты был в долгу, но есть ли у кого что-нибудь, что не Твое? Ты платишь долги, но Ты никому не должен; отдаешь долги, ничего не теряя. Что сказать еще, Господь мой, Жизнь моя, моя Святая Радость? И что вообще можно сказать, говоря о Тебе? Но горе тем, которые молчат о Тебе, ибо и речистые онемели.

V

5. Кто даст мне отдохнуть в Тебе? Кто даст, чтобы вошел Ты в сердце мое и опьянил его так, чтобы забыл я все зло свое и обнял единое благо свое, Тебя? Что/ Ты для меня? Сжалься и дай говорить. Что я сам для Тебя, что Ты велишь мне любить Тебя и гневаешься, если я этого не делаю, и грозишь мне великими несчастиями? Разве это не великое несчастие не любить Тебя? Горе мне! Скажи мне по милосердию Твоему, Господи Боже мой, что/ Ты для меня? «Скажи душе моей: Я – спасение твое». Скажи так, чтобы я услышал. Вот уши сердца моего пред Тобой, Господи: открой их и скажи душе моей: «Я спасение твое». Я побегу на этот голос и застигну Тебя. Не скрывай от меня лица Твоего: умру я, не умру, но пусть увижу его.

6. Тесен дом души моей, чтобы Тебе войти туда: расширь его. Он обваливается, обнови его. Есть в нем чем оскорбиться взору Твоему: сознаюсь, знаю, но кто приберет его? и кому другому, кроме Тебя, воскликну я: «От тайных грехов моих очисти меня, Господи, и от искушающих избавь раба Твоего». Верю и потому говорю: «Господи, Ты знаешь». Разве не свидетельствовал я пред Тобой «против себя о преступлениях моих, Боже мой? и Ты отпустил беззакония сердца моего». Я не сужусь с Тобой, Который есть Истина, и не хочу лгать себе самому, да не солжет себе неправда моя. Нет, я не сужусь с Тобой, ибо «если воззришь Ты на беззакония, Господи, Господи, кто устоит?».

VI

7. И все-таки позволь мне говорить перед Тобой, Милосердный, мне, «праху и пеплу»6. Позволь все-таки говорить: к милосердию Твоему, не к человеку, который осмеет меня, обращаюсь я. Может быть, и Ты посмеешься надо мной, но, обратившись ко мне, пожалеешь меня. Что хочу я сказать, Господи Боже мой? – только, что я не знаю, откуда я пришел сюда, в эту – сказать ли – мертвую жизнь или живую смерть? Не знаю. Меня встретило утешениями милосердие Твое, как об этом слышал я от родителей моих по плоти, через которых Ты создал меня во времени; сам я об этом не помню. Первым утешением моим было молоко, которым не мать моя и не кормилицы мои наполняли свои груди; Ты через них давал мне пищу, необходимую младенцу по установлению Твоему и по богатствам Твоим, распределенным до глубин творения. Ты дал мне не желать больше, чем Ты давал, а кормилицам моим желание давать мне то, что Ты давал им. По внушенной Тобою любви хотели они давать мне то, что в избытке имели от Тебя. Для них было благом мое благо, получаемое от них, но оно шло не от них, а через них, ибо от Тебя все блага и от Господа моего все мое спасение. Я понял это впоследствии, хотя Ты взывал ко мне и тогда – дарами извне и в меня вложенными. Уже тогда я умел сосать, успокаивался от телесного удовольствия, плакал от телесных неудобств – пока это было все.

8. Затем я начал и смеяться, сначала во сне, потом и бодрствуя. Так рассказывали мне обо мне, и я верю этому, потому что то же я видел и у других младенцев: сам себя в это время я не помню. И вот постепенно я стал понимать, где я; хотел объяснить свои желания тем, кто бы их выполнил, и не мог, потому что желания мои были во мне, а окружающие вне меня, и никаким внешним чувством не могли они войти в мою душу. Я барахтался и кричал, выражая немногочисленными знаками, какими мог и насколько мог, нечто подобное моим желаниям – но знаки эти не выражали моих желаний. И когда меня не слушались, не поняв ли меня или чтобы не повредить мне, то я сердился, что старшие не подчиняются мне и свободные не служат как рабы, и мстил за себя плачем. Что младенцы таковы, я узнал по тем, которых смог узнать, и что я был таким же, об этом мне больше поведали они сами, бессознательные, чем сознательные воспитатели мои.

9. И вот младенчество мое давно уже умерло, а я живу, Господи – Ты, Который живешь всегда, в Котором ничто не умирает, ибо прежде начала веков и прежде всего, о чем можно сказать «прежде», Ты есть – Ты Бог и Господь всего создания Твоего, – стойки у Тебя причины всего нестойкого, неизменны начала всего изменяющегося, вечен порядок беспорядочного и временного, – Господи, ответь мне, наступило ли младенчество мое вслед за каким-то другим умершим возрастом моим или ему предшествовал только период, который я провел в утробе матери моей? О нем кое-что сообщено мне, да и сам я видел беременных женщин. А что было до этого, Радость моя, Господь мой? Был я где-нибудь, был кем-нибудь? Рассказать мне об этом некому: ни отец, ни мать этого не могли, нет здесь ни чужого опыта, ни собственных воспоминаний. Ты смеешься над тем, что я спрашиваю об этом, и велишь за то, что я знаю, восхвалять Тебя и Тебя исповедовать?

10. Исповедую Тебя, Господи неба и земли, воздавая Тебе хвалу за начало жизни своей и за свое младенчество, о которых я не помню. Ты позволил человеку догадываться о себе по другим, многому о себе верить, полагаясь даже на свидетельство простых женщин. Да, я был и жил тогда и уже в конце младенчества искал знаков, которыми мог бы сообщить другим о том, что чувствовал. Откуда такое существо, как не от Тебя, Господи? Разве есть мастер, который создает себя сам? в другом ли месте течет источник, откуда струится к нам бытие и жизнь? Нет, Ты создаешь нас, Господи, Ты, для Которого нет разницы между бытием и жизнью, ибо Ты есть совершенное Бытие и совершенная Жизнь. Ты совершен и Ты не изменяешься: у Тебя не проходит сегодняшний день, и, однако, он у Тебя проходит, потому что у Тебя все; ничто не могло бы пройти, если бы Ты не содержал всего. И так как «годы Твои не иссякают», то годы Твои – сегодняшний день. Сколько наших дней и дней отцов наших прошло через Твое сегодня; от него получили они облик свой и как-то возникли, и пройдут еще и другие, получат свой облик и как-то возникнут. «Ты же всегда один и тот же»: всё завтрашнее и то, что идет за ним, всё вчерашнее и то, что позади него, Ты превратишь в сегодня, Ты превратил в сегодня. Что/ мне, если кто-то не понимает этого? Пусть и он радуется, говоря: «Что же это?». Пусть радуется и предпочитает найти Тебя, не находя, чем находя, не найти Тебя.

VII

11. Услыши, Господи! Горе грехам людским. И человек говорит это, и Ты жалеешь его, ибо Ты создал его, но греха в нем не создал. Кто напомнит мне о грехе младенчества моего? Никто ведь не чист от греха перед Тобой, даже младенец, жизни которого на земле один день. Кто мне напомнит? Какой-нибудь малютка, в котором я увижу то, чего не помню в себе?

Итак, чем же грешил я тогда? Тем, что, плача, тянулся к груди? Если я поступлю так сейчас и, разинув рот, потянусь не то что к груди, а к пище, подходящей моему возрасту, то меня по всей справедливости осмеют и выбранят. И тогда, следовательно, я заслуживал брани, но так как я не мог понять бранившего, то было и не принято, и неразумно бранить меня. С возрастом мы искореняем и отбрасываем такие привычки. Я не видел сведущего человека, который, подчищая растение, выбрасывал бы хорошие ветви2. Хорошо ли, однако, было даже для своего возраста с плачем добиваться даже того, что дано было бы ко вреду? Жестоко негодовать на людей неподвластных, свободных и старших, в том числе и на родителей своих, стараться по мере сил избить людей разумных, не повинующихся по первому требованию потому, что они не слушались приказаний, послушаться которых было бы губительно? Младенцы невинны по своей телесной слабости, а не по душе своей. Я видел и наблюдал ревновавшего малютку: он еще не говорил, но бледный, с горечью смотрел на своего молочного брата. Кто не знает таких примеров? Матери и кормилицы говорят, что они искупают это, не знаю, какими средствами. Может быть, и это невинность, при источнике молока, щедро изливающемся и преизбыточном, не выносить товарища, совершенно беспомощного, живущего одной только этой пищей? Все эти явления кротко терпят не потому, чтобы они были ничтожны или маловажны, а потому, что с годами это пройдет. И Ты подтверждаешь это тем, что то же самое нельзя видеть спокойно в возрасте более старшем.

12. Господи Боже мой, это Ты дал младенцу жизнь и тело, которое снабдил, как мы видим, чувствами, крепко соединил его члены, украсил его и вложил присущее всякому живому существу стремление к полноте и сохранности жизни. Ты велишь мне восхвалять Тебя за это, «исповедовать Тебя и воспевать имя Твое, Всевышний», ибо Ты был бы Всемогущим и Благим, если бы сделал только это, чего не мог сделать никто, кроме Тебя; Единственный, от Которого всякая мера, Прекраснейший, Который всё делаешь прекрасным и всё упорядочиваешь по закону Своему. Этот возраст, Господи, о котором я не помню, что я жил, относительно которого полагаюсь на других и в котором, как я догадываюсь по другим младенцам, я как-то действовал, мне не хочется, несмотря на весьма справедливые догадки мои, причислять к этой моей жизни, которой я живу в этом мире. В том, что касается полноты моего забвения, период этот равен тому, который я провел в материнском чреве. И если «я зачат в беззаконии, и во грехах питала меня мать моя во чреве», то где, Боже мой, где, Господи, я, раб Твой, где или когда был невинным? Нет, я пропускаю это время; и что мне до него, когда я не могу отыскать никаких следов его?

VIII

13. Разве не перешел я, подвигаясь к нынешнему времени, от младенчества к детству? Или, вернее, оно пришло ко мне и сменило младенчество. Младенчество не исчезло – куда оно ушло? И все-таки его уже не было. Я был уже не младенцем, который не может произнести слова, а мальчиком, который говорит, был я. И я помню это, а впоследствии я понял, откуда я выучился говорить. Старшие не учили меня, предлагая мне слова в определенном и систематическом порядке, как это было немного погодя с буквами. Я действовал по собственному разуму, который Ты дал мне, Боже мой. Когда я хотел воплями, различными звуками и различными телодвижениями сообщить о своих сердечных желаниях и добиться их выполнения, я оказывался не в силах ни получить всего, чего мне хотелось, ни дать знать об этом всем, кому мне хотелось. Я схватывал памятью, когда взрослые называли какую-нибудь вещь и по этому слову оборачивались к ней; я видел это и запоминал: прозвучавшим словом называется именно эта вещь. Что взрослые хотели ее назвать, это было видно по их жестам, по этому естественному языку всех народов, слагающемуся из выражения лица, подмигиванья, разных телодвижений и звуков, выражающих состояние души, которая просит, получает, отбрасывает, избегает. Я постепенно стал соображать, знаками чего являются слова, стоящие в разных предложениях на своем месте и мною часто слышимые, принудил свои уста справляться с этими знаками и стал ими выражать свои желания. Таким образом, чтобы выражать свои желания, начал я этими знаками общаться с теми, среди кого жил; я глубже вступил в бурную жизнь человеческого общества, завися от родительских распоряжений и от воли старших.

IX

14. Боже мой, Боже, какие несчастья и издевательства испытал я тогда. Мне, мальчику, предлагалось вести себя как следует: слушаться тех, кто убеждал меня искать в этом мире успеха и совершенствоваться в краснобайстве, которым выслуживают людской почет и обманчивое богатство. Меня и отдали в школу учиться грамоте. На беду свою, я не понимал, какая в ней польза, но если был ленив к учению, то меня били; старшие одобряли этот обычай. Много людей, живших до нас, проложили эти скорбные пути, по которым нас заставляли проходить; умножены были труд и печаль для сыновей Адама. Я встретил, Господи, людей, молившихся Тебе, и от них узнал, постигая Тебя в меру сил своих, что Ты Кто-то Большой и можешь, даже оставаясь скрытым для наших чувств, услышать нас и помочь нам. И я начал молиться Тебе, «Помощь моя и Прибежище мое», и, взывая к Тебе, одолел косноязычие свое. Маленький, но с жаром немалым, молился я, чтобы меня не били в школе. И так как Ты не услышал меня, что было не во вред мне, – то взрослые, включая родителей моих, которые ни за что не хотели, чтобы со мной приключалось хоть что-нибудь плохое, продолжали смеяться над этими побоями, великим и тяжким тогдашним моим несчастьем.

15. Есть ли, Господи, человек, столь великий духом, прилепившийся к Тебе такой великой любовью, есть ли, говорю я, человек, который в благочестивой любви своей так высоко настроен, что дыба, кошки и тому подобные мучения, об избавлении от которых повсеместно с великим трепетом умоляют Тебя, были бы для него нипочем? (Иногда так бывает от некоторой тупости.) Мог бы он смеяться над теми, кто жестоко трусил этого, как смеялись наши родители над мучениями, которым нас, мальчиков, подвергали наши учителя? Я и не переставал их бояться, и не переставал просить Тебя об избавлении от них, и продолжал грешить, меньше упражняясь в письме, в чтении и в обдумывании уроков, чем это от меня требовали. У меня, Господи, не было недостатка ни в памяти, ни в способностях, которыми Ты пожелал в достаточной мере наделить меня, но я любил играть, и за это меня наказывали те, кто сами занимались, разумеется, тем же самым. Забавы взрослых называются делом, у детей они тоже дело, но взрослые за них наказывают, и никто не жалеет ни детей, ни взрослых. Одобрит ли справедливый судья побои, которые я терпел за то, что играл в мяч и за этой игрой забывал учить буквы, которыми я, взрослый, играл в игру более безобразную? Наставник, бивший меня, занимался не тем же, чем я? Если его в каком-нибудь вопросике побеждал ученый собрат, разве его меньше душили желчь и зависть, чем меня, когда на состязаниях в мяч верх надо мною брал товарищ по игре?

X

16. И всё же я грешил, Господи Боже, всё в мире сдерживающий и всё создавший; грехи же только сдерживающий. Господи Боже мой, я грешил, нарушая наставления родителей и учителей моих. Я ведь смог впоследствии на пользу употребить грамоту, которой я, по желанию моих близких, каковы бы ни были их намерения, должен был овладеть. Я был непослушен не потому, что избрал лучшую часть, а из любви к игре; я любил побеждать в состязаниях и гордился этими победами. Я тешил свой слух лживыми сказками, которые только разжигали любопытство, и меня всё больше и больше подзуживало взглянуть собственными глазами на зрелища, игры старших. Те, кто устраивает их, имеют столь высокий сан, что почти все желают его для детей своих, и в то же время охотно допускают, чтобы их секли, если эти зрелища мешают их учению; родители хотят, чтобы оно дало их детям возможность устраивать такие же зрелища. Взгляни на это, Господи, милосердным оком и освободи нас, уже призывающих Тебя; освободи и тех, кто еще не призывает Тебя; да призовут Тебя, и Ты освободишь их.

Блаженный Августин:
Исповедь: краткое содержание

Блаженный Августин: Исповедь
Исповедь (400) — несомненно, самое известное произведение Блаженного Августина. Но все же по своей значимости в наследии этого философа-теолога она занимает лишь второе место, после трактата О граде Божием, написанном позже (412–427) и посвященном философии истории. Успех Исповеди Объясняется, пожалуй, глубоко личностным характером этого произведения, позволяющим читателю проследить весь жизненный путь автора. Эта книга всегда пользовалась огромной популярностью. Она по праву занимает почетное место в истории жанра «романа о человеческом становлении» (Bildungsroman). (Обычно название жанра переводят как «роман об ученичестве». Предлагаю собственный перевод, он точнее. — Примеч. пер.) Но становление, о котором рассказывает автор, особое. Это познание Бога. Книга могла бы иметь подзаголовок Как я стал христианином.
Как можно заниматься философией и теологией в тревожные времена? Этот вопрос задаешь себе, знакомясь с историей жизненного пути святого Августина… Из краткого изложения Исповеди мы узнаем обстоятельства его жизни. Но вначале скажем несколько слов о стиле автора. Это произведение написано в форме «исповеди». Читатель, открывающий сегодня книгу Блаженного Августина, часто до этого уже бывает знаком с Исповедью Жан-Жака Руссо, которая, строго говоря, никакая не «исповедь». У Руссо это слово теряет свой первоначальный смысл. В сущности, автор стремился оправдаться в том, что бросил на произвол судьбы пятерых своих детей. Руссо с удовольствием рассказывает обо всех своих приключениях: он безудержно превозносит собственное «я» и ставит себе в заслугу даже явные ошибки. У Августина же слово «исповедь» употребляется в его исконном значении. Перед нами открывается душа грешника, который перед лицом Бога и людей винится во всех своих грехах и возносит хвалу Господу за милость Его.
Сегодняшний читатель, знающий о глубокой пропасти между современными теологией и философией, может недоумевать, почему мы включили это сочинение в нашу книгу о философии. Однако в эпоху Блаженного Августина философия и теология были единым целым. Вопрос о «Боге» стоит в центре рассуждений Исповеди. Платон и Аристотель говорили о «богах». Через семь столетий после них, во времена святого Августина происходит становление христианства. Это период не только развала Римской империи, но и кризиса в религии. В ходе многочисленных теологических и философских войн, не говоря уже об ожесточенных вооруженных схватках, христианство постепенно обретает официальный статус. Но внутри самого христианства нет единства. От церкви откалываются многочисленные секты, да и саму ее лихорадит от столкновений противоборствующих течений.
Философ, конечно, не мог избежать участия в конфликтах и спорах своего времени. Эта книга, в которой Блаженный Августин. определил свою позицию в противоборстве с различными церковными группировками, была написана автором в возрасте 46 лет…
Резюме
Августин вспоминает, что родился он в Тагасте, в римской провинции Африка (на границе между сегодняшними Алжиром и Тунисом). Отец его Патрикий был членом городского совета и владел кое-какой собственностью. Мать Моника, судя по имени, была финикиянкой. В первых книгах Исповеди Августин делится с нами своими детскими чувствами. Он педантично перечисляет все свои тогдашние грехи: неумеренное желание материнской груди, беспорядочный образ жизни, упрямство, злоба…
Начальная школа ему не очень нравится. Греческий язык, к примеру, мальчик учит из-под палки. Его родной язык — латинский. Философ вспоминает, какое отвращение вызывали у него занятия греческим. Лишь под давлением взрослых он все же выучил этот нелюбимый язык и даже стал считаться одним из лучших учеников. Чтобы продолжить учение, Августин едет в соседний город (Мадауру). Там он попадает в обстановку, весьма благоприятную для занятий. Отрок учится читать, заучивать наизусть и комментировать классические тексты. За время учебы в Мадауре он приобрел оставшуюся на всю жизнь привычку цитировать первоисточники. Денег у отца было немного, и свой 16-й год мальчику пришлось опять провести в Тагасте. Он описывает этот год безделья без всякого снисхождения к себе.
В 371 году щедрый меценат Романиан дает мальчику стипендию, и Августин едет учиться в риторскую школу в Карфагене. Этот город был известен в то время как средоточие порока. Юношу одолевают призывы плоти. С самого нежного возраста его мучают неудовлетворенные чувства. «Я прибыл в Карфаген: кругом меня котлом кипела позорная любовь. Я еще не любил, полюбил любить…», и далее: «Любить и быть любимым было мне сладостнее, если я мог овладеть возлюбленной» (III, 1). Эти порывы чувственности вовсе не означают, что Августин был развратником. Он просто жил довольно веселой жизнью. Юноша ходил в театр, где любил смотреть пьесы о любви. Но при всем при том он не забывал об учебе и учился серьезно. Тем временем умер отец. У самого Августина завязалась связь с некоей женщиной, продлившаяся 15 лет. У них родился сын, Адеодат. Моника, мать Августина, на эту связь смотрела косо и в конце концов добилась ее разрыва, хотя и несколько поздновато.
Работая в библиотеке, Августин открывает для себя Цицерона, прочитав его диалог Гортензий, до нас не дошедший. Эта книга оказалась для него своего рода озарением:
«Я изучал книги по красноречию, желая в целях предосудительных и легкомысленных, на радость человеческому тщеславию стать выдающимся оратором. Следуя установленному порядку обучения, я дошел до книжки какого-то Цицерона, языку которого удивляются все, а сердцу не так. Книга эта увещевает обратиться к философии и называется „Гортензий“. Эта вот книга изменила состояние мое, изменила молитвы мои и обратила их к Тебе, Господи, сделала другими прошения и желания мои. Мне вдруг опротивели все пустые надежды; бессмертной мудрости желал я в своем невероятном сердечном смятении и начал вставать, чтобы вернуться к Тебе. Не для того, чтобы отточить свой язык (за это, по-видимому, платил я материнскими деньгами в своем девятнадцатилетнем возрасте; отец мой умер за два года до этого), не для того, чтобы отточить язык, взялся я за эту книгу: она учила меня не тому, как говорить, а тому, что говорить. Любовь к мудрости по-гречески называется философией; эту любовь зажгло во мне это сочинение. Есть люди, которые вводят в заблуждение философией, которые прикрашивают и прихорашивают свои ошибки этим великим, ласковым и честным именем Цицерона; почти все такие философы, современные автору и жившие до него, отмечены в этой книге и изобличены». (III, 4).
Чтение заставило Августина «любить, искать, добиваться, овладеть и крепко прильнуть не к той или другой философской школе, а к самой мудрости, какова бы она ни была» (III, 4).
К изумлению своих учителей и соучеников уже на следующий год Августин прочел Категории Аристотеля и не нашел их особенно трудными. Однако юноша был разочарован Библией: эту книгу «показалось мне недостойным даже сравнивать с достоинством цицеронова стиля» (III, 5).
Знакомство с манихейским учением
О Разочаровавшись в Библии, Августин пытается обрести истину в других учениях. В это время он узнал о секте манихеев, и те обещали дать ответы на все его вопросы. В основе учения этой секты лежит философский дуализм: существуют, с одной стороны, Добро, порожденное Светом, а с другой — Зло, порожденное Тьмой. Для того, чтобы оставить жизнь во Зле и устремиться к Свету, секта требует от своих приверженцев аскетизма. Манихеи презирают человеческое тело, связывающее человека со Злом. Августина привлек в этом учении способ преодоления самого себя, чего он страстно желал. Юноша впервые получил какой-то теоретический ответ на вопрос о сущности зла, мучивший его всю жизнь. А в призыве к самопреодолению он увидел то средство, в котором нуждался, чтобы выполнить свое жизненное предназначение. В секте он был всего лишь рядовым послушником. Но его связи с манихеями были настолько сильны, что Августин даже уговорил присоединиться к ним своего друга Алипия и покровителя Романиана. Со своей стороны, секта помогала Августину в его карьере. Следует отметить роль Моники, его матери, ярко показанную в Исповеди. Августин дает ясно понять, какие виды она имела на сына. Чтобы направить его в веру истинную, мать ищет помощи влиятельных лиц… Один епископ, устав объяснять Монике, что Августин способен сам найти дорогу в жизни, потерял терпение и сказал ей: «Ступай, как верно, что ты живешь, так верно и то, что сын таких слез не погибнет» (III, 12).
Августин в Карфагене
Прожив некоторое время в родном городе, Августин находит себе место ритора в Карфагене. Со своими обязанностями он справляется блестяще. В книге IV Августин описывает, в какой интеллектуальный тупик завели его некоторые ложные учения — магия, астрология. Смерть близкого друга, принесшая юноше большие страдания, и отъезд из Карфагена открыли ему, что преходящие существа не могут дать нам счастья. Лишь один Господь неизменен. Душа может обрести мир и счастливую жизнь только в Боге. Августин рассказывает об ошибочной книге (ныне утерянной), которую он написал. Там он ставил такие «кощунственные» вопросы, как: «Почему же заблуждается Бог? Почему заблуждается душа, которую создал Бог?» Тогда на эти вопросы Августин давал материалистические ответы.
Но к этому времени он уже начинает разочаровываться и в манихействе. Юноша обнаружил, что это учение отрицает личную свободу, к которой он был столь привержен. Хотя Августин страстно ищет источники зла, но уже не удовлетворен разъяснениями манихеев, которые отличают совершенных людей, хранителей святости, от всех прочих. Базовая доктрина манихейства возлагает вину за ошибки и преступления на принцип, чуждый виновному в этих ошибках. Августин не может этого принять. Слушая одного из самых блестящих манихеев, Фавста, он понимает ужасающую пустоту манихейской философии:
«Так как я прочел много философских книг и хорошо помнил их содержание, то я и стал сравнивать некоторые их положения с бесконечными манихейскими баснями. Мне казались более вероятными слова тех, у кого хватило разумения исследовать временный мир, хотя не обрели они Господа его» (V, 3).
Он потрясен математическим невежеством Мани — еще одного из столпов секты:
«…Манимного говорил по вопросам научным и был опровергнут настоящими знатоками. Ясно отсюда, каким могло быть его разумение в области, менее доступной. Он же не соглашался на малую для себя оценку и пытался убедить людей, что Дух Святой, утешитель и обогатитель верных твоих, лично в полноте своего авторитета обитает в нем. Его уличили в лживых утверждениях относительно неба, звезд, движения солнца и луны, хотя это и не имеет отношения к науке веры, тем не менее кощун-ственность его попыток выступает здесь достаточно: говоря в своей пустой и безумной гордыне о том, чего не только не знал, но даже исказил, он всячески старался приписать эти утверждения как бы божественному лицу» (V, 5).
Рим
Превыше всего в науке Августин ставил точность и, не найдя ее в учении манихеев, отошел от секты. Молодой философ отправился в Рим, где ему предложили более интересную работу. Он принял предложение не потому, что хотел заработать больше денег, а для того, чтобы найти учеников, более заинтересованных в его лекциях:
«Я решил отправиться в Рим не потому, что друзья, убеждавшие меня, обещали мне больший заработок и более видное место, хотя и то и другое меня тогда привлекало; главной же и почти единственной причиной были рассказы о том, что учащаяся молодежь ведет себя в Риме спокойнее, что их сдерживает строгая и определенная дисциплина, и они не смеют дерзко и беспорядочно врываться в помещение к чужому учителю: доступ к нему в школу открыт только с его разрешения. В Карфагене же, наоборот, среди учащихся царит распущенность мерзкая, незнающая удержу. Они бесстыдно вламываются в школу и, словно обезумев, нарушают порядок, заведенный учителем для пользы учения. С удивительной тупостью наносят они тысячи обид, за которые следовало бы по закону наказывать, но обычай берет их под свое покровительство. Они тем более жалки, что совершают, как нечто дозволенное, поступки, которые никогда не будут дозволены по вечному закону Твоему; они считают себя в полной безнаказанности, но их наказывает слепота к собственному поведению; они потерпят несравненно худшее, чем то, что делают. Учась, я не хотел принадлежать к этой толпе; став учителем, вынужден был терпеть ее около себя. Поэтому мне и хотелось отправиться туда, где, по рассказам всех осведомленных людей, ничего подобного не было» (V, 8).
На самом деле Рим оказался ничем не лучше:
«Я прилежно взялся за дело, ради которого я приехал: начал преподавать в Риме риторику и сперва собрал у себя дома несколько учеников, знакомство с которыми доставило мне и дальнейшую известность. И вот я узнаю, что в Риме бывает то, чего в Африке мне не доводилось испытывать: здесь, действительно, юные негодяи не ставили всего вверх дном — это я сам видел, но мне рассказывали о другом: вдруг, чтобы не платить учителю, юноши начинают между собой сговариваться и толпой переходят к другому. Этим нарушителям слова дороги деньги, справедливость у них стоит дешево» (V, 12)..
И тогда Августин отправляется в Милан, куда к нему приехала мать.
Милан и влияние Амвросия
В Милане он знакомится с епископом Амвросием, будущим святым. Августин восхищен его проповедями и, видя, что епископ — человек более знающий, чем Фавст, он решает окончательно порвать с манихейством (V, 13–14). Благодаря Амвросию Августин принимает католические представления о вере. В.философии его привлекают идеи Новой академии (т. е. неоплатонизма — направления античной философии 3–6 веков., систематизировавшего учение Платона в соединении с идеями Аристотеля, неопифагореизма и др. — Примеч. пер.) В то время его устраивал скептицизм философов-неоплатоников. Однако уже вскоре Августин обнаружил противоречие в этом учении. Утверждая, что истина недоступна человеку, неоплатоники считали, что изучать следует лишь возможное и правдоподобное. Это не могло удовлетворить Августина, считавшего, что мыслитель должен познать Мудрость. Амвросий познакомил его с сочинениями Плотина (древнегреческого философа). Поскольку Августин был не слишком силен в греческом, он прочитал их в латинском переводе Мария Викторина.
В то время близким другом Августина был некий Алипий, разделявший его мучительные колебания между Богом и миром. Августин стремится, с одной стороны, к женитьбе (мать заставила его просить руки одной девушки, говорят, этот брак длился два года), а с другой — к совместной жизни с друзьями. Именно в это время он рвет отношения с любовницей, с которой прожил 15 лет. Этот разрыв, совершенный по требованию матери, заставляет его тяжко страдать. В отношениях между своим телом и духом он видит туже проблему, о которой Сократ и Алкивиад говорили в диалоге Пир: обрести мудрость можно, лишь отказавшись от чувственности:
«Я рассуждал с моими друзьями, Алипием и Небридием, о границе добра и зла. Я отдал бы в душе своей первенство Эпикуру, если бы не верил, что душа продолжает жить и после смерти и ей воздастся по заслугам ее; Эпикур в это верить не желал. И я спрашивал себя: если бы мы были бессмертны, если бы жили, постоянно телесно наслаждаясь, и не было страха это наслаждение потерять, то почему бы и не быть нам счастливыми и чего еще искать? Я не знал, что о великом бедствии как раз и свидетельствует то, что, опустившийся и слепой, я не в силах постичь ни света честной добродетели, ни красоты, к которой следует стремиться бескорыстно и которую не видит плоте-кий глаз; она видится внутренним зрением» (VI, 16),
Неизбежное обращение в веру
В книгах VII и VIII рассказывается о пути Августина к Богу, сущность которого он впервые пытается определить с философской точки зрения. Августин пока еще не считает его чистым духом. Перед ним неотступно стоит вопрос о происхождении зла. Можно ли подкупить Бога? Не только молитвы, но и стремление матери познакомить сына с людьми, способными наставить его на путь веры, дают свои результаты. И все же это непросто. В глубинах души Августина идет бурная внутренняя борьба. Он постоянно возвращается к вопросу об отношениях между плотью и духом. Августин хочет выбрать дух, но мешают сущие негодницы — прежние подружки:
«Они тихонько дергали мою плотяную одежду и бормотали: „Ты бросаешь нас? С этого мгновения мы навеки оставим тебя!“ „С этого мгновения тебе навеки запрещено то и это“ — „То и это“, — сказал я; и что предлагали они мне на самом деле, что предлагали, Боже мой! От души раба Твоего отврати это милосердием Твоим! Какую грязь предлагали они, какое безобразие! Но я слушал их куда менее чем в пол-уха, и они уже не противоречили мне уверенно, не становились поперек дороги, а шептались, словно за спиной, и тайком пощипывали уходящего, заставляя обернуться. И все же они задерживали меня; я медлил вырваться, отряхнуться от них и ринуться на зов;, властная привычка говорила мне: „Думаешь, ты сможешь обойтись без них?“» (VIII, 11).
Однако теперь он считает Бога абсолютным существом. Все сущее, будучи творением Божиим, является добром. Зло состоит в отходе от Господа (VII, 16). Знакомство, а затем и частые встречи с миланским священником Симплицианом, духовником святого Амвросия, постепенно приводят его к полному обращению в веру (VII, 2). Встречается он и с Понтицианом, бывшим своим соучеником. Этот христианин рассказывает ему о жизни святого апостола Павла. Случайно Августин обращает внимание на одно место в Послании апостола. Это — та благодать Господня, которой ему не хватало для того, чтобы сделать последний шаг в обращении: «Не в пирах и пьянстве, не в спальнях и не в распутстве, не в ссорах и в зависти: облекитесь в Господа Иисуса Христа и попечение плоти не превращайте в похоти» . (VIII, 12). (Библия цитируется в переводе по латинскому изданию, не во всем совпадающему с нашим синодальным. — Примеч. пер.)
Августин объявляет матери, что готов к обращению. В книге IX рассказывается о духовном пути новообращенного (он оставляет преподавание и посвящает себя работе над Философскими диалогами) и крещении Августина и его сына. В конце книги рассказывается о смерти Моники, его матери, и приводится подробное описание ее жизни.
Что такое память
В книге X Августин анализирует свойства памяти. Он считает память тем вместилищем или сокровищницей, где скрыты бесчисленные образы, получаемые нами от внешних чувств. Точнее говоря, в памяти содержатся не только образы вещей, отпечатавшихся (impressum) в духе (объектов, воспринятых органами чувств, воспоминаний о себе самом, составных и расчлененных образов и т. д.), но и сами вещи, которые не могут свестись к образам: научное знание и эмоциональные (affectiones) состояния. Самосознание существует благодаря памяти, которая соединяет прошлое с настоящим и позволяет предвидеть будущее.
Таким образом, память «превращает в настоящее» опыт прошлого и надежду на будущее. Ее постоянное присутствие, которое подтверждается даже забывчивостью, — необходимое условие любого человеческого действия. Специфическая функция памяти проявляется в приобретении интеллектуального знания. В нем Августин различает чувственный элемент, например, хранящиеся в памяти образы звуков, и объект знания как таковой, который не воспринимается чувствами и, следовательно, не может прийти извне. Понятия вначале содержатся в сердце и в отдаленной области памяти, в разрозненном и беспорядочном состоянии. С помощью рефлексии память их отыскивает, упорядочивает и ими распоряжается. Это и называется знанием.
Что есть время
В книге XI Августин обращается к проблеме времени. Напомнив, что Исповедь вся, от начала до конца, посвящена Богу, Августин продолжает свои философские размышления, прося Господа вдохновить его и помочь раскрыть истинный смысл Священного Писания. Он размышляет об акте Творения. Бели голос произнес: «Да будут небо и земля!», значит, существовало тело, обладавшее этим голосом. Бели же тело уже существовало, то откуда оно появилось? Следовательно, трудно понять, каким образом акт Творения совместим с вечностью Божией.
«Вот мой ответ спрашивающему: „Что делал Бог до сотворения неба и земли?“ Я отвечу не так, как, говорят, ответил кто-то, уклоняясь шуткой от настойчивого вопроса: „Приготовлял преисподнюю для тех, кто допытывается о высоком“ Одно — понять, другое — осмеять. Так я не отвечу. Я охотнее ответил бы: „Я не знаю того, чего не знаю“».
Августин утверждает, что невозможно представить себе время, существовавшее до создания мира, потому что Бог создал их вместе. Что же такое время?
«Если никто меня об этом не спрашивает, я знаю, что такое время; если бы я захотел объяснить спрашивающему — нет, не знаю. Настаиваю, однако, на том, что твердо знаю: если бы ничто не проходило, не было бы прошлого времени; если бы ничто не приходило, не было бы будущего времени; если бы ничего не было, не было бы и настоящего времени» (XI, 14).
Как можно измерить время? Сутки состоят «из ночных и дневных часов: всего их 24. По отношению к первому часу остальные — будущее; по отношению к последнему — прошлое; по отношению к любому промежуточному бывшие до него — прошлое; те, которые наступят — будущее» (XI, 15). По Августину, измеримо лишь настоящее. Прошлое и будущее существуют только в нашем представлении. «Есть три времени: настоящее прошедшего, настоящее настоящего и настоящее будущего» (XI, 20). Эти три вида времени нигде не существуют, кроме нашей души. «Настоящее прошедшего — это память; настоящее настоящего — его непосредственное созерцание; настоящее будущего — его ожидание» (XI, 20). Во времени Августин видел все же средство измерения движения. В конце этой книги он размышляет о необходимости различать время, принадлежащее предмету (выражаемое в воспоминании), и время, измеряемое движением тел (небесных светил).
Книга XII начинается с размышлений о бесформенной материи, существовавшей вне времени. Автор стремится понять «Бытие» — книгу Библии о происхождении человека. Он долго пытается определить свою позицию по отношению к комментаторам «Бытия». После долгих размышлений Августин приходит к выводу, что в Священном Писании многое нам недоступно, но в нем содержится истина, а значит, к нему нужно относиться со смирением и благоговением.
В книге XIII Августин размышляет о Творении и о функциях духовного. В завершение он предает себя милости Господа, творящего, находясь в покое и вне времени.

Неотступные мысли о грехе
Августин написал свою Исповедь вскоре после того, как обратился к вере и узнал о существовании первородного греха. Приняв это учение близко к сердцу, он считает все свои поступки, совершенные в жизни, «греховными». Взять, к примеру, детскую пору Августин знает, что тогда его поступки были неосознанными. Почему же в таком случае они греховны? Потому что нарушали равновесие человеческой души.
Становление философа как целенаправленное овладение теоретическими знаниями
Решение вопросов выживания
В нашем кратком изложении труда Августина мы рассказали о его повседневной жизни. Философ желает одновременно заниматься теоретическим трудом и преподавать студентам. Мы подробно процитировали то место в книге, где Августин объясняет, что оставил Карфаген в надежде найти для себя в Риме более внимательных учеников. Августин — не только исследователь, но и преподаватель. Естественно, что преподавать он хочет в хороших условиях, не отвлекаясь на шум студентов. Для того чтобы улучшить условия своего педагогического труда, философ решает оставить родной дом и мать. Как похожи века IV и XX… Многое преподаватели с трудом, находят себе подходящие условия для работы. Такие поиски трудны, а иногда и вовсе невозможны. И Рим ничем не лучше Карфагена. Августина обманывали римские студенты, не платившие ему за обучение. Из-за этого ему снова пришлось сменить место.
Августин и Плотин
В философском отношении Исповедь интересна для нас тем, что показывает, как возникла «христианская» философия. Чтение Плотина позволило Августину выявить недостатки манихейской теории. Манихеи считали, что могущество Добра — чисто пассивное и подвергается жестокому испытанию Злом, силой активной и разлагающей. Но учения Плотина и Августина существенно различны. У них разные представления о времени и вечности. У Плотина отсутствуют идеи творения и связи христианского Бога с мыслящим существом. Иными словами, Августин идет дальше. Для Плотина зло есть отрицание добра. Августин объясняет зло вмешательством греха в акт творения. «И наконец, выражаясь словами Фрэнсиса Ферье, отвлеченное Провидение, каким его представлял Плотин, не имеет ничего общего с идеей венной любви к свободно созданному существу, направляющей его по предназначенному пути».
Вопрос о философской автобиографии
В Исповеди содержится поистине неисчерпаемое богатство мысли. Ставится, к примеру, вопрос об автобиографии с точки зрения проблемы времени, столь подробно исследуемой в Исповеди.
Одна из трудностей при изучении Исповеди заключается в том, что книга была написана в 400 году, за 30 лет до смерти автора, но через 13 лет после его обращения. Это отрывочная биография, поскольку повествование о жизни автора доходит только до момента его обращения, через несколько дней после которого умирает мать Августина, Моника. Автор ничего не говорит о годах с 387 по 400. Однако мы знаем, что в жизни автора за зги годы произошло много важных событий. Из Жизни Августина, написанной Поссидием де Калама, известно, что он вернулся в Тагасту и поселился в отцовском доме. Первое время философ держался в стороне от всякой общественной жизни: Он очень много писал, а затем отправился в Гиппон (Аннаба), надеясь основать там общину. Туда Августина пригласили христиане в помощь местному епископу, плохо знавшему латынь, где вначале он стал проповедником (391), затем был избран епископом-коадъютором (395) и, наконец, номинальным (т. е. полномочным. — Примеч. пер) епископом Гиппонским (396). Таким образом, ко времени написания Исповеди автор был епископом уже четыре года. Тот факт, что он не упоминает обо всем этом, возможно означает, что он считал себя прежде всего христианином, а в этот высокий сан философ был возведен раз и навсегда.
Собеседники
Исповедь адресована не только Богу, но и всем верующим, а также нам с вами. Поэтому ее структура отличается некоторой усложненностью, хорошо описанной Анри Лефевром в его Сумме и остатке (мы рассматриваем ее в главе 24). В этой работе философ (которому было тогда 56 лет), в свою очередь, подводит некоторые итоги собственного пути в философии. Лефевр ставит вопросы, на которые Августин дает конкретные ответы. Лефевр считает, что автор философской автобиографии должен отбирать решающие моменты своей жизни, моменты, обладающие глубоким смыслом и определяющие эту жизнь. Августин как раз и описал такие решающие моменты, вехи той внутренней борьбы, которая привела его к вере. Но в то же время автор рассказывает и о становлении своего мышления, о пути, пройдя который, он стал философом. Все повествование отталкивается от ключевого момента в жизни Августина: момента обращения в признание.
Анализ А. Лефевра (к которому мы отсылаем читателей) позволяет глубже понять замысел древнего философа. Августин хотел написать автобиографию, отвечающую на вопросы той эпохи. Ведь в конце IV века церковь столкнулась с донатистской ересью. Донатизмом называлось движение, которое, под видом отстаивания незыблемости Священного Писания, сталкивало бедных земледельцев-берберов с богатыми римскими колонистами. Гиппон был как раз одним из центров этого движения. Таким образом, подготовленный текст был мощным оружием в тогдашних, давно уже забытых идеологических схватках.
Судьба Исповеди
Это произведение Августина, как и все его наследие, имело исключительно важное значение. Пользуясь выражением Клода Лефора, которым тот охарактеризовал Государя Макиавелли, книгу, живущую уже многие века, Исповедь можно назвать главным трудом всей жизни философа. Эту книгу читают и о ее содержании спорят начиная с V века: в средневековье (дело Готшалька), во времена Реформации (Лютер и Кальвин), в XVII столетии («золотом веке августинианства»), в XVIII ив эпоху романтизма (Шатобриан) и даже в наши дни (М. Недонсель, Этьен Жильсон, Андре Мандруз). Многое позаимствовано у Августина в теории времени Гуссерля (см. в этой книге главу 19).
Для нас же эта книга интересна, в первую очередь, как рассказ о становлении человеческой мысли, об условиях возникновения философского момента. Понимание этих условий даст нам значительно больше, чем любая теория. Ведь условия становления мысли в значительной степени определяют ее содержание. Августин был, пожалуй, первым, кто дерзнул рассказать об этом процессе становления своего «я». Исповедь — это не только глубинная психология, но и свидетельство о пути становления самобытной личности философа, и веха на этом пути.
* * *
Вы читали краткое содержание (конспект) книги: Блаженный Августин: Исповедь.
Для удобства читателей мы решили кратко пересказать текст этого философского произведения. После вступления, рассказывающего, какое место произведение (книга) занимает в жизни и творчестве философа, мы даем его краткое содержание и поясняем логику рассуждений автора. Также в тексте приводятся факты жизни философа, краткая биография.
Глава заканчивается комментарием, цель которого — выделить основные темы и проблемы, поднятые философом в этом и других произведениях и работах.
Мы хотели бы, чтобы этот конспект увлек читателя и побудил его познакомиться с тем произведением, о котором он рассказывает. Ведь в философии ничто не может заменить чтения первоисточников. И все же мы надеемся, что наши краткие конспекты (содержания) облегчат читателю их понимание и послужат для написания докладов, рефератов по философии и помогут при ответах на экзамене или зачёте. Спасибо за чтение.
……………………………………………………………………………………..
Фридрих Ницше и другие философы: произведения и цитаты

Краткое содержание Исповедь Аврелий Августин для читательского дневника

  • Краткие содержания
  • /

  • Разные
  • /

  • Аврелий Августин Исповедь

«Исповедь» — это произведение, которое стало самой первой автобиографией в литературы Европы. На протяжении многих лет оно было образцом для христианских писателей. Произведение охватывает только часть жизни Августина Аврелия, но за, то имеет нужные и необходимые знания, которые помогут развиваться духовно и философски, а также станет неоценимым пособием по воспитанию религиозных знаний. В начале своего творения он рассказывает о своей жизни, которая была полна пороками и заблуждениями. А теперь он просит прощения и хочет своим сочинением восхвалить Господа.

В этом произведении он показывает свой философский путь от самого разлада и раздвоения жизни до стремления к объективному миру и единству. Обычно человек замыкается на чувственном мире и так находит мрак и страдания. Он же спрашивает, неужели не видно этой бездны, что это такое и как с этим быть. Он переносится в эпоху, когда еще не существовало христианство, чтобы суметь вырваться и понять, как избавится от этой негативной глубины к свету и правде, чтобы избавиться себя от греха и раздвоения.

В «Исповеди» он показывает тот отрезок своей жизни, когда он отрекся от манихейства, но еще не принял христианство. И единственное, что заставляло его стремиться к свету Божьему, это то, чтобы воля была достоверной, как собственно и существование. Ни один скептик не мог повлиять на него. Но все, же он находил в своей воле один изъян. Он совершает грех, но не хочет этого делать и из этого делает вывод, что несвобода – это наказание, которое он терпит.

Исходя из всего, он делает вывод, что есть что-то достоверное, что действительно возвышает над всеми противоречиями, и даже в разладе познается справедливость. Раздвоение и разлад он относит только к временной действительности, а вот мир и единение является вечными идеалами. Он ищет вселенную, которая смогла бы преодолеть все контрасты действительности и двойственности в единстве мира. Поиск – это длительный процесс, который может причинять боль и муки. Также ведет рассуждение, о времени и пространстве.

Он ставит смелые вопросы, мог ли Господь сотворить мир раньше или позже? Что он сделал до сотворения мира? И как можно соотнести нашего создателя со временем и вечностью? Чтобы дать ответы на эти вопросы, он обращает к толкованию времени Платона и говорит, что время это тоже созданная субстанция.

Он говорит, что Бог относится к вечности, поэтому тут не может выть понятий «раньше» и «позже», не уместно спрашивать его, когда и что он создал, а соответственно и время начинает идти с момента сотворения мира.

Но все, же он много рассуждает о времени, о прошлом, будущем и настоящем. Он точнее выделяет термин пространство, но называет его местом. Он строит вопросы логически и о времени и о пространстве, поэтому всегда вызывает интерес. Причем они служат прообразами сегодня для совершенно новых образов и ассоциаций.

Когда, читаешь это произведение, то появляется чувство, как будто открывается субъективное сознание, но здесь тоже проглядывается борьба контрастов, причем активная. Здесь он показывает психологический процесс, который переживают все люди, которым вера достается через борьбу и усилия, кто находится в другом поиске. Этот труд стал главным духовным фактором, который определил мышление средневековья, а философские взгляды оказали влияние на христианство в Западной Европе.

С ним произведением и умениями он заложил основы христианской философии. Он не принимал подход греков, который включал в себя объективизм и интеллектуализм. Он выстроил свой подход, который за основу принимал волю, которая стояла впереди разума. В своих учениях он выступает против ересей и язычников. Для него идеалом служило единство мирового боговластия. Своими трудами он внес неоценимый вклад в развитие религии, философии.

Оцените произведение:

  • 2.53
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Голосов: 79

Читать краткое содержание Аврелий Августин Исповедь. Краткий пересказ. Для читательского дневника возьмите 5-6 предложений

>Картинка или рисунок Аврелий Августин Исповедь

Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

  • Краткое содержание Домой Телешов

    Стояла летняя пора. Мужчина и женщина переселяются в Сибирь, но в пути они погибают от тифа, оставляя круглой сиротой своего сына Семку. Он остается совсем один, никому не нужный ребенок, его замучила тоска по друзьям

  • Краткое содержание Бианки Аскыр

    Весной Аскыр ушел в тайгу, минуя капканы. Он искал добычу. Однажды он шел за зайцем и вдруг увидел след соболя. Он бросился по следу и попал в капкан, расставленный охотниками. Его передние лапы раздробило на мелкие кусочки.

  • Краткое содержание Платонов Еще мама

    В своём произведении Ещё мама Андрей Платонов написал о маленьком мальчике — семилетним Артёме, который первый раз пошел в школу. Рассказ начинается с диалогом между маленьким Артёмом и его матерью — Евдокией Алексеевной.

  • Мольер

    Жан-Батист Поклен – это настоящее имя знаменитого драматурга, актера и комедиографа Мольера французского происхождения. Годы жизни Жан-Батиста (15 января 1622 год – 17 февраля 1673 год). Родился и умер в столице Франции – Париже.

  • Краткое содержание Каверин Два капитана

    Еще юный Саня Григорьев теряет отца – его обвинили в убийстве и посадили в тюрьму, где он и умер. Саня – единственный, кто знает, что его отец невиновен.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *