Апокрифично

Апокрифично

Рукописи, не вошедшие в Библию

Большинство книг, которые мы именуем Ветхим Заветом, были написаны с VIII по III в. до н. э., но включают фрагменты из более древних документов или надписей. Некоторые книги моложе III в., например Экклезиаст.

Все первоначальные рукописи утрачены, но, возможно, их фрагменты есть среди материалов, найденных в пещерах вблизи Мертвого моря. Насколько нам известно, даже в I в. до н. э. имелись только копии, причем некоторые из них являлись результатом многократного копирования оригинала.

Мы не знаем, каким образом сохранялись раннеев-рейские рукописи, когда ниспровергались царства Израиля и Иудеи и разрушались храмы. Может быть, при этом уцелели какие-то архивы? Может быть, какие-то священники спаслись бегством и унесли рукописи с собой? Может быть, рукописи отправились с людьми в изгнание? Кто сберег писания пророков? Кто первый взял на себя собирание, отбор и редактирования? Ответов на эти вопросы мы не знаем.

Нам известно, что с течением времени возникло много вариантов рукописных копий, так что появилась необходимость в стандартном, каноническом тексте. И такой текст в конце концов сформировался в VII–VIII вв. н. э.; эта работа была выполнена массоре-тами. Поскольку начиная с III в. до н. э. многие евреи жили за рубежом и не знали иврита, в III (или, возможно, II) в. до н. э. был сделан греческий перевод рукописей, известный под названием Семикнижия. Он сохранился также только в виде копий с копий.

Книги Нового Завета были написаны в течение намного более короткого периода: между второй половиной 1 в. н. э. и концом II в., причем вставки и изменения появлялись примерно до IV в. включительно. Здесь опять в нашем распоряжении не имеется оригиналов, только копии, самые ранние из которых не старше IV в.

В период, последовавший за написанием Ветхого Завета и частично его перекрывающий, были составлены и другие религиозные тексты. Они зачастую были зашифрованы, то есть в них использовались хитроумные аллегорические символы, понятные лишь посвященным. Это было отчасти мерой предосторожности на случай, если рукописи попадут в руки врагов. Примером такого стиля изложения является Книга Даниила в Ветхом Завете и Книга Откровения в Новом.

Некоторые из этих текстов представляли собой предсказания падения правителей, которые угнетали еврейскую нацию, а также предсказания прихода «Помазанника» — Мессии. Предсказания различались по форме; значительное число евреев верило в них, хотя были и такие, кто не верили.

В дополнение к этим апокалиптическим и эсхатологическим писаниям, существовало и много других по стилю и содержанию текстов. Все вместе они образуют значительный литературный фонд.

В настоящее время Библия представляет собой некую священную выборку из этого фонда, которая различается у разных конфессий: так, выборка у католиков несколько шире, чем у протестантов.

Разумеется, еврейская Библия не содержит Нового Завета. Характер выборки определялся первоначально местными традициями, а в дальнейшем — специальными соглашениями. Так, вопрос, какие именно книги следует включать в Священное Писание, обсуждался на раввинском Синоде в Джамне около 100 г. н. э., а также на ряде соборов христианской церкви. При этом каждая конфессия сама формировала для себя канонический набор (от греческого и латинского слова канон, означающего «правило», «стандарт»).

Рукописи, исключенные из этой выборки, делятся на два класса: апокрифы из Ветхого и Нового Заветов и псевдоэпиграфы. Слово апокрифы часто употребляется в смысле «спрятанные от кого-либо»; это означает, например, что по рещёнию церковных властей книги были изъяты из общего пользования, «с глаз долой». Но оно же может означать «скрытые» в том смысле, что те, кто писали текст, сознательно делали его тайным, то есть понятным только посвященным. В период непосредственно перед началом и в начале христианской эры подобная, литература была явлением весьма распространенным. Так, например, Филон написал книгу о сотворении мира именно в такой эзотерической манере.

Псевдоэпиграфы, или «ложнописанные» рукописи, не являются, строго говоря, средством обмана. Одно время существовал, правда, запрет на написание новых религиозных текстов наподобие включенных в канон. Однако обычно псевдоэпиграфы — это средство, при помощи которого более поздний автор стремится выразить свои идеи под прикрытием имени более раннего и признанного автора. Постепенно это превратилось в своего рода литературную традицию. Тем не менее возникло обвинение, что подобные тексты якобы претендует на то, чтобы считаться библейскими, не являясь на самом деле таковыми. Так к ним прилипло название ложных, фальшивых.

В число апокрифов Ветхого Завета входят две книги Ездры; книги Тобита и Юдифи; дополнительные главы книги Эсфири; Мудрость Соломона; Мудрость Иисуса, сына Сираха, или Экклесиастик; книга Баруха; Песнь Трех Святых Детей; История Сусанны; История разрушения Бела и Дракона (дополнение к книге Даниила); молитва Манасса и две книги Маккавеев. Некоторые их этих книг включались в канон. Книги Мудрости и Экклесиастик часто считаются, по меньшей мере, столь же назидательными, как книги Притчей и Проповедника. Книги Маккавеев написаны с саддукейских позиций, и история в их изложении страдает избыточным преклонением перед героями. Но, с другой стороны, подобные же претензии можно предъявить и Книгам Царств и Чисел.

Апокрифы Нового Завета содержат шестнадцать благовествований, пять из которых — того же типа, что синоптические благовествования от Матфея, Марка и Луки, входящие в состав нашей Библии, а большинство остальных в большей степени носит доктринерский характер. Имеется там и Евангельская гармония, в которой объединены несколько евангелий. В число пяти синоптических евангелий входят: Послание к евреям, Послание к египтянам, Евангелие от Петра, фрагменты Файюмского и Оксиринкского евангелий.

Несмотря на довольно размытую границу между всеми этими апокрифическими, апокалиптическими и псевдоэпиграфическими разновидностями, можно утверждать, что категория псевдоэпиграфическая численностью намного превышает остальные. Именно к ней относится ряд книг из клада секты Мертвого моря, в том числе Книга Праздников и очень важный Завет двенадцати патриархов. Хотя мы и не рассчитываем на то, что рядовой читатель пожелает лично ознакомиться с обширной литературой апокрифического либо псевдоэпиграфического жанров, мы приводим в приложении некий перечень, чтобы он мог оценить относительные пропорции и масштаб этого явления.

При знакомстве с этим рукописным наследием нетрудно убедиться, что те книги, которые вошли либо непосредственно в Библию, либо в апокрифы, совсем не обязательно уступают по важности тем, что остались «за бортом». Причиной невключения мог быть вовсе не недостаток «аутентичности», исторической правды, надежности как источника. Сточки зрения надежности канонические тексты вполне могут быть не менее уязвимы, чем иные. Причиной того, что определенные книги отвергались, могла быть их недостаточная назидательность или, скажем, то обстоятельство, что они могли скорее пробудить сомнение, чем укрепить веру, поскольку менее активно подкрепляли официально сформулированные доктрины христианства.

В то же время для ученых эти небиблейские документы всегда имели чрезвычайную ценность. Без них было бы намного труднее реконструировать историю раннего христианства. И Свитки Мертвого моря стали очень важным дополнением именно к собранию небиблейских источников, причем не просто потому, что добавляют нечто новое к существовавшей ранее сумме знаний, — они заставляют нас ее пересматривать. Небиблейские документы, которыми мы ранее располагали, зачастую просто ставили в тупик; Свитки же многое проясняют. Часто возникал вопрос, являются ли те или иные документы христианскими или иудаистски-ми; или, если существовало несколько вариантов документа и были основания предполагать, что в него вносили исправления с христианских позиций, то что в них следует считать христианским, а что — иудаистским. Свитки помогают ответить на эти вопросы. Они — ключ, которым стало возможно отпереть ранее закрытые двери, преграждавшие нам путь к знанию.

Из глубины веков » Апокрифы

«Станьте же лучше меня; сделайтесь подобными Сыну Святого Духа!»
Евангелие от Иакова

В этом разделе сайта собраны Евангелия (Апокрифы), которые тем или иным образом были незаслуженно забыты и отвергнуты как источники описания жизни и учения Иисуса Христа (неканонические), что тем не менее не делает эти писания менее ценными. Также приводятся апокрифические пророческие писания, называемые Апокалипсис.
Тем, кто живёт по Учению Христа — непременно нужно прочитать все данные рукописи, многие из которых, будучи найдены недавно, не притерпели никаких изменений в отличие от их предшественников, и поэтому будут весьма полезны для более глубокого и значительно более ясного понимания этого чистого и прекрасного Учения, которое несомненно будет иметь своё продолжение, как и было обещанно.

Апокрифы (неканонические Евангелия)

Повествования о жизни и учении Иисуса Христа

  1. Аграфа
  2. Евангелие от евионитов
  3. Евангелие от евреев
  4. Евангелие Евы
  5. Евангелие от Египтян
  6. Евангелие от Марии
  7. Евангелие от Никодима
  8. Евангелие от Петра
  9. Евангелие от Филиппа
  10. Папирус из Оксиринха
  11. Неканонический отрывок из Евангелия от Иоанна
  12. Послание Климента Александрийского Феодору
  13. Арабское Евангелие детства Иисуса Христа
  14. Евангелие детства Иисуса Христа от Фомы
  15. Евангелие от Иакова (История Иакова о рождении Марии)
  16. Евангелие от Матфея о рождении благодатной Марии и детстве Спасителя
  17. Апокриф Иакова
  18. Апокриф от Иоанна
  19. Беседа Иисуса с учениками
  20. Диалог Иисуса Христа с учениками
  21. Евангелие Истины
  22. Евангелие от Варнавы
  23. Евангелие от Марии Магдалины (блудницы)
  24. Евангелие от Матфея Искреннего
  25. Премудрость Иисуса Христа
  26. Евангелие от Иуды (Искариота) — первый вариант перевода.
  27. Евангелие от Иуды (Искариота) — второй вариант перевода.
  28. Книга Иосифа Плотника
  29. О священстве Иисуса Христа
  30. Слово о крестном древе
  31. Дидахе (Учение двенадцати апостолов)
  32. Церковные правила святых апостолов
  33. Пастырь Гермы
  34. Послание двенадцати Апостолов

Другие новозаветные Апокрифы

  1. Слово святых апостолов от Адама в аду к Лазарю
  2. Галеново на Гиппократа
  3. Гомилия об архангеле Михаиле
  4. Деяния Иоанна
  5. Деяния святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова

Апокрифические апокалипсисы (о конце времён)

  1. Апокалипсис от Петра
  2. Апокалипсис Петра (полная версия)
  3. Откровение Павла (Апокалипсис)
  4. Откровение Иоанна Богослова (апокрифическое)
  5. Откровение пресвятой Богородицы
  6. Тайная книга Богомилов

Словарь встречающихся в рукописях редких терминов

  1. Плерома — в переводе с древнегреческого означает полнота, гармония мира, где нет смерти и тьмы. Термин христианской мистики, означающий множественное единство духовных сущностей, образующих вместе некоторую упорядоченную «целокупность». В доктринах гностицизма внутри Плеромы эоны группируются по «сизигиям», т.е. как бы брачными парам, по очереди порождающим друг друга.
  2. Эон — это период, служащий изображением этапа или типа эволюции. Это священная декада, т.е. определенные временные циклы, на которые разделена история существования. Также эоны — это миры (пространства, сферы существования).
  3. Логос — древнегреческий термин, означающий одновременно «слово» (или «предложение», «высказывание», «речь») и «смысл» (или «понятие», «суждение», «основание»). Также — Бог, Космическое Существо, Мировой закон и Разум.
  4. Архонт — греческое слово, означающее «начальник, правитель, глава») — высшее существо, обладающее наивысшей властью.
  5. Аутоген — самородный, самосуществующий, независимый ни от чего (на сайте Твоя Йога Вы можете раскрыть это понятие шире из раздела «Из глубины веков», иначе — Христос или аналогия с Брахмой).
  6. Эпинойя — это первая эманация Абсолюта — женское начало всего Сущего (изначальная Инь).
  7. Пронойя — изначальный Свет, первооснова. Это первичное мужское Начало (изначальный Ян).
  8. Барбело — у гностиков, именно у николаитов и барборианов, один из их главных женских эонов, мать всего живущего, обитает с Отцом вселенной и со Христом, происшедшим из самого себя, на восьмом небе.
  9. Метропатор — Бог-Отец или единство (матери и отца).

Скачать Евангелие Мира от Ессеев

Также смотрите — Жизнь святого Иссы из раздела: Путь Мастера. А также — Библиотека Наг-Хаммади и свитки Мёртвого моря.

Информация

«ХОЛМ» — РОМАН-АПОКРИФ

О новой книге Александра Проханова «Холм» размышляет псковский писатель Александр Донецкий

По одной из трактовок, апокриф — это книга, сочиненная на опалубке другой, уже существующей; в ситуации, когда вроде как необязательный, добавочный, дополнительный бонус-текст предлагает читателю увидеть свершившиеся и уже изложенные кем-то факты в абсолютно ином фокусе зрения, обновленными, жадными, почти чужими глазами.

Свежий роман Александра Проханова «Холм» и есть такой апокриф. Это, может быть, и сокровенная, но отнюдь не скрытая книга. Роман рожден как живой и открытый художественный комментарий к недавнему событию: явлению на Псковской земле Священного Холма, что воздвигнут близ Старого Изборска. Представ сначала идейным вдохновителем и носителем замысла «духовного охолмления» Руси, Проханов выступил в своей привычной роли — художника и романиста. «Холм» — хроника собирания святынь псковских в одну магическую копилку, дабы воздвигнуть на осколках Вифлеемской звезды некий столп энергии, метафизический коллайдер, светоносный реактор Русского мира; не случайно фамилия главного персонажа — «альтер эго» автора — Коробейников. Его «короб» — фамильная скатерть, разрезанная на полотенца, — должен вобрать в себя частицы мощей мучеников и героев, счастливо рожденных, а затем усвоенных родной заповедной землей.

Фабула «Холма» — это недолгая история собирания писателем Коробейниковым невидимо светящихся изнутри горстей почвы; так алхимики Средневековья заключали в колбы неведомые вещества для получения волшебной амальгамы. Придуманная Прохановым Псковщина, — своего рода Фата-Моргана, Запределье, оно же Лукоморье, то есть чудесная страна, хранящая загадочные ингредиенты для сотворения Русского Чуда.

Молекулы мистики, и прежде щедро пронизывавшие романы Проханова, в «Холме» сливаются в целые животворные потоки, которые как бы «перфорируют» картинку повседневности, преображают обыденность здесь и сейчас. Герой передвигается в пространстве не сам по себе, а подчиняясь некой особой религиозной сверхзадаче, миссии: соединить века и народы всей русской истории. По пути он встречает ментов и проституток, юродивых и сумасшедших, подсказывающих собирателю частиц траекторию и смысл его вольного подвижничества. Движение Коробейникова провиденциально. Его, на первый взгляд, непредсказуемый маршрут начертан — вернее, высвечен — прямо на груди, и когда таинство рождения Холма наконец получает неоспоримый Знак воплощения, Коробейников оставляет мир, сливаясь с предками. Предначертание Судьбы исполнено:

«Русский летчик Николай Котляков, служивший в гарнизоне у Гдова, был поднят по тревоге в ночное небо. /…/ Пролетая над Старым Изборском, он обнаружил по курсу необычное свечение, белое зарево, внутри которого находился сгусток света, шар белого пламени. Хотел облететь, полагая, что это шаровая молния. Но светящийся шар пошел навстречу, угрожая столкновением. Летчик едва увернулся, пропуская объект над кабиной, успев разглядеть, как в лучистую сферу с земли прянула белая тень, слилась, и сфера стала чуть ярче. Умчалась прочь, оставив на крыльях самолета слюдяные блески, струящиеся потоки стекла».

На основе прохановского «Холма» можно написать крепко сбитый киносценарий мистического «роуд-муви», изобилующего яркими и даже эпатирующими зрителя эпизодами.

Роман начинается с кровавого побоища на «Марше несогласных», продолжается в студии телепрограммы «К барьеру», а затем перемещается на Псковщину, где, вместе с героем и при непосредственном его участии, мы становимся очевидцами: то заказного убийства псковского вице-губернатора, то магического сеанса «по воскрешению» Пушкина и его жены Натали в Святых Горах, то сцены зверской расправы местного населения с чужаками «кавказской национальности» — своего рода псковской Кондопоги («Мужики, пошли чеченов бить!.. Сейчас разом всех выкинем!.. Оборзели!..»).

Наряду с сотней вымышленных лиц перед читателем проходят старые знакомцы, десятки до боли знакомых по телевизору физиономий, не требующих особого представления: либеральный политик Немчинов (Немцов), телеведущий Соломонов (Соловьев), вдова трескучего и вредного пустозвона из Петербурга госпожа Парусова (Нарусова).

Все они, порочные обитатели гламурного паноптикума, настолько узнаваемы, что не требуют постраничных комментариев. Проханов не щадит своих прототипов, сатирически шаржируя их портреты, гротескно выпячивая недостатки, вскрывая неприятные подробности.

Не скупясь и на звериную ненависть: «Зубастая женщина радостно оскалилась, и Коробейников вдруг вспомнил «Мцыри» — мысленно засунул ей в пасть рогатый сук и трижды повернул». Кроме шума времени, этого актуального настоящего, в которое погружен Коробейников, ему доступно прошлое: ретроспектива памяти населена не менее плотно и густо, ярко и причудливо, чем современность: изначальное откровение под Изборском, ночной заплыв по Великой, небо Никарагуа, жар Анголы, пески Афганистана, катастрофа Чернобыля, смятение Перестройки, ненависть в Югославии, расстрел Парламента… Пазлы памяти складываются в суровую и величественную картину всеобщей истории. Коробейникову есть что вспомнить по дороге к своей личной Голгофе. И он не забывает ни своих высоких, гордых подвигов, ни стыдных, греховных поступков: как подростком подглядывал за совокуплением неизвестных мужчины и женщины, как почти изнасиловал деревенскую девушку-горбунью, как изнемогал от животной похоти к странной и страстной женщине-вамп, как предал доверившегося ему друга… Однако все эти житейские, биографические подробности — ничто, по сравнению с тем, что утратила Россия, столкнувшись с мировым Злом, подкараулившим ее ослабленной, беззащитной, больной, в момент вероломного предательства. Крушение «красной империи» стало и его личной смертью, отложенной ради миссии «охолмления» легендарного ландшафта: «Он сидел над землей и думал, сколько творческих сил посвятил воспеванию советской империи, ее красоты и могущества, от которых остались шлак и окалина» и «Смысл совершаемых им деяний — собирания земель, насыпания Священного Холма — объяснялся стремлением воздействовать на историческое русское время. Соединить распавшиеся эпохи. Восстановить невидимый волновод, по которому историческая энергия из глубокой древности польется в нынешний день, омывая чахлое государство… /…/ Чтобы распад не случился, он хотел подключить животворный поток русской истории к дистрофичному государству, напитать его волшебным смыслом». Читая «Холм», понимаешь, что автор, не стесняясь пафоса и поэтических гипербол, постарался вложить, вогнать, втиснуть в границы своей суверенной, мифической Псковщины если не пол-России географической, то уж точно всю Россию — историческую. Когда фантастическое «роуд-муви» близится к своему финалу, за книжным обрезом «Холма» начинается совсем другое действо. Старенькая «Волга» глохнет там, где сшибались тевтонцы и русские. Согласно авторской мысли, отныне сшибаться тут будут мировое Зло и Божественное Добро.

Роман-апокриф под названием «Холм» исполнил и еще одну свою прямую функцию: создать, актуализировать — хотя бы в обозримом будущем — ту отвергнутую, неканоническую, альтернативную историю, внутри «аэродинамической трубы», которой и России уготовано ее надлежащее и непреложное место. Роман — пытливый и достоверный комментарий к тому посланию, что доступно лишь сердцу духовно страдающего и по-настоящему любящего человека.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *