Александр тылькевич шилка

Александр тылькевич шилка

Приход, который стал родным
После обучения в епархии и принятия таинства Рукоположения отец Александр был направлен в Шилку, в приход Храма Святых апостолов Петра и Павла, где он является настоятелем вот уже восемнадцатый год. По признанию батюшки, не все шло и идет гладко. Особенно было тяжело первые три года, когда им даже не платили зарплату, просто нечем было. К счастью, Господь даровал силы, и в настоящее время отец Александр является настоятелем двадцати храмов – отстроенных, строящихся и походных. Кроме финансовых трудностей имели место и другие. К сожалению, далеко не все жители способны с пониманием и уважением относиться к служителям церкви.
– За первое время наш храм пять раз грабили, были случаи нападения на меня. Тогда до меня дошел наконец смысл слов, сказанных мне до отправки сюда: «Пятерых батюшек там уже съели, ты шестой». К счастью, все неприятности позади, и мы с верой смотрим в будущее.
Та самая «Детская деревня»
Отец Александр вместе с супругой воспитывают двенадцать детей, в том числе приемных. По его словам, любить не только своих, но и чужих детей он «научился» еще во времена работы в транспортной милиции, когда снятых с поездов малышей ему приходилось приводить домой по причине отсутствия в далекие 90-­е специальных социальных центров. Эти детишки жили в семье Тылькевичей до того момента, пока решался вопрос с их определением. Поэтому то, что сейчас отец Александр занимается вопросами детей, оставшихся без попечения родителей, не удивительно.
Проект «Детская деревня», который отец Александр начал реализовывать десять лет назад, известен многим. Он заключается в том, что на территории, расположенной рядом с храмом, должна быть обустроена жилая и досуговая зона для детей­-сирот. По проекту это четыре дома, в которых детишки проживают со своими приемными родителями. На данный момент стараниями настоятеля и его помощников уже очень много сделано. Возведены два дома, в каждом из которых нашли себе родителей и приют по восемь детишек. В планах сооружение конно­спортивной площадки для занятий иппотерапией.
– Особенностью нашего проекта является то что, в отличие от других подобных, он подразумевает родителей настоящих, – говорит священник. – То есть двое людей, находящихся в браке, воспитывают приемных детишек, за что получают зарплату. Ценность того, что родители у детей постоянные, велика. Представьте себе ситуацию, когда ребенка в обычном детском доме воспитывают четыре воспитателя, работающие посменно. У каждого из них свои требования, свой внутренний мир, свои наклонности. Добавьте к этому пятый мир – мир самого ребенка. И что в итоге? По статистике, в среднем только 10 % выпускников детских домов адаптируются к социальной среде. Остальные 90 % – это наркотики, суициды, уголовщина и т. д. Если вдуматься в эти цифры и перенести их на любое другое производство – в какой другой сфере работнику будет позволено выпускать 90 % брака? Это, конечно, довольно грубое сравнение, однако факт остается фактом. Я рад, что в нашей семье эта статистика нарушена. Все наши дети занимаются музыкой, имеют навыки ведения домашнего хозяйства. Шестеро из них уже живут самостоятельно, мы продолжаем воспитывать еще шестерых.
По мнению о. Александра, детей необходимо с раннего детства приучать к труду, самостоятельности, ответственности. Ведь корни общеизвестной проблемы, когда выпускники детских домов не могут найти свое место в этой жизни, даже имея собственное жилье, кроются именно в этом.
– У нерчинцев есть с этим печальный опыт. В свое время они построили большой дом для детей­сирот. Через какие­-то полгода стали видны результаты этого «благого дела» – дом пришел в плачевное состояние, половина квартир была сдана гастарбайтерам, а все воспитанники жили в одной-двух квартирах. А все почему? – рассуждает отец Александр. – Дети никогда не работали, не вели домашнее хозяйство, они элементарно не могут заварить себе чай. Такие вот проекты, как наш, эти проблемы успешно решают.
Батюшка убежден, что детей надо воспитывать на личном примере, доверять им.
– Мальчишки ведь любят, когда им доверяют выполнение ответственных заданий, особенно когда их хвалят. К примеру, я доверяю сыну косить траву, уже понимая при этом, что от диска косы к вечеру ничего не останется. Но я иду на этот шаг – ему же нужно учиться, – рассказывает он. – И без проявления строгости здесь никак не обойдешься. Ведь сам процесс воспитания непременно включает в себя элемент некого принуждения, естественно, направленного на благие цели. Нужно учить ребенка переступать через себя и выполнять то, что ему может не нравиться. Элементарный пример – очень многие дети не любят чистить зубы. Как поступить родителю – позволить им не выполнять эту неприятную для них процедуру? И так во всем. Нельзя человека научить чему­-либо, если он сам себя не пересиливает.
На вопрос о том, насколько охотно люди откликаются на предложение взять в свою семью приемных детей, отец Александр отвечает, что для этого необходимо вести разъяснительную и организационную работу.
– К примеру, взять село Каренга, расположенное на севере нашего края. Из 157 жителей там шесть поэтов, два писателя и два музыканта. Кто скажет после этого, что в селе нет достойных людей, способных дать приличное воспитание детям? Если им при этом помогают решить все организационные вопросы и платят достойную зарплату, то почему нет? Зачастую северяне не могут приехать в центр для того, чтобы собрать все необходимые документы, пройти медицинскую комиссию. Я всегда говорю о том, что готов за свои средства отвезти нужных специалистов туда (в хозяйстве прихода имеется вездеход – прим. авт.), а потом пусть селяне приезжают к нам и выбирают детей. Что касается заработной платы, то сейчас она составляет 12 тысяч за одного ребенка. Для сравнения – в обычном детском доме на каждого воспитанника тратиться от 30 до 60 тысяч рублей в месяц. Естественно, что и в таком благом деле не обойдешься без решения финансовых вопросов. Мы тоже выживаем благодаря постоянным стараниям – выигрываем гранты, ездим в Москву, освещаем наши проекты. Находятся и добрые люди, готовые оказать нам поддержку. Хочется сказать им спасибо.

Социальные батюшки, портрет первый: «крестить буду только трезвых»

«ГАЗ-66» идет на Карингу, тянет прицеп с грузом. Среди членов экипажа – скалолазы и механики. Геологическая экспедиция? Нет – это священник едет к своим прихожанам.

Фото: диакон Андрей Радкевич

Начинаем серию портретов «социальных батюшек» — священников, которые помогают ближним и организуют церковную социальную работу.

Протоиерей Александр Тылькевич, настоятель Петропавловского храма города Шилки Забайкальского края, совершает минимум четыре серьезных миссионерских экспедиции в год. Каждая — недели на две. «…Через две недели вернулся, проверил хозяйство – поехал в Москву. Сейчас из Москвы вернусь, проверю хозяйство – поеду в Тунгокочен», — расписание жизни отца Александра никогда не меняется.

«У нас жизнь не делится на какие-то отдельные виды: там молодежное служение, там социальное, а тут миссионерское – это вроде как одна сплошная жизнь, она просто завалена полностью, сверху донизу. Поэтому, когда наш «ГАЗ-66″ идет, он сзади везет еще телегу, полную гуманитарной помощи».

Окрестная территория

— Отец Александр, а зачем вам в поездках скалолазы?

Мы же кресты ставим, а это тяжело. В этом году ставили пятый – на пике БАМ. Это не просто богослужебная функция. Так мы отмечаем свою территорию. Видно же – где кресты стоят, там русские.

Отец Александр оградил крестами весь свой приход, площадь которого составляет около 900 кв. километров. Пик БАМ – самая далекая от Шилки точка. Среди населения много поклонников шаманизма и бурятского буддизма.

— Как относятся к этому язычники?

— Когда люди узнают Православие, многие отказываются от своих языческих представлений. Я с прихожанами постоянно езжу в далекие уголки, с собой везем гуманитарную помощь, литературу, лекции и уроки. В поселке Каринге живет 200 человек. Это поселок охотников. До нашего приезда там вообще не ступала нога священника. Когда мы уезжали, женщины нам говорят: «Батюшка, вы не могли бы на осенних каникулах еще раз приехать?» На каникулы приезжают дети из школы-интерната, и мужики из леса с охоты выходят. Я говорю: «Хорошо, приеду. Но, только с условием: крестить буду только трезвых».

Дело в том, что есть проблема – мужики, как из леса выйдут, сразу квасить начинают. Ну, приезжаю я через два месяца, а бабы говорят: «Батюшка, а мужики-то не пьют, тебя ждут!».

— Вы сказали «с собой везем гуманитарную помощь». А если бы не везли, люди бы принимали Крещение?

— Гуманитарная помощь, которую мы привозим, это скорее последствия нашей миссионерской работы. Мы покрестили людей. Хорошо. Но ведь у них нет элементарных вещей. Карингинские дети от других детей ничем не отличаются, это – те же рваные ботинки, рваные брюки и рубашки. Вот смотрим: у человека пила «сдохла», а ему без леса жить нельзя никак. Они изначально ничего не просили, но мы поняли, что надо еще какую-то помощь оказывать. Для женщин привозим вещевое имущество, а для мужиков какие-то рабочие агрегаты.

«Дети – это народ»

У отца Александра и матушки двое своих детей и 10 приемных. С помощью благотворителей и при поддержке государства он строит свое детище — «Детскую деревню», жилой комплекс для семей, взявших себе кроме своих, еще детей из детского дома. По его замыслу, «Детская деревня» должна стать альтернативой государственным учреждениям для сирот. Детские дома постепенно должны упраздниться.

«Семья приезжает, получает землю, двухэтажный коттедж, добирает себе сколько-то еще детей и растят всех. Площадь дома рассчитывалась на семьи с 12 детьми, или с детьми инвалидами». Уже построены часовня и два дома. В Чите живут люди, с тремя своими и двумя приемными детьми. Они ждут заселения, пока власти решают вопрос о юридическом статусе земли для Деревни.

— Отец Александр, как в вашей семье появились приемные дети?

— Жили мы, жили, а потом услышали, что у соседей пожар случился. На глазах трех дочек сгорели мама и папа. Одну тетя забрала, две осталось. Одна совсем больненькая. Ну, куда? Мы забрали. Потом из опеки позвонили, говорят: «Тут мама померла. Мальчишка хороший остался, неохота в детский дом отдавать. Заберете?» Забрали. Как-то так, сами по себе набрались, с разных сторон.

— С кем легче: с мальчиками, или с девочками?

— Все мальчишки – это авантюристы. Более-менее нормальным восприятием мира обладают только девочки. Поэтому никогда, ни у одной девочки мозгов не хватит приделать себе крылья и прыгнуть с обрыва: это – слишком разумные существа. Но вот прогресс – с ним ничего не поделаешь, — прогресс надо как-то двигать, поэтому кому-то придется прыгать.

Я подсчитал – чтобы воспитать одного мальчишку, нужно три девчонки. Тогда они за ним успевают приглядывать. А у меня не получилось. Я пока вывел эту формулу, пацанов уже больше стало.

— Какой главный «рецепт» воспитания?

У моего ротного поговорка была: «Солдат без дела – потенциальный преступник». Когда ребенок ничем не занят полезным, притих, значит, уже где-то нашкодил. Лучше дать ребенку массу задач, чтобы у него времени не было. Чтобы вечером только пришел ему сказку почитать, а смотришь, он уже спит. У нас у каждого есть обязанности. Старшие девочки помогают матушке на кухне, мальчишки не забывают кормить животных. Даже есть должность смотрителя за порядком в прихожей. Я горжусь своими детьми.

Воспитать ребенка можно только тогда, когда не просто есть отец и есть мать, но когда папа по-человечески относится к маме, а мама адекватно относится к папе. Где отец является главой семьи, мать – помощником, а дети – это народ, который папу с мамой должен привести к Богу.

Мотушка Светлана

Отец Александр бывший милиционер. Его матушка Светлана эксперт-криминалист. Они вместе работали в отделе железнодорожной милиции станции Чара.

— Поселки, где живут ваши прихожане, разбросаны от Шилки на сотни километров. Вы постоянно в отъездах. Как ваша-то семья живет в таком режиме?

— Вот, я думаю: для меня сейчас самое важное, это даже не кризис возраста, а все-таки умудриться мир в семье сохранить. И жизнь нельзя менять, потому что народу надо, чтобы священник был рядом, и, с другой стороны, семью жалко, потому что вся нагрузка на матушку. Я говорю: у всех нормальных попов – мАтушки, а у меня – мотУшка, потому что она мотается: в Читу, по поселкам, по деревням, кругом все вопросы решает, пока меня нет.

Каждый раз, когда уезжаю, семья приобретает какие-то навыки жизни без меня. Когда я приезжаю, они испытывают неудобство. Это как научиться ходить на одной ноге, а потом, бах! – вторая нога пришла.

Честный милиционер

Александр быстро стал начальником штаба отдела, потому что, пока Светлана училась, он просто жил в отделе, и все происшествия, все преступления проходили через него.

— Как вы вообще стали священником? Казалось бы – какое тут священство, если каждый день видишь преступления?

— Я пошел в милицию, чтобы искоренить преступность, думал, что для этого просто надо добросовестно выполнять свой долг. Нас в подразделении очень хорошо обучали — прекрасное оружие, специалисты, надежные и умные люди. Я ими тоже, как своими детьми, гордился. Но со временем я начал замечать, что, чем сильнее и умнее становимся мы, тем сильнее и умнее становится преступный мир. Получалось, я его не искореняю, а развиваю. Это меня глодало изнутри.

И вот встречаю я как-то нашего владыку Евстафия (тогда епископ Читинский и Краснокаменский. — Ред.), а он мне говорит: «Может, хватит государству служить? Не пора ли Богу?» Я ему сказал, что во мне нет никаких достоинств, который могли бы делать меня священником. Он говорит: «Я тебе по секрету скажу: во мне их тоже нет». «Как благословите», — отвечаю. Но из отдела не ушел. В «лихие 90-е», я с непонятными головными болями и слезотечением после командировки в Чечню слег на месяц в клинику в Иркутске. Никто не мог мне обезболивающие препараты подобрать. Думали опухоль. Там я прочитал книгу «Последние дни Господа нашего Иисуса Христа». Когда я ее закрыл, все у меня и прошло!

Когда я последнюю страничку дочитал, мне так Бога стало жалко, до смерти… вот если бы рядом людей не было, я бы, наверное, заплакал.

Я приехал в отдел, и написал рапорт об увольнении.

— Прошлый опыт помогает сейчас?

Больше мешает. (смеётся) В свое время мне один старый архиерей сказал: «Когда в тебе милиционер сдохнет?» Первое время приходилось и врукопашную ходить. После таких историй крест снимал, ехал к архиерею, а он мне по шее надает и крест возвращает: «Езжай обратно!»

«И мне это нравится»

Отец Александр считает, что без исключения люди — замечательные.

— Какие они, люди глазами священника?

— Плохих людей на свете нет. Люди могут совершать плохие поступки, но они не становятся от этого плохими. Это – просто часть их природы.

— Ваша вера вам об этом говорит?

— Нет. Это мне говорит мое знание.

— А что вы как священник сделаете, если увидите, как от человека исходит чистое зло?

— Сложно однозначно ответить на этот вопрос… Ну, скажем так… Если ребенок сует пальцы в розетку, я беру тапок и шлепаю его по попе.

— То есть, все люди, это такие дети, которые суют пальцы в розетку?

— Ну, я же и сам такой (смеется). У нас люди, вообще, как дети. В далеких поселках нет электричества, свет включается и выключается вместе с солнцем. У них на зиму четыре поленницы: с дровами, с замороженной рыбой, с замороженным мясом, и с водой — глыбы льда прямо наколоты из речки. Там нет интернета, сериалов, детективов. Когда на Карингу приезжаешь, открываешь дверь в дом, и из минус пятидесяти сразу попадешь в плюс тридцать. Клуб холоднющего воздуха влетает в дверь вместе с тобой. И вот когда она закрывается, клуб этот медленно осаживается, и из него, как ежики из тумана, смотрят на меня пять пар глаз. Без всяких слов, посмотрели, кто пришел — «Заходи, садись». И мне это нравится.

* * *

Протоиерей Александр Тылькевич, благочинный Шилкинского округа Читинской и Краснокаменской епархии, настоятель храма святых апостолов Петра и Павла в Шилке. Возглавил группу по тушению пожаров в 2010 году, организатор социальных проектов для сирот и семей, взявших себе детей для усыновления. Инициатор уникального для Забайкалья социального проекта «Детская деревня». Отец Александр с матушкой усыновили 10 детей, и двое у них кровных.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *