Алексей расторгуев искусствовед

Алексей расторгуев искусствовед

Коллекционер икон

Следует из названия – это человек, который специализируется на собирании коллекций покупке-продаже икон.

В нашей коллекции собрано большое количество старинных икон и церковной утвари.
Открыты для новых предложений, приезжайте в офис для продажи или присылайте фотографии икон через контакты

3 преимущества работы с коллекционером

  • Дороже
    Основная масса людей, которые занимаются покупкой-продажей икон, делают этт параллельно с основной работой и пытаются заработать на сделке максимально много. В свою очередь коллекционеры собирают коллекции и не имеют цели наживиться и взять дешево
  • Быстро
    Когда условия и цена обговорены, коллекционеры выкупают иконы сразу. В отличии от комиссионных магазинов, где деньги можно получить после перепродажи иконы самим магазином
  • Безопасно
    Из первого пункта, коллекционеры соблюдат максимальную конфиденциальность, нет смысла заявлять на весь магазин сколько эта икона стоит. Общение происходит или лично или в месседжерах.

Примеры икон из коллекции

Фотография Название Цена, руб
Смоленская Божья Матерь. Икона Эмаль 850000
Николай Чудотворец. Икона Золото 85000
Икона Огненное Восхождение Пр.Илии на Небо 19 век Палех 97000
Храмовая икона Смоленская-Шуйская с избранными святыми 51000
Складень-Икона 3 эмали Золочение 19 век 15000
Вседержитель Икона 1650000
Икона Святой Иоанн Предтеча (Креститель) 11000

Как и где встретиться

Звоните по контактным телефонам, договоримся о времени

Коллекционер Игорь Борков об иконах и тайнах, которые они хранят

Ульяновск, 3 июля – АиФ в Ульяновске. 18 июня в выставочном зале Ульяновского областного художественного музея открылась выставка «Шедевры русской иконописи», приуроченная к 1025-летию принятия христианства на Руси. В экспозиции есть иконы из его коллекции.

Досье

Игорь Борков — коллекционер икон, по образованию историк. Коренной симбирянин, потомок почётных граждан Симбирска. Коллекционированием икон занимается более 40 лет. В его собрании представлены все направления иконописи: традиционное, народное, в стиле мастеров Оружейной палаты. А такие иконы, как «Спас Нерукотворный» 16 столетия, «Козьма и Домиан» 18 века из Симбирской губернии, «Богоматерь Казанская», «Покров» Иосифа Мокина 1771 года, Богоматерь «Всех скорбящих радость» 1700 года, являются шедеврами русского искусства. Игорь Борков одним из первых в России сделал выставку икон из личной коллекции, она состоялась одном из музеев заповедника «Родина В.И. Ленина». Иконы из его коллекции неоднократно выставлялись в Москве, Самаре. В 2009 году в Ульяновском областном художественном музее состоялась полномасштабная выставка коллекционера «Спасенные шедевры», на которой было представлено 100 икон.

Сундук из икон

— Игорь Владимирович, иконы вы начали коллекционировать в довольно юном возрасте, да ещё в эпоху воинствующего атеизма. Как это случилось?

— Тогда все пацаны что-то коллекционировали. Я учился в художественной школе, интересовался живописью… Когда наша семья переезжала из частного дома в квартиру, с чердака старого дома я взял с собой почему-то единственную вещь — бабушкину венчальную икону Казанской Божьей Матери. А уже в девятом классе приобрёл у одного из приятелей икону «Воздвижение Креста Господнего», которая валялась у него дома где-то под ванной. Потом выяснилось, что это очень хорошая икона 18 века. Вот она меня очень заинтересовала и сподвигла на коллекционирование. Тогда я начал читать книги об иконах и очень увлёкся этим делом.

— Сложно было с поиском информации?

— Информацию искусствоведческого характера можно было найти, а о том, что изображено на иконах, я узнавал из атеистической литературы, которую покупал в «Политкниге», был такой магазин в гостинице «Советской». Разоблачение библейских сюжетов в таких книгах всегда сопровождалось информацией о них. Потом я, конечно, прочитал Евангелие. Купил его у букинистов, которые собирались в те годы в Свердловском парке. Кажется, за два рубля. Это было дорого.

— Какими путями иконы приходят к коллекционеру?

— Разными. В 70-80 годы я ездил по деревням и собирал то, что осталось – у кого-то в домах, у кого-то в коровниках и сараях. Ведь когда купола с церквей полетели, местные жители разобрали храмовые иконы по домам, и их судьба складывалась по-разному. Большие иконы, как правило, шли на плотницкие работы, из них делали школьные доски: закрашивали лики чёрной краской, и дети писали по ним мелом. В Сурском районе была мастерская, куда со всех церквей свозили иконы для изготовления предметов обихода: ящиков, коробов, столов. Как-то заехали в одну деревню, спросили у бабушки, есть ли иконы. А она говорит: «А у меня целый сундук с иконами». Оказалось, что сундук не с иконами, а сделан из икон, причем 18 века. Помню, в одной деревне на горе стояла красивая деревянная церковь, уже без окон, без дверей. Спрашиваю, куда делись церковные иконы. Оказалось, что пацаны приспособили их для катания зимой с горы: брали икону, обливали водой, садились на неё и катились… И на горе, и у её подножья я нашёл много досок из-под икон.

У икон невероятно трагичная судьба. И они, по сути, спасены коллекционерами, причем спасены в последний момент. Еще несколько десятилетий забвения они не пережили бы. А в 70-80-е годы, кроме коллекционеров, ими никто не интересовался: ни музеи, ни церковь, которая была в загоне.

— В деревнях Ульяновской области можно было найти очень ценную, древнюю икону?

— Количество сохранившихся древних икон уменьшается в геометрической прогрессии. На 100 икон 19 века встречается одна 18 века. На сто икон 18 века – одна десятая века 17-го. Икона 16 века – это редчайшая вещь. У меня такая есть, ей почти 500 лет. И нашёл я её в одной из деревень Ульяновской области.

Музей или церковь?

— Сейчас инициируется кампания передачи икон из музеев в церкви. Ваше отношение к этому?

— Место древней иконы – в музее. Ну разве можно повесить иконостас 16 века и жечь перед ним свечи? В Греции даже законодательно закреплено: если церковному произведению искусств исполнилось 400 лет, его передают в музей. Другое дело, что в России есть церкви-музеи, где создают все условия для сохранения икон, и только изредка проводят там службы. Например, в соборах московского Кремля есть иконы и 14, и 12 века. В некоторых регионах есть музеи при Епархии.

— Как вы видите роль коллекционера в судьбе иконы?

— Спасти и решить для себя, что ты её временный хранитель. Как бы ни сложились дальше обстоятельства, иконы, которые находятся сейчас в моей коллекции или у другого коллекционера, уже спасены. Большинство икон коллекционеры открывают заново, снимая верхний слой олифы, которым иконописцы покрывали образ, завершая работу. Олифа с годами темнеет, иногда полностью закрывая изображение. Но её можно постепенно счистить. Такая работа коллекционеру доставляет истинное наслаждение, потому что под верхним тёмным слоем – настоящее чудо, и его надо сохранить. Искусство реставрации в том и заключается, чтобы снять эту верхнюю пленку, возможно, что-то тонировать, но при этом не нарушить самого главного. Икона должна восприниматься в совокупности всех деталей и символов, от её восприятия должно сохраняться ощущение, что не ты смотришь на этот горний мир, а он на тебя.

Икону можно реставрировать годами, счищая последующие наслоения скальпелем под микроскопом. У меня есть друг, который занимается реставрацией одной иконы уже в течение 15 лет.

До начала 20 века иконы воспринимались исключительно как предметы культа, написанные в темных, тусклых тонах. А в 1913 году коллекционеры организовали в Москве первую выставку открытых образов, то есть очищенных от слоя потемневшей олифы. Иконы засияли красками 14-15 столетий, и это был фурор. Тогда стало очевидно, что икона не просто культовая вещь, а богатейший пласт культуры. Ничего более ценного у нас просто нет. Например, Матисс не скрывал, что свои лучшие произведения он написал под влиянием иконописи.

— Но ведь до начала двадцатого столетия иконы тоже как-то подновляли.

— Поверх потемневшего покровного слоя русские иконописцы писали новое изображение, зарисовывали икону частями или полностью. Со временем икона опять темнела, и её снова записывали. И так несколько раз. На древних иконах бывает по семь-восемь слоев. И иконописцы, обновляя икону, не знали, что там, под верхними слоями. Ведь Рублева не знали! То есть имя Рублева встречалось в летописях, все знали, что был такой иконописец, но Троица Рублева была десятки раз переписана. Когда ее открыли, счистив потемневшую олифу и последующие записи, стало ясно, что это великое произведение. Только тогда начался ажиотаж вокруг имени Рублева, это было уже в двадцатом веке.

Настоящее чудо

— Как менялось положение коллекционера икон в обществе за те 40 лет, что вы занимаетесь этим делом?

— Начиная что-либо собирать, в конечном итоге это делаешь, чтобы потом кому-то показать свою коллекцию. В 70-е годы я даже в сюрреалистическом сне не мог себе представить, что мои иконы будут выставляться в Музее древнерусского искусства имени Рублева в Москве. Но они там были выставлены. В 90-е годы коллекцию было просто страшно выставлять. А сейчас у коллекционера началась нормальная жизнь. Правда, в начале двухтысячных годов спрос на такие выставки был больше, сейчас он все-таки пошел на спад. Не исключено, что Интернет навредил, там теперь всё что угодно можно посмотреть. Вообще музеям трудно сейчас приходится, им нужен какой-то толчок для развития.

— Ну как вас не спросить о чудотворных иконах, об иконах, которые мироточат…

— На мой взгляд, самое большое чудо – это то, что древние иконы вместе с Россией пережили все перипетии её истории и дошли до нас. Чудо – это когда снимаешь верхний слой с иконы и открываешь образ, который был скрыт веками. Мироточат ли иконы? Знаете, при царе-батюшке, в Первую мировую войну, очень много икон мироточило. И синод вместе с царем издали указ, что если икона замироточит или будет являть чудеса, её нужно положить в ящик, опечатать и создать комиссию из священнослужителей, университетской профессуры, полицмейстеров, чтобы засвидетельствовать акт чуда. И большинство икон мироточить перестали, хотя некоторые все-таки продолжали являть чудо. Для меня икона – это, прежде всего, произведение искусства. А чудеса совершают вера и горячая молитва, произнесенная перед иконой с верой. Но это уже совсем другая тема…

Ирина Шалина: О коллекционерах и судьбах икон

В рамках проходящих в Москве с 16 декабря 2011 по 15 января 2012 года Дней православной культуры в Центре изящных искусств комплекса Храма Христа Спасителя на Волхонке,15 представлена выставка уникальных старинных православных икон из частных коллекций. Корреспондент Правмира Юлия Маковейчук побеседовала с научным руководителем выставки Ириной Александровной Шалиной, кандидатом искусствоведения, ведущим научным специалистом Государственного Русского музея, автором многочисленных исследований и публикаций, экспертом Росохранкультуры.

Коллекционеры: разные пространства — одна любовь

Шалина И. А.

— Ирина Александровна, расскажите, пожалуйста, кто те частные коллекционеры, экспонаты коллекций которых представлены на выставке?

— Эти коллекционеры настолько разные, что единственное, что их соединяет — это любовь и знание русской культуры. Потому что остальное — это разные профессии, разные человеческие эмоции, разные характеры, разные пространства, в которых живут люди.

Один коллекционер, живет в деревне под Переяславлем-Залесским большую часть своего времени. Другой коллекционер — известный бизнесмен, строитель, который строит разные бизнес-центры в Москве. Еще один — это профессор МГУ, который преподает на историческом факультете, на кафедре истории искусств.

Последний — Алексей Расторгуев, очень известный специалист по западному средневековью и человек, главная деятельность которого проходит в стенах Московского Университета. Все те, кто учился в МГУ прекрасно помнят и знают его лекции, семинары. Это действительно не только тонкий знаток, но еще и ученый. Поэтому все те иконы, которые попадают в круг его интересов — либо древние прекрасные памятники, либо очень редкие иконы, которые у нас почти никто не собирает: греческие иконы, реже всего попадающие в частные коллекции.

В России традиции собирания греческих икон вообще никогда не было, и она только сейчас начинает подниматься, расцветать. И связано это с именем Алексея Расторгуева.

Иконы как люди

— А какое сокровище Алексей Леонидович предоставил для выставки?

— Вот хотелось бы показать уникальное произведение: это 20-е годы 16-го века, Москва, икона Богоматери Одигитрия. Имя ее связано с греческим словом «адегон». Адегон по-гречески это путеводитель и наставник, это была одна из великих святынь Московского Кремля, вокруг которого устраивались многочисленные крестные ходы.

Богоматерь Одигитрия. Первая треть XVI века. Москва. Собрание Алексея Леонидовича Расторгуева (Москва).

Мы не знаем как иконография выглядела — это древняя икона, она до нас не дошла, но с нее были сделаны несколько списков, один из которых занимает очень важное место в древнерусской культуре.

То, что вы здесь видите — это копии и воспроизведения того, что уже когда-то было. И вот эта Богоматерь Одигитрия точно повторяет древнюю православную очень важную святыню, которая до нас не дошла.

Как уцелела именно эта икона? Мы не знаем. Но когда мы ее в первый раз увидели еще до реставрационных работ, душа и все остальное плакало и горевало одновременно, потому что казалось, спасти икону просто невозможно. Если бы она находилась в государственном музее, ее бы положили, заклеили, и она бы лежала на полке, потому что музеи так устроены: реставраторов мало, и чаще всего раскрепляются те иконы, которые должны войти в экспозицию.

Мы увидели эту икону впервые во время подготовки большой выставки в музее им. Пушкина, несколько лет тому назад. Ее долго укрепляли, долго реставрировали, уже привезли в музей Личных коллекций им. Пушкина, где состоялась эта выставка.

А выставка была замечательная во всех отношениях, потому что после выставки 1913 года это была первая выставка из частных собраний, где были представлены такие шедевры. И представляете, привезли эту икону, акт составляется, выносим экспозицию, и милые хозяева музея Личных коллекций говорят: «Нет, мы ее не примем». Потому что по ней пошли ужасные гребни, живопись поплыла, потому что болезненное состояние этой иконы сказалось на переезде.

Вот поэтому мы сейчас говорим, чтобы не трогали древние вещи, если находятся в плохом состоянии. Они как больные люди, как старые родители, которые не очень любят переезжать. Те, кто занимается сохранностью икон, знают об этом.

Алексей Расторгуев чуть не рыдал, потому что когда мы готовились к этой выставке, он много потратил на ее реставрацию, изучение, она вошла в каталог… и тогда не выставлялась. А сейчас она для нас была памятник номер один, потому что мы должны были отдать должное коллекционеру. Надо сказать, что в течение этих лет, с 2009 года, она находилась в нашем Музее русской иконы, и поскольку у нас очень хороший климат — она улеглась и находится в очень хорошем состоянии. Очень надеемся, что такой и останется на выставке. Мы за ней будет наблюдать особым образом.

Рождество Богородицы: Предание в красках

— Есть ли такие иконы, которые вы сами увидели впервые, готовя выставку?

— Если говорить о моем лично открытии на этой выставке — это, конечно, икона «Рождество Богоматери с клеймами жития Богородицы». 1520-е годы, я думаю, это Новгород.

Рождество Богоматери. 1520 год. Новгород. Собрание А.П.Бойцова (Москва).

Это произведение я вижу впервые, и оно впервые предстает перед публикой, находится в частном собрании Александра Бойцова, которое почти никогда не было представлено на выставках. Он из тех коллекционеров, который нечастый гость на выставках.

Интересно, что памятник сохранился не полностью, у него утрачена вся нижняя часть. 20-ые годы XVI столетия — время смена власти в Новгороде. Один архиепископ сменялся, ждали следующего. Еще немножечко, и в 1526 году на архиепископскую кафедру придет знаменитый владыка Макарий. Он потом станет тем самым знаменитым митрополитом Московским, который будет венчать первого царя на царство. Это скорее всего какой-нибудь первый год его владычества на кафедре. А может быть и до того, как он пришел на кафедру. Очень редкий сюжет.

Сцена Рождества Богоматери — главная тема, которая входит в число двунадесятых праздников года. А вокруг — все житие Богородицы, начиная с моления о чадородии Иоакима и Анны, которые приходят в Иерусалимский храм с дарами.

Они не имели детей, а это было великое проклятие для иудейской семьи. Они приходят молить о ребенке, и их выгоняют из храма. Священник Иерусалимского храма выгоняет их за те грехи, которые нельзя отмолить: раз Господь не дал им детей, то никакие жертвы не помогут.

А дальше начинается история вымаливания этого чада. Это редчайшее клеймо по иконографии — никогда в жизни такого не видела. Иоаким сидит в кусте, плачет, молится, а в это время Анна молится у себя в саду, смотрит на птичье гнездо, где птицы щебечут над своими птенцами и говорит: «Даже птицам Господь дал потомство, а мне не дал». Они встречаются, как сказано в предании, у Золотых Ворот, или, как часто изображается, на фоне ложа, потому что этот момент встречи воспринимается в истории Церкви как зачатие Богородицы. Поскольку древнерусская культура была очень целомудренной, это событие никогда не показывалось, кроме некоего намека. А дальше уже — Рождество Богородицы.

Замужество происходит в среднике, а вокруг — история с маленькой Марией. Вот ее вводят в храм — очень редкая иконография. Введение во храм — постоянный сюжет, но сама иконография, когда младенца подталкивают, причем не Анна с Иакимом, а несколько дев, удивительно редкая. Они как будто бы предлагают своей подруге войти и не бояться.

Далее клеймо, сюжет которого связан с молением о жезлах, когда Иосиф, уже престарелый, выбирает себе жену, и в качестве жены первосвященники выдают замуж Богородицу, которая должна сохранить свою невинность — такая вот очень сложная для Богословия тема. Он молиться перед жезлами, и каждый жезл означал имя той девы, которую он выберет себе в жены. Никогда Богородица в этой ситуации не изображается. А здесь она изображена как уже та, которую он выбрал. Жезлы были от разных старцев, но именно жезл Иосифа расцвел.

Следующее — тоже очень редкое клеймо, я не помню, чтобы я где-то его видела. Юноша трубит в рог, старцы собираются перед молением, Иосиф выступает вперед. Остается только сожалеть, что мы не видим, потому что очень трудно представить.

Следующие сцены: первые шаги Марии — первые 7 шагов в доме, Богородицу приносят на суд старцев, которые дают выпить Ей особую священную воду, чтобы решить, действительно ли Она рождена по молитвам Иоакима и Анны. Редчайшая иконография.

Далее, Иоаким, который наблюдает за своей супругой, его допустили в палаты роженицы. И сцена омовения младенца, когда они пробуют воду — насколько она холодна или тепла.

Судьба иконы: иллюстрация к эпохе

— Какие еще древние иконы можно увидеть на выставке?

— Из собрания Александра Васильевича Новикова. У него огромное количество икон связано с иконографией Богородицы и другие редкие иконы. В частности, Спас на Престоле — редчайшая икона ростовской традиции. Очень хорошая сохранность. Настолько хорошая, что мы даже первое время сомневались. Но все ислледования, которые мы провели действительно указывают — вторая половина XV века.

Спас на престоле. Вторая половина XV века. Собрание А.В.Новикова (Москва).

— Ирина Александровна, об одном из коллекционеров вы сказали, что он предпочитает жить в глубинке. Расскажите, пожалуйста, о нем.

— Это Вячеслав Момот, как раз художник-романтик, который большую часть своего времени живет не в Москве, а в деревне. До сих пор ходит за вдохновением в леса, пишет эскизы, пишет портреты, делает графические зарисовки. Он тончайший художник, душа которого до сих пор поет и особым образом реагирует на все прекрасное. Поэтому все иконы, которые происходят из его собраний — удивительные. Они либо отличаются древностью или большими художественными достоинствами, либо это какая-то редкая иконография, а чаще всего, это икона какой-то соверщенно необычной судьбы. Вот, например, как-то на стенах его квартиры я заметила икону «Борис и Глеб».

Святые благоверные князья Борис и Глеб. 1920-1930е годы. Собрание В.М.Момота (Москва)

Видно, что икона не древняя. И когда начинаешь думать над ее датой, сталкиваешься со сложной задачей. Как ее датировать?

Оказывается, в 1922-м году появилась статья в уголовном кодексе, по которой иконописание запрещалось как предмет не только ремесленного мастерства, но и как предмет зарабатывания денег. В советском государстве иконописание считалось преступлением. Поэтому естественно, что все те иконописцы, которые после 1917-го года продолжали свои работы, в 1922 немедленно закончили свою деятельность. Тем самым традиция иконописания, по сути дела, умерла. Она стала восстанавливаться только уже в годы перестройки.

И как Россия продолжала молиться у икон? Это были либо старые, либо какие-то небольшие печатные иконы, которые продавались в храмах, либо это были иконы очень редких иконописцев, которые все-таки где-то сохранялись в глубинке — чаще всего, в Сибири, на Урале или в тех больших монастырях, которые не закрывались. Вот эта икона как раз относится к самому глухому времени истории русского иконописания — 20-30-е годы. То есть тогда, когда иконописец, рискуя своей свободой, писал иконы и сохранял их у себя дома, в келье… Мы не знаем кем он был — может, монахом, может, старообрядцем.

Обратите внимание на доску. Она совершенно необычная — она отличается от всех древних икон. Была использована та доска, которую можно было найти в домашнем быту, потому что и изготовление досок тоже пропало в советское время, вместе с иконописанием. Вот почему для меня этот памятник очень много значит.

Беседа и фото: Юлия Маковейчук

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *