Алавастровый сосуд

Алавастровый сосуд

Алавастровый сосуд

Алена Дидык

«И вот, женщина того города, которая была грешница, узнавши, что Он возлежит в доме фарисея, принесла алавастровый сосуд с миром;
И, ставши позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его и мазала миром».
Лук. 7:37
Побрякивая украшеньем и гордо голову неся
По пыльной улице блудница брела, подолом чуть тряся.
Змеями кудри извивались на ветру…
Кто-то шепнул: «Вот плата. Я к тебе войду»…
Монет тех звонких ноты, ее вдруг устрашили,
Вдруг, похотливый взгляд и плата горькая ее остановили…
Кулак разжат, монеты на песке…
-Я больше не хочу…Забудьте обо мне…
Мужчина монеты быстрою рукой собрал,
Хотел бранится, но бранных слов ей не сказал…
Взгляд женщины-блудницы его остановил,
В нем лучик новой жизни засветил.
Не понял он, ушел. Она одна:
— Я…сотни раз по этой улице брела…
Чтобы в ловушку, в сети похотливые поймать,
Я шла сюда, чтобы любовь поддельную продать…
О, грех! Ты взял меня так крепко в плен,
Ты превратил и сердце в тлен,
Оно – чертог моих смертей,
А жизнь моя, от яда твоего, черней теней!
О, сколько раз вино игривое, его сестра сикера,
Которыми беду залить хотела,
Они, на миг лишь мне давали утешенье,
И малое, короткое забвенье…
Душа моя кричала сотни раз,
Но всякий отводил свой глаз…
Никто в мой дом без денег не стучал,
Моей тропинкою ногою кто ступал?
Кто видел боль мою?! Кто видел страх?!
Когда иду, лишь «ох» и «ах»…
Вот ноги мои достигли преисподней,
Вот Бог измерил путь мой до сегодня!
Не смею глаз поднять я в небеса!
Я грешница! Блудница! Боже, как же я грешна!!!
Раскаяние, словно меч, рыданием пронзило тело,
О сколько слов из сердца вырваться хотело…
-Но, что это вдали, народ толпится…
-Уйду в сторонку, начнут еще глумиться…
Толпа спешила к дому фарисея,
И женщина услышала: » Мессия!»
-Но, Кто Он?!- спросила вся дрожа.
-Тот, Кто прощает, это о Нем молва…
-Прощает…Боже…Мне нужно прощенье!
Скорей к Нему! О, радости мгновенье!
Я верю – только Он меня спасет,
Он жизнь в моей душе опять зажжет!
Разбилось сердце – пусть его Он сложит,
Миссия, Господи, лишь Он поможет!!!
Метнулась к дому своему, рука нащупала тайник
И алавастровый сосуд из места тайного возник…
-Этот сосуд – вся жизнь прошедшая моя,
-Этот сосуд…Этот сосуд – вся я…
-По капельке все деньги сохраняя,
-Монетку у монетки сберегая,
-Я двигалась к заветной цели, вот достигла…
-Но…вместе с тем душа моя погибла…
Не шла к Нему. Летела, как орлица,
Вокруг неё все лица, лица…
То шиканье, то чей-то злобный смех…
(Открыт пред всеми женский грех).
Украдкой она вошла в дом фарисея,
Своей дорогою обильно слезы сея,
Держась за сердце, которое вдруг стало птицей,
Внимая духу, что готов с грехом проститься.
Сердце сказало ей: «А вот и Он».
Нет!!!

Сердце ей крикнуло «Остановись. Вот ОН»!!!
Как раненая лань, которая прибежища искала,
У ног Христа с сосудом женщина упала…
Все замерло вокруг, и мир погас,
Лишь Бог и грешница были сейчас.
Она истомленная, битая грехами,
Стыдом состаренная, будто бы веками,
Держа в руках свой алавастровый сосуд,
Затравленно ждала, когда начнется суд.
Но Он молчал…
Она, прикрыв рукою грудь,
Решилась все-таки на Господа взглянуть…
Дороги встретились – Любовь и грех,
Как ночь и день, как плач и смех…
Как солнце режет лучами очи,
Когда на свет глядят они из ночи —
Так взгляд Иисуса ослепил ее глаза –
В нем не было суда…В нем не было суда…
В нем не укора, не упрека,
Лишь боль за бедное дитя, что одиноко.
-О, что это? Не может быть,
Ты можешь так смотреть…и…так любить?
-Меня, которая пила свой грех, как мед?!
-Меня прощаешь, у которой сердце лед?!
Взгляд Иисуса, как сияние проник ей в душу,
И адскую стену греха разрушил…
Разбиты цепи, сорваны замки!
Текут, из сердца елейные струйки!
В освобождении теперь ее душа!
Там нет больше проклятия греха!
И «недостойная» Достойному умыла ноги,
Хоть не враги вокруг, но взгляды строги…
Она, целуя стопы Богу,
И забываясь понемногу
Все плачет, что-то шепчет все моля:
-Теперь Твоя я! Вот теперь Твоя!..
Она нашла Того, Кого душа искала,
По Ком душа ее так горько тосковала,
Того Кому теперь все подарила –
И перед Кем свой алавастровый сосуд разбила…
21 апреля 2010 год

© Copyright: Алена Дидык, 2011
Свидетельство о публикации №111011000386

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Алена Дидык

Рецензии

Написать рецензию

Алена, добрый день! Вы заставили меня немножко всплакнуть:). И дело, конечно, не в сказочно красивых рифмах и не в том, что Вы частенько сбиваетесь с ритма, а в том, и это, по-моему, главное, что несмотря ни на что вам все-таки каким-то образом удалось прочувствовать это и даже донести это до меня. Ах, если бы к этому, еще и технику! Но Вы попали в яблочко: я сижу дома, истекая соплями, гоняю чаи и жалею сам себя. Это тоже способствует копанию в себе:). Удачи Вам, Алена! С искренней симпатией и интересом, Александр.
Александр Ляшенко 3 28.01.2011 10:23 • Заявить о нарушении

+ добавить замечания

Здравствуйте, Александр! Я Вам очень признательна, за ответ. Только я не вполне поняла его. Скажите, что это такое «техника»? Не сердитесь, пожалуйста, но я не знаю таких терминов, как Ритм и Техника. Где можна узнать? У меня еще к Вам вопрос, Вы издаете свои произведения? Спасибо Вам огромное.
Алена Дидык 29.01.2011 20:24 Заявить о нарушении

Алена! Добрый вечер! Вы неисправимы: ну с какой же радости я должен сердиться:). Что касается остального, хотите, немножко поговорим об этом завтра? Отвечая на Ваш вопрос — я как-то печатался в одном халявном журнале, сейчас хочу напечатать книжку, но это для себя, вернее, как подарок тем, кто меня любит. До завтра:)
Александр Ляшенко 3 29.01.2011 21:12 Заявить о нарушении

Александр, спасибо за ответ и вообще за мудрость. Я ж ничего не знала ни о ритме ни о метре ни о морах, сейчас копнула в интернете, ну просто восторг, узнала о ямбе, и анапесте и т.к.д., сейчас пробую писать «короткое» не очень получается по правилам писать, вот одно:
Умирает роза…
Умирает роза под крылатой бритвой,
Умирает тихо в этой жизни – битве.
Перед смертью ляжет во дворце хрустальном,
И заплачет мертвая лепестком прощальным.
В тишине услышиться – лепесток об пол,
Будто Ангел смерти уронил топор…
Так и мое сердце срежется рукой,
Когда вестник с неба прилетит за мной…
30 января 2011 год с уважением А.
Алена Дидык 31.01.2011 22:47 Заявить о нарушении

Мне приятно, что Вы нашли что-то, что искали:)
Александр Ляшенко 3 01.02.2011 22:28 Заявить о нарушении

+ добавить замечания

Написать рецензию Написать личное сообщение Другие произведения автора Алена Дидык

Глава 11.
Мария Магдалина и крест.

Теперь давайте посмотрим, что истина о кресте может сделать даже для того, кто в своей прошедшей жизни был безнадежно испорченным человеком. Перед нами история женщины, человеческий облик которой был настолько искажен, что «семь бесов» управляли ее поведением. См. Мк. 16:9.

«И когда Он был в Вифании, в доме Симона прокаженного, и возлежал, — пришла женщина с алавастровым сосудом мира из нарда чистого, драгоценного, и, разбивши сосуд, возлила Ему на голову.

Некоторые же вознегодовали и говорили между собою: к чему сия трата мира? Ибо можно было бы продать его более, нежели за триста динариев, и раздать нищим. И роптали на нее.

Но Иисус сказал: оставьте ее; что ее смущаете? она доброе дело сделала для Меня. Ибо нищих всегда имеете с собою и, когда захотите, можете им благотворить; а Меня не всегда имеете. Она сделала, что могла: предварила помазать Тело Мое к погребению.

Истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет, в память ее, и о том, что она сделала». Мк. 14:3-9.

Когда Мария разбила алавастровый сосуд с драгоценным миром и возлила его на голову Иисуса, она, сама того не сознавая, проявила тот же дух любви и жертвенности, примером которого служила жизнь и смерть Иисуса. Таким образом, поступок Марии имеет для нас особое значение как иллюстрация истины о кресте.

Этот поступок в Вифании является самым прекрасным, трогательным и волнующим поступком, когда-либо совершенным кающимся грешником. Для Иисуса и для всей Вселенной это было долгожданным свидетельством того, что человечество действительно способно по достоинству оценить величие жертвы, принесенной на Голгофском кресте. Представьте себе, как этот благородный поступок Марии ободрил Спасителя в самые мрачные часы Его жизни! Никакой ангел, даже самый могущественный, не смог принести Ему столько утешения, как воспоминание ее омытого слезами жертвенного поступка, потому что в ее любви к Нему Он увидел залог той радости, которую Он испытает, взирая на подвиг Своей души — оправдание через «веру, действующую любовью». Гал. 5:6. Пробуждение в человеческом сердце такой любви и покаяния изменяет жизнь. Именно этой конечной цели должна достичь жертва Спасителя!

Мир может и не знать о том, что он в долгу перед Марией, поступок которой укрепил в час величайшей нужды Того, Кто был жестоко искушаем. Но именно презираемая всеми Мария, а не двенадцать бессердечных учеников, принесла Ему утешение!

Однако Мария не знала, почему у нее было побуждение совершить это странное, щедрое приношение. Воодушевленная одной лишь непостижимой, и при этом не запятнанной грехом любовью, она потратила все, что имела, чтобы купить это дорогое миро и заранее помазать Тело Христово для погребения. Она была совершенно не в состоянии защитить свой необычный поступок перед упрекавшими ее учениками, так что Самому Иисусу пришлось прийти ей на помощь.

Вступившись за Марию и защищая ее от грубого и бездушного отношения двенадцати учеников, Иисус решил воспользоваться случаем, чтобы преподнести урок относительно истинного значения креста, урок, в правильном понимании которого испытывает нужду и церковь нашего времени. Фактически, от нас ожидается сочувственное отношение и должная оценка необычного поступка Марии, если только мы хотим понять само Евангелие. Иисус предсказал, что Его последователи во все века будут иметь высокое мнение о ее поступке: «Где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет, в память ее, и о том, что она сделала».

Достаточное основание, чтобы обратить наше внимание на Марию.

Ключ, открывающий тайну.

Не ради нее, но ради «сего Евангелия» благоухание ее поступка должно распространиться всюду. Именно здесь находится ответ на все смущающие обстоятельства этого странного события.

Своим поступком Мария, фактически, произнесла проповедь, в которой было освещено Евангелие и отчетливо представлены величественные принципы любви и жертвенности. Подобным образом, придирчивость учеников представляет нашу естественную человеческую реакцию на нежную любовь, явленную на кресте.

Если бы мы присутствовали в тот момент в доме Симона, нам было бы очень трудно не стать на сторону Иуды и других учеников. Мария сделала то, что с человеческой точки зрения было нерациональным и расточительным. «Триста динариев» — стоимость мира — представляли зарплату работника за целый год; один динарий был обычной платой поденщика. См. Мф. 20:2. Такой суммы, вероятно, хватило бы, чтобы накормить пять тысяч людей, «кроме женщин и детей», в соответствии с тщательным подсчетом Филиппа. Сравните Ин. 6:7 и Мф. 14:21.

Если бы мы не знали, чем закончилось это драматическое событие в Вифании, что бы мы подумали об этом явно безрассудном расточительстве? Много ли управляющих и членов комитета одобрили бы такую трату? Кто из нас, присутствуй мы в тот день с учениками, решительно не поддержал бы их в выражении негодования по этому поводу? Эта эмоционально неуравновешенная женщина заслуживает упрека! Мы бы обнаружили, что всем сердцем готовы поддержать предложение Иуды осудить Марию: «Почему было не продать это миро за триста динариев и не дать нищим?»

Если бы Сам Иисус не защитил Марию, мы бы с легкостью согласились, что ревностное служение Марии было бы более практичным и разумным, если бы она помазала Его голову несколькими каплями драгоценного мира, а оставшееся продала бы с целью благотворительности. Мы могли бы испытывать смутное чувство благодарности, что таких ревнителей, как Мария, всего лишь меньшинство в наше время.

Еще большее недоумение вызывает кажущаяся опрометчивость и излишняя эмоциональность, с которой Иисус защищал ее. Мы склонны думать, что Он мог ласково похвалить ее за горячие чувства и в то же время осторожно выразить Свое огорчение расточительностью их проявления. Он мог бы ободрить ее и одновременно умиротворить раздраженных учеников.

Но нет! В то время как несчастная кающаяся грешница, которой овладело чувство смятения и замешательства, пыталась незаметно уйти, боясь, что ее сестра Марфа, а возможно даже и Сам Иисус, сочтут ее глупой и расточительной, Иисус возвышает Свой голос, заглушающий ворчание учеников: «Оставьте ее; что ее смущаете? Она доброе дело сделала для Меня». Совсем не одобряя кажущуюся заботу учеников о бедных, Он представляет совершенно другое истолкование побуждения Марии как намного более щедрое проявление благотворительности. Ее поступок был притчей о божественной любви, средством проповеди Евангелия. Защищая ее, Иисус защищал Себя и Свой крест.

Фактически, Он придавал ее поступку символический смысл, о котором она сама и не подозревала. В алавастровом сосуде, разбитом у Его ног, Он распознал Свое ломимое тело. В разлившемся по полу драгоценном мире Он узрел Свою кровь, «за многих проливаемую во оставление грехов». Он видел Себя, терпящего побои ради спасения людей и все же отвергнутого и презираемого большинством из них. В побуждении, толкнувшем Марию на этот жертвенный поступок, — в ее сокрушенном сердце и кающейся любви — Иисус видел истинное отражение Своей любви к нам. В ее жертвенности, проявившейся в покупке мира на все ее с трудом заработанные сбережения, Он видел Себя, возлюбившего нас Своей божественной любовью и без остатка опустошившего Себя ради нас. В ее явной расточительности Он видел щедрость небесного приношения, обильно изливаемого, чтобы спасти мир, и все же принятого только горсткой его жителей. Таким образом, Иисус был вынужден защищать Свой чудный крест перед теми, которые должны были бы иметь сердца, способные постичь его невыразимую ценность.

К сожалению, в бессердечном Симоне и двенадцати учениках мы можем увидеть себя. Иуда только презрительно насмехался над чистейшей и святейшей любовью, которая берет свое начало в вечности; и медлительные сердцем, неблагодарные ученики могли только следовать наущению его эгоистичного критицизма. Отважимся ли мы считать себя более святыми, чем они?

Вряд ли. Очень хорошо, если мы помним, что Мария была воодушевлена таинственными побуждениями Святого Духа, вдохновением, которое не поддается никакому объяснению. Такое вдохновение может обитать только в сокрушенном и кающемся сердце. Ученики не чувствовали таких побуждений, хотя они лично получили ясные наставления от Иисуса о Его приближающейся смерти, о чем Мария, скорее всего, не слышала. Они должны были быть готовыми к пониманию креста. Однако не знакомая с учением Иисуса женщина с кающимся сердцем произнесла в тот момент проповедь о кресте даже более красноречиво, чем Петр в день Пятидесятницы, проповедь, которая и по сей день трогает сердца тех, кто размышляет над ее содержанием. Итак, мы видим, что знакомство с историческими деталями распятия — ничто по сравнению со способностью всем сердцем оценить его значение. Если плоть и кровь не могут понять учения о личности Христа, как об этом Спаситель сказал в Кесарии Филипповой, то плоть и кровь также не могут понять и учение о кресте. Пример тому — двенадцать учеников.

Как поступок Марии иллюстрирует жертву Христа для нас.

Обратите внимание на мотив, побуждавший Марию к действию. Она совершила этот необычный поступок, не надеясь на награду и даже не из желания заслужить похвалу. Она надеялась сделать это незаметно. Только внезапный аромат, наполнивший комнату, выдал ее. Она руководствовалась только любовью, любовью, которая была отражением любви Иисуса к грешникам.

Какой мотив побудил Иисуса взойти на крест? Теологи могут написать тяжеловесные тома в попытке объяснить непостижимый поступок на Голгофе, чтобы в конце концов, утомившись, вернуться к осознанию того, что не может быть никакой иной причины: только любовь была Его единственным мотивом. Каким ободрением было для Иисуса видеть в Марии отражение Его характера! В грешнице? — спросите вы. Да, в женщине, «которая была грешница» (Лк. 7:37), и к тому же ужасная грешница, Он видел отображение Самого Себя. Подобно тому, как фотограф получает позитив при печатании негатива, любовь Марии являлась отпечатком, или подобием, характера Иисуса, Его любви. «Поношение сокрушило сердце Мое», — сказал Он (Пс. 68:21), служение Его собственного сокрушенного сердца вызвало в тот момент покаяние, сокрушившее ее сердце. Удивляйтесь, небеса, и изумляйся, земля! План спасения достиг своей цели! Что касается двенадцати бессердечных учеников, то еще может возникнуть сомнение, оправдывается ли божественный риск Голгофы, но в случае с дочерью Вифании он имеет явный успех! Жертва Бога во Христе вызвала у Марии встречное желание также вознести Ему жертву: «дух сокрушенный, сердце сокрушенное и смиренное», которых Бог, к счастью, в отличие от учеников, «не презрит». Пс. 50:19.

Давайте еще раз обратим внимание на жертвенность поступка Марии. Он приобретает более яркое сияние, когда сравнивается с жертвой Христа, отдавшего Себя за нас. В похвалу ей Он сказал: «Она сделала, что могла»; смысл этих слов в том, что она сделала все, что могла. И Он тоже сделал все, что мог! Мы не знаем, была ли Мария когда-либо вознаграждена в этой жизни за бесконечно долгие дни унизительного, тяжелого труда, чтобы заработать средства на покупку мира. Но Тот, Который опустошил Себя, — «смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:8), — мог бы получить достаточную награду за Его жертву! О, если бы мы, не имеющие алавастрового сосуда с миром, чтобы разбить его и возлить на Его голову, смогли найти хотя бы слезы, чтобы омыть пронзенные за нас ноги! О, Иисус, найди и в нас «семь бесов» и изгони их, чтобы мы могли научиться любить Тебя так, как Мария!

Подобным образом великодушие поступка Марии сияет ярче при сравнении его с великодушием, проявленным в жертве Иисуса. Ученики рассуждали так: почему бы не использовать лишь немного мира? Зачем так расточительно обращаться со столь драгоценной вещью? Смотрите, оно напрасно проливается на пол! Триста динариев выброшены на ветер! Всего несколько капель на Его голову было бы достаточно, Мария!

И сегодня человеческое сердце, которое не испытало такого вдохновенного опыта, не в состоянии оценить великодушие Голгофской жертвы. Зачем отдавать божественную жизнь как «выкуп за многих», когда откликнутся лишь немногие? Зачем изливать водопад самопожертвенной любви, когда кажется, что все, кроме маленькой струйки, течет напрасно? Принесенной жертвы было достаточно, чтобы искупить миллиарды грешников на земле; зачем платить такую высокую цену, когда окончательный результат будет совсем незначительным? Зачем Тому, Кто является образом Божиим, нужно было страдать от горя и плакать об Иерусалиме, не узнавшем и не придавшем значения времени своего посещения? Почему бы не ограничить любовь и ее выражение лишь тем немногим, которые откликнутся на ее призыв, а не изливать ее потоки попусту? Так ученики рассуждали о великодушном поступке Марии; так они рассуждают и сегодня о Том, прообразом Кого была любовь Марии.

Отвечая ученикам на их вопросы, мы можем сказать лишь то, что любовь никогда не будет настоящей, если она не является щедрой и расточительной. Любовь никогда не скупится, никогда не подсчитывает убытки. Драгоценный алавастровый сосуд с миром не был куплен Марией на распродаже. Она заплатила полную стоимость за самое лучшее, что можно было купить, у нее и в мыслях не возникло, чтобы сэкономить, не было и намека на скупость. Можно представить себе, как она спрашивает продавца миро. Видя в ней лишь бедную крестьянку, он предлагает ей дешевое. «Нет ли у тебя другого, получше?» — спрашивает она.

«Да, у меня есть более хорошего качества, но это будет стоить тебе двести динариев».

«Есть ли у тебя что-нибудь еще лучшее, чем это?» — настаивает она.

«Да, у меня есть самое прекрасное и самое дорогое миро, но оно будет стоить триста динариев. Ты не в состоянии позволить себе это, Мария. Оно предназначено только для царя!»

«Дай мне его», — отвечает она. Имея такое побуждение любви, она не может довольствоваться чем-то меньшим.

Мог ли Бог, Который Сам есть любовь, не сделать все возможное с Его стороны? Он не думал о том, как осуществить план искупления с наименьшими для Себя затратами. Небеса, «чертоги из слоновой кости», поклонение мириадов ангелов, престолы безграничной Вселенной, вечную жизнь, бесценное общение с Отцом — все это Христос щедро потратил, отдавая Себя. Щедро расходовать океан живой воды, чтобы получить только несколько хрупких земных сосудов, наполненных слезами любви! Как бесконечно драгоценны должны быть для Него эти «сосуды» (Пс. 55:9). «Да уповает Израиль на Господа; ибо у Господа милость и у Него изобилие искупления». Пс. 129:7, англ. пер.

Реакция Симона на поступок Марии.

Прокаженный Симон был молчаливым свидетелем ревностного служения Марии. Казалось, его не беспокоила, как учеников, ее расточительность. В его душе возникали еще более мрачные подозрения, хотя при этом он был вполне искренним. Симон еще не принял Иисуса как Спасителя, хотя и надеялся, что Он сможет доказать, что является Мессией. Испытав радость чудесного исцеления от проказы, он теперь снизошел до того, чтобы пригласить Галилеянина и Его невежественных последователей в гости, чтобы выразить свою благодарность. Делая это, он не удостоил Иисуса чести признать Его равным себе по положению в обществе. Он не поцеловал Его в знак приветствия, не помазал Его голову миром и даже не омыл Ему ноги в знак элементарной вежливости.

Наблюдая величественное зрелище кающейся грешницы, вытиравшей своими волосами мокрые от ее слез ноги Спасителя, Симон злобно размышлял: «Если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница». Лк. 7:39. Как трудно самоправедному сердцу распознать свидетельства божественности!

В притче, с помощью которой Иисус стремился просветить бедного Симона, Он преподносит урок, который просвещает всякое искреннее сердце, желающее внимательно рассмотреть удивительную картину славы креста:

«У одного заимодавца было два должника: один должен был пятьсот динариев, а другой пятьдесят; но как они не имели, чем заплатить, он простил обоим. Скажи же, который из них более возлюбит его? Симон отвечал: думаю тот, которому более простил. Он сказал ему: правильно ты рассудил». Лк. 7:41-43.

Первоначально именно Симон ввел Марию в грех и, разумеется, он был тем должником, долг которого составлял «пятьсот динариев», а не пятьдесят. Противопоставляя бессердечие Симона и его неспособность любить горячей любовью Марии, Иисус тактично открыл его помраченному уму и сердцу истину, что тот, кому больше прощается, любит больше. И тогда Симон с изумлением осознал свою нужду в том, чтобы иметь кающуюся любовь Марии.

Больше, чем семь бесов не давали покоя Симону! Его, самодовольного, беспокоил восьмой бес — злой дух самоправедности, который скрывал из виду присутствие других семи бесов. Но свет, и сегодня равным образом сияющий с Голгофского креста, осветил сердце Симона и открыл ему, почти безнадежному грешнику, каким он является на самом деле. Только безграничное сострадание Иисуса спасло его от окончательной погибели, более страшной, чем та, которая могла постигнуть Марию.

В этой притче Иисус не имел намерения показать, будто между грешниками есть различие в степени их долга. Оба грешника, Симон и Мария, были в бесконечном и вечном долгу перед божественным Кредитором. Однако Мария имела в сердце любовь благодаря тому простому факту, что она знала, что была грешницей и что ей было много прощено. Симону же было прощено мало, потому что он считал, что согрешил совсем немного.

Будет ли кто-нибудь в вечном Царствии Божьем считать себя превосходнее других? «Я никогда не делал ничего плохого, как простолюдины! Я вышел из хорошей семьи и воспитывался по правильным жизненным принципам. Мои друзья не были из низших слоев общества, людьми отверженными и всеми презираемыми или употребляющими наркотики. Я был по-своему хорош и нуждался лишь в том, чтобы Христос слегка подталкивал меня на моем пути к Небесному Царству!»

Не подходят ли эти слова больше к тем, кто будет плакаться за воротами города, нежели к тем, кто будет внутри?

Какое чуткое сердце имела Мария! Если Павел мог назвать себя «первым из грешников», можем ли мы думать о себе иначе? Какой великий свет учение о кресте может пролить на огрубевшее сердце Лаодикии! Теплые, самоправедные святые будут идти позади мытарей и блудниц, которые, подобно Марии, покаются. «Первые будут последними, а последние — первыми».

Разбитый сосуд алавастровый

Людмила Либерцева

И когда был Он в Вифании, в доме Симона прокаженного, и возлежал,-
пришла женщина с алавастровым сосудом мира из нарда чистого,
драгоценного и, разбив сосуд, возлила Ему на голову.
От Марка Святое Благовествование, глава 14
Апостол Марк подмечает, что женщина разбила сосуд алавастровый, наполненный миром из нарда чистого. Зачем?
Именно у египтян переняли находившиеся там на положении рабов евреи сии божественные ароматы. Уходя из Египта, они унесли с собой формулы ароматических композиций.
В Книге Исход (30, 34-38) дается рецепт: «И сказал Господь Моисею: возьми себе благовонных веществ: стакти, ониха, халвана душистого и чистого Ливана, всего половину, и сделай из них искусством составляющего масти курительный состав, стертый, чистый, святый, и истолки его мелко, и полагай его пред ковчегом откровения в скинии собрания, где я буду открываться тебе: это будет святыня великая для вас; курения, сделанного по сему составу, не делайте себе: святынею да будет оно у тебя для Господа». Формула масла святой мази приведена тут же: «смирны самоточной пятьсот (сиклей), корицы благовонной половину против того, двести пятьдесят, касии пятьсот сиклей, по сиклю священному, и масла оливкового гин…»
Нужно отметить, что все это предписывалось использовать только во славу Всевышнего: «Кто сделает подобное, чтобы курить им, (душа та) истребится из народа своего».
В миру были распространены другие благовония.
В Книге Притчей Соломоновых (7,16-19) в уста блудницы вложены следующие слова: «Коврами я убрала постель мою, разноцветными тканями Египетскими; спальню мою надушила смирною, алое и корицею; зайди, будем упиваться нежностями до утра, насладимся любовью, потому что мужа нет дома».
Ясно, что это пример искушения. Если поддаться ему, то сердце окажется на пути в преисподнюю.
Мессия, каковым объявил Себя Иисус, буквально означает «помазанник», и в действиях женщины можно увидеть отголосок этого таинства.
В частности, значение данного предварительного помазания миром обусловливалось тем, что своевременное миропомазание, то есть миропомазание тела распятого Иисуса, при его погребении в действительности не было совершено. Матфей и Марк прямо заявляют, что Иисус после кончины своей не был миропомазан, а Лука упоминает, что ученики предполагали помазать Иисуса миром,как написано у ап.Луки, жены мироносицы с ароматами пришли ко гробу, но нашли камень отваленным, и не нашли тела Господа(Лк.24,1), и только Иоанн свидетельствует положительно, что Иисус был миропомазан в гробе большим количеством снадобий.
Но вернувшись к событиям, описанным ап.Марком в доме Симона прокаженного, знаем, что вот драгоценный сосуд, наполненный таинственным символом миропомазания,священным миром из чистого нарда, разбит…
Можно предположить и такую мысль, что женщина разбивает сосуд, чтобы больше в этот сосуд никогда ничего не было налито. Это толкование, встречающееся в современной экзегезе, наверное, вполне верно.

Этим она совершила полноту момента.
Но Священное Писание часто допускает различные аспекты толкований. Если вспомнить псалмы, то и там можно встретить сравнение с сосудом разбитым: «Я забыт в сердцах, как мертвый; я — как сосуд разбитый, ибо слышу злоречие многих;..» (Пс.30,13).
Цельность сосуда, из которого изливается миро на главу Иисуса и разбитость его, когда он перестает служить Ему. Цельность у Бога, разбитость в руках греха. Такая вот невозможность, ненужность вещи (и человека, я — как сосуд разбитый), если она не служит Христу.
Как замечает современный французский философ Мишель Серр в книге «Пять чувств» (Грасс, 1985): «Символ святости, нард вне сосуда означает бессмертие и отличен от заключенного в сосуд, поскольку последний означает смерть».
Сам Иисус говорит о действиях женщины, как о предварении тела Его к погребению, но не о бессмертии ли говорит тот факт, что она разбивает сосуд?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *