22 июня 1941

22 июня 1941

>«Я никогда не забуду этот страх…» – 22 июня 1941 года

Содержание

Я начала считать непонятные шары, а это были бомбы

Серафима Ивановна Солодовникова

Родилась 22 декабря 1935 года, уроженка станицы Пролетарской. У нас в семье было трое детей. Война, как же ее забудешь. Я очень хорошо помню, как началась война. Был обычный летний день, воскресение. Мы с ребятами еще с утра пошли купаться на речку Чепрак.

Мы плавали, и вдруг увидели какой-то самолет, который что-то сбрасывал вниз. Я по своей наивности сначала думала, что это какие-то непонятные шары, начала их считать. Через несколько мгновений позвучали оглушительные взрывы. Это была первая бомбежка в моей жизни. Мы все очень испугались, ничего не поняв, быстро оделись и бегом домой. А в это время в четвертую школу попала зажигательная бомба. Когда мы увидели это зрелище, нам стало очень страшно. После окончания бомбежки мы впервые увидели «рамку» – так потом называли немецкий самолет-разведчик. Придя домой, мы все узнали, что началась война.

Сразу, как только началась Великая Отечественная, в станице приступили к эвакуации, т.е. вывозу скота: коров, лошадей, овец в Казахстан, для того чтобы сохранить поголовье животных. Эвакуировались все колхозы. Отца сразу забрали на войну. Я хорошо помню, как были растеряны все люди, повсюду царила паника и хаос. Когда нам сказали, что идут немцы, надо спрятать все пионерские галстуки, комсомольские значки и партийные билеты. Моя сестра была пионеркой, она спрятала свой пионерский галстук в трехлитровую банку, которую закопала рядом с домом. Когда закончилась война, галстук так и не нашли.<…>

Источник

Было очень страшно: немцы вели себя как хозяева

Нина Михайловна Булучева (Николаева), д. Аристово

Мне было 11 лет, когда немцы захватили мою родную деревню Посихново.

Помню, как мой отец ушел на фронт, а я с бабушкой, мамой, старшей сестрой и маленьким братишкой Славиком осталась в деревне. Моя мама до войны работала на пункте приема молока в деревне Посихново, а бабушка занималась хозяйством и сидела с моим братом.

Когда немцы стали приближаться, мы вместе со всеми жителями деревни стали эвакуироваться. Кто как уходил, и на лошадях ехали, и пешком шли.

Пока было тихо, шли по дороге, а как только слышали выстрелы, уходили в лес. Дошли до станции (сельпо), потом до деревни Сехново, здесь жили наши родственники, но там уже шел бой, хорошо слышны были выстрелы. Нам пришлось вернуться, т.к. вперед путь был отрезан. Бабушка сразу никуда не поехала, а осталась дома.

Вскоре на машинах и мотоциклах в деревню въехали немцы. Было очень страшно, а они вели себя как хозяева. Остановились они в деревне Посихново, ходили по домам, выселяли жильцов в сараи, хлева и бани. Собирали продукты; хлеб, молоко, сметану, творог и яйца.

У нас был маленький братишка, может быть поэтому нас не выгнали из дому, а отделили шкафом маленький уголок в комнате, там мы все и ютились.

Немцы, которые жили у нас, нас не трогали, не били, а вообще, разные были. Вот помню такой случай, пришли они к нам за продуктами, бабушка принесла все, что они потребовали, но при этом ругала их (чтоб вас всех разорвало от наших продуктов и т.п.). А один немец отозвал ее в сторону и на русском языке сказал, чтобы она при немцах больше так не говорила, потому что многие понимают русский язык. Бабушка сильно испугалась и боялась, что ее могут за это расстрелять, но, видимо, немец ничего никому не сказал. У нас в доме висел портрет моего отца, который до войны служил в милиции, так вот немец предупредил, чтобы мама убрала портрет и спрятала. Мама с бабушкой спросили, почему он предупредил об этом, на что он ответил, что у него в Германии есть семья, показал фотографию детей, сказал, что он не хочет воевать, ругал Гитлера и Сталина. <…>

Материал подготовлен
библиотекарем Звонской сельской библиотеки Н.М. Васильевой

Нас пригнали в Германию, хозяин попался хороший

Евгений Иванович Долгачёв, 1935 г. р., дер. Нижние Дупли

Когда началась война, мне было шесть лет. Мы жили с отцом, матерью и сестрой Риммой. Немцы вошли в деревню 12 июля в Петров день. Мы в это время прятались в лесу. Когда вернулись в деревню, наш дом уже был занят немцами. Нам пришлось поселиться у родственников. Кроме нас там жили еще две семьи. У одних дом сгорел, а у других был занят немцами. Так и жили: четыре семьи в одном доме. Работали кто в колбасном цехе, кто на пекарне, а кто на камнедробилке.

Немцы, которые стояли здесь постоянно, нас не обижали, могли заступиться. Однажды солдаты какой-то проходящей части хотели забрать у нас картошку и стали раскапывать бурт. Мы побежали и пожаловались «своим» немцам, и их прогнали. Самыми злыми и жестокими в составе проходящих частей были финны.

Когда вместе с другими жителями села нас погнали в Германию, то при распределении мы попали к «бауэру». Наши родители работали в поле, я кормил кроликов, пас коров, носил еду в поле тем, кто работал на тракторе. Зимой был за «няньку». Хозяин попался хороший, не обижал, кормил хорошо, Летом можно было есть много фруктов. А вот хозяин по соседству был очень злой и жестокий. Он не только плохо кормил, но и за малейшее непослушание жестоко избивал своих работников.

Остарбайтеры с детьми

После того как нас освободили американцы, к нему приезжали разбираться по этому поводу, и после этого он куда-то исчез. А нас собрали в лагерь, а потом оттуда довезли до Эльбы. Высадили нас – и иди как хочешь и куда хочешь. Отец нашел вола, запряг его в коляску, посадил детей. А взрослые шли пешком. Так мы добрались до Калининграда. Оттуда на поезде доехали до г. Пустошка. Из Пустошки наняли машину и ехали до Опочки. Из Опочки до дома шли пешком.

Всех тех, кто был угнан в Германию, часто проверяли на благонадежность, и поступить на обучение в высшее учебное заведение для таких детей, как мы, было практически невозможно. Притесняли в продвижении по работе, в наградах, премиях. <…>

Материал подготовила
библиотекарь Лаптевской сельской библиотеки Л.И. Козырева

Я очень хотела забрать своего пупса, но мама не разрешила

Эмилия Васильевна Строканова

В 1936 г. моего папу Василия Степановича Первушова забрали в армию по специальному набору. Он был финансистом, и ему было все равно, в каких войсках служить. Его взяли в танковые войска и до 1941 г. он состоял на службе в 22-й легко-танковой бригаде (22-я ЛТБ), которую к 1 января 1941 г. расформировали. <…>

Вместе с частью мы много переезжали. <…> В последних числах мая 1941 г. мы переехали в Ригу. Папа снял квартиру в Риге в частном доме по адресу ул. Солокас, 41. Это был одноэтажный особняк, утопленный вглубь от красной линии в сад. Сад наполнен ароматом сирени. Прошло очень много лет, но и теперь, как только зацветет сирень, я тут же вспоминаю Ригу.

Дом принадлежал семье Заксов: глава семьи Отто Самойлович, супруга Анна Бернардовна и дети – Анна, Берта, Борис (Буська) и мать хозяина дома Эмма Самойловна. Анна уже была студенткой, Берта только закончила школу, Буська – мой ровесник. Отто Самойлович работал главным инженером какого-то завода, Анна Бернардовна была домохозяйкой с двумя консерваторскими образованиями. В доме говорили по-немецки, но русский знали хорошо.

Моему папе очень понравился дом, хотя объявления о сдаче квартиры не было. Анна Бернардовна потом рассказывала маме, что она не собиралась сдавать комнаты, тем более русскому офицеру. Когда услышала звонок, то послала прислугу сказать, что она принимает ванну, на что папа ответил, что подождет. Пришлось ей замотать голову полотенцем и через какое-то время выйти в прихожую. Но поговорив с папой, она уже не могла отказать ему; ее покорило в нем все <…> Вся семья Заксов и родственники погибли в октябре 1941 года в гетто.

<…>В один из дней мы едем за покупками, покупаем подарки к отъезду всем брянским родным, а мне два красивых шерстяных платья: зеленое и синее. 18 июня я с новой подружкой ушла в кино, а когда вернулась домой, мама сказала, что папа забегал с работы, забрал свой полевой чемоданчик, хотел попрощаться со мной, но не пришлось. Часть передвинулась к границе.

22 июня мы проснулись с мамой. Мама вышла на кухню. Анна Бернардовна сказала ей, что немцы передали по своему радио о том, что они перешли границу. Наше радио молчало. И только в 12 часов после речи Молотова мы убедились, что началась война.

Буквально через полчаса завыла тревога, появились немецкие самолеты, но их отогнали за город и бой шел там. Эти первые дни войны бомбежки Риги были только ночью, и потому начиная со второй ночи мы спали в подвале.

Семьи военных начали вывозить в тыл. 26 июня мама узнала в части, что уходит последний эшелон и мест уже нет, поэтому решили ехать на вокзал самостоятельно. Мне мама собрала рюкзак. Я очень хотела забрать своего Валерика-пупса, с которым не расставалась с раннего детства и спала с ним, но мама не разрешила (он был большой). Взяли два небольших чемодана маме и Наде. Анна Бернардовна сунула маме деньги (дома денег было очень мало, мы потратились на подарки в Брянск). Плача, она сказала: «Не отказывайтесь от того, что вам будут давать – вы теперь беженцы. Я знаю, что это такое». <…>

Источник

Появились слухи, что детей едят, и нам запретили выходить

Юлия Ивановна Егорова (Питкянен)

22 июня 1941 года мы собрались на очередной киносеанс, и вдруг нам говорят, что показа не будет. Началась война. Когда немец подошел к Ленинграду, наш дом разбомбили. Во время бомбежки мы пряталась по канавам. До морозов мы жили в водосточных трубах на станции Шушары и в окопах. Отец собирал по полям совхоза Детскосельский капусту и картошку.

Немцы сбрасывали листовки. Их было так много, что мы сначала решили: «Это летят птицы». Голод уже мучил, кругом мерещилась еда. С криком: «Птицы, птицы!» мы побежали, но оказалось, что это бумажки. Мы начали их собирать, в них был призыв сдаваться немцам. Когда я принесла такую листовку домой, родители сильно отругали меня и приказали больше ничего не собирать.

Наша деревня оказалась на линии фронта, семья переехала в Ленинград. Мы получали паек по карточкам, как все ленинградцы. В начале блокады еще ходили трамваи, и мы ездили с сестрой отоваривать карточки. Вскоре появились слухи, что детей едят. Нам запретили выходить на улицу, мы сидели дома. Отец устроился работать дворником. Он собирал по городу покойников, грузил в машину и отвозил хоронить. <…>

Источник

Дети играют на улицах блокадного Ленинграда

Ночью пароход стоял и бомбы падали в Волгу

Ариадна Соломоновна Сырчина (Краснянская)

Год рождения – 1935. До войны жила в Пушкино Московской области, после эвакуации в 1941 г. – в городе Горьком (теперь Нижний Новгород).

Когда началась война, отец на несколько дней приехал из города Лепеля, где преподавал в артиллерийском училище. Он уехал, и мы (я – 6 лет, брат Марк – 4 года и мама) остались в Пушкино Московской области. У Маяковского есть стихотворение, не помню, как называется. «Поселок Пушкино горбил Акуловой горою, а низ горы деревней был, кривился крыш корою, а за деревнею дыра и в ту дыру, наверно, спускалось солнце каждый раз медленно и верно». А кончается оно так: «Светить всегда, светить везде, до дней последних донца, светить – и никаких гвоздей, вот лозунг мой и солнца». Когда в школе проходили это стихотворение, я всем хвастала, что я в этом самом Пушкино жила до войны.

В Пушкино у папиного брата, дяди Гриши, была дача, мы с мамой иногда ходили к ним в гости. Мне запомнилось, что около домика росли настурции, нам с Марком они очень нравились. Когда у меня появилась дача, я первым делом посадила около домика настурции.

Когда немцы стали подходить к Москве, папин брат, дядя Гриша, помог нам эвакуироваться. Он работал на строительстве и как-то смог достать грузовик. Подъехал к нашему дому и сказал маме – за 20 минут собраться. Я хорошо помню, как мама стелила на полу одеяла, кидала туда вещи и завязывала узлы. Я хорошо помню: было 5 узлов и чемодан. Кинули их в машину, кинули в машину нас с братом, и помню, как долго подсаживали маму, борта у машины не открывались. Дядя Гриша привез нас на пристань. На берегу была огромная толпа, народ бежал из Москвы. Немцы были уже близко. Как дяде удалось, это просто уму непостижимо, он посадил нас на пароход.

Мы поехали в Горький. Там жили мамина сестра и брат. Мы ехали даже не в 4-м классе, а, наверное, в трюме. Людьми и узлами были завалены все проходы. Наши узлы стояли друг на друге и закрывали дверь в чью-то каюту. Матрос, когда приходил, сильно ворчал, приходилось кое-как отодвигать узлы и его пропускать. Мы плыли 10 дней, тогда как сейчас пароход идет от Москвы до Нижнего 3 дня. Хорошо помню, как ночью пароход стоял и бомбы падали в Волгу.

Один раз мой брат Марк потерялся на пароходе, мама очень испугалась, так как незадолго до этого была остановка, и он мог с кем-нибудь сойти на берег. Я помню, как сидела около своих узлов и громко плакала, пока мама его не привела.

В Горьком нас приютила старшая мамина сестра тетя Нюра. Она жила в доме их брата, дяди Пани, в подвале. Комната 14 кв. метров, кухни не было, была прихожая, где была русская печка, кухонный стол и 2 сундука друг на друге. Туда убирали на лето валенки, пальто и все зимние вещи.

Тетю Нюру выдали замуж в 16 лет, она рано овдовела, жила со своими родителями в этой комнате. Родителей раскулачили, отобрали прекрасный дом, все имущество, и их приютил дядя Паня. Дед с бабушкой умерли еще до войны. Детей своих у тети Нюры не было, но она всю жизнь помогала сестрам, особенно средней тете Мане. Работала она продавщицей в хозяйственном магазине. Так мы и жили в этой комнате вчетвером, пока не окончили институт с Марком и уехали по назначению. Только в 1965-м, в год 20-летия Победы маме, как жене погибшего, дали квартиру. <…>

Источник

Я никогда не забуду страх, что мама может упасть и мы останемся одни

Броня Цодиковна Славина

Родилась в 1934 году в городе Бобруйске Белорусской ССР, где проживала до начала войны. Во время войны жила в поселке Кременки Ульяновской области.

До войны наша семья: папа, мама, я и моя сестра Неля (она старше меня на полтора года) жили в г. Бобруйске Белорусской ССР.

Мой папа, создатель краеведческого музея в Бобруйске, был репрессирован и расстрелян в 1937 году. Мама, по профессии педагог, работала библиотекарем. После ареста ее уволили, и она переквалифицировалась на бухгалтера.

Город Бобруйск – это город-крепость. Там стоял военный гарнизон. Каждое воскресенье военный духовой оркестр проходил по улицам города, а затем в парке играл военные марши. Мы с сестрой каждый раз ходили в парк послушать музыку, а мама в это время занималась домашними делами и просила нас немедленно информировать ее о важных сообщениях по радио. В воскресенье 22 июня 1941 г., услышав выступление Молотова, мы помчались домой. Так мы узнали о начале войны.

В первую же ночь войны маму вызвали на работу, нужно было оформлять расчеты уходящим на фронт мужчинам, и мы с сестрой остались дома одни. Бобруйск бомбили в первую же ночь. Я помню, как мы сидели, прижавшись друг к другу, и при разрывах бомб звякала ручка от шкафа. Было очень страшно. После этого мама не оставляла нас одних, забирала с собой на работу. Мы жили в самом большом доме в городе, он назывался «дом коллектива», и если бы в него попала бомба, мы погибли бы под обломками. Бомбили каждую ночь. Был июль, тепло, и ночевать уходили на кладбище, надеясь, что кладбище бомбить не будут.

24 июня объявили по радио, что летят на город 100 немецких самолетов (мама потом говорила, что это была провокация, радиоузел был занят предателями). Мы бросились бежать в бомбоубежище, но по пути встретили знакомого, который настоятельно посоветовал уходить из города, пока не разбомбили мост. Из города была только одна дорога по мосту через Березину. И мама решила уходить. Мы взяли с собой только смену белья и документы. О фотографиях в этот момент никто не думал, и у нас поэтому не осталось ни одной папиной фотографии. Нам ее прислали в 1962 г. из музея Бобруйска и попросили маму написать воспоминания об отце.

Самое ужасное, что я помню – это переправа через мост: огромные толпы людей, телеги, машины. Маме удалось посадить нас на телегу, а сама она бежала за ней, держась за край. Я никогда не забуду тот страх, что она может упасть и мы останемся одни. Когда были на середине моста, показался немецкий самолет, но его сбил наш самолет, и немецкий упал в реку.

Я не помню, как мы оказались ночью в лесу. Нас подобрала машина с такими же беженцами. Через некоторое время машина остановилась, шофер вышел и потребовал со всех деньги, пришлось отдать все, что было. Мы остались без копейки. Доехали до станции, там нас, беженцев, погрузили в товарный эшелон, и мы целый месяц ехали до города Ульяновска. По дороге ели только то, что приносили к поезду жители, отношение к нам было очень теплое.

В Ульяновске мама попросила направить нас в сельскую местность с единственным условием, чтобы была школа. И так мы попали в плодовоовощной совхоз в поселке Кремёнки, это в 20 км от Ульяновска. Я помню тот момент, когда мы приехали. Мы были первые беженцы. Вокруг нас собралась вся деревня, одни женщины, мужчины уже все ушли на фронт, жители впервые увидели, что может сделать с людьми война, все так плакали, стоял просто вой.

Воспоминания заключенного о начале войны

После агрессии Германии на СССР, по мере приближения фронта, заключённых жителей Западной Беларуси (они считались польскими шпионами) вывозили вглубь России или безжалостно уничтожали. Вот фрагмент воспоминаний одного заключённого НКВД, которому удалось выжить:

Меня держали в Минске-Литовском в специальной тюрьме НКВД, так называемой «Американке». В течение трёх первых дней от момента начала немецко-большевистской войны, Минск оказался под сильными немецкими налётами. Весь город пылал. Мы ощущали нехватку воды и продовольствия, а также полнейшее отсутствие интереса к заключённым. Сумасшедшая паника большевиков чувствовалась даже через толстые тюремные стены несмотря на полную изоляцию.

23 июня две бомбы попали в губернскую тюрьму, погибло несколько десятков заключённых.

Вечером 24 июня мы услышали отголоски убийств арестантов. Слышалось открытие очередной камеры, крики, суета и, время от времени, — выстрел. Позднее мы узнали, что заключённым силой вливали в рот яд. Сколько людей уничтожено этим способом, трудно сказать, знаю только точно, что так было убита курьер Главного Комитета под псевдонимом «Тереза». Отголоски приближающихся шагов, звуки открываемых дверей, крики были громче и громче, -почти у моей камеры.

Но в последнюю минуту произошёл один из сильнейших налётов на Минск-Литовский. Тогда заключённых уничтожать прекратили, а после налёта открыли двери всех камер и нам приказали выходить. Выгнали всех на тюремный двор…

Окружили вооружённой охраной и погнали бегом через пылающий Минск… Группа, к которой мы присоединились, насчитывала около 3000 человек. Она состояла из людей разного возраста: от стариков до детей, обоих полов. Увидев рядом с собой 12-ти летнюю девочку, я спросил за что её арестовали. Очень серьёзно и с удивлением она ответила: «За контрреволюцию и шпионаж». Девочка была родом из Несвижа. Нас гнали интенсивным маршем, тех кто падал без сил и не мог идти дальше, независимо от того — был ли это ребёнок, старик или мужчина, убивали на месте. Хотя происходили и чудеса. Например, пани Борковская из Лиды, 70-летняя старушка, когда упала и не могла идти, то подошёл к ней НКВДист, пихнул ногой и произнёс: «И так уже сдыхаешь, жаль на тебя пулю». Я встретился с ней позже в 1942 году в Лиде, — пожелание НКВДиста слава Богу не исполнилось, старушка оклемалась и выжила.

В том марше мы с другом помогали идти Председателю Окружного Суда г. Луцка — пану Гедройцу, которого страшно мучила астма. Он понимал, что передвигается из последних сил, и что мы всё-равно на сможем ему помочь, а он подвергает нас опасности из-за постоянного запаздывания. Поэтому он попросил, чтобы мы выполнили его последнюю просьбу и оставили. На наших глазах его застрелили. Нас становилось всё меньше. Напрягая нервы, из последних сил мы шли вперёд…

22 ИЮНЯ 1941 ГОДА — НАЧАЛО ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Статьи — История

22 июня 1941 года в 4 утра без объявления войны фашистская Германия и её союзники напали на Советский Союз. Начало Великой Отечественной войны попало не просто на воскресенье. Это был церковный праздник Всех святых, в земле Российской просиявших.

Части Красной армии были атакованы немецкими войсками на всём протяжении границы. Бомбардировкам подверглись Рига, Виндава, Либава, Шауляй, Каунас, Вильнюс, Гродно, Лида, Волковыск, Брест, Кобрин, Слоним, Барановичи, Бобруйск, Житомир, Киев, Севастополь и многие другие города, железнодорожные узлы, аэродромы, военно-морские базы СССР, осуществлялся артиллерийский обстрел пограничных укреплений и районов дислокации советских войск вблизи границы от Балтийского моря до Карпат. Началась Великая Отечественная война.

Тогда еще никто не знал, что в историю человечества она войдет как самая кровопролитная. Никто не догадывался, что советскому народу предстоит пройти через нечеловеческие испытания, пройти и победить. Избавить мир от фашизма, показав всем, что дух солдата Красной Армии не дано сломить захватчикам. Никто и предположить не мог, что названия городов-героев станут известны всему миру, что Сталинград станет символом стойкости наших людей, Ленинград — символом мужества, Брест — символом отваги. Что, наравне с мужчинами-воинами, землю от фашисткой чумы геройски станут защищать старики, женщины и дети.

1418 дней и ночей войны.

Свыше 26 миллионов человеческих жизней…

Эти фотографии объединяет одно: они сделаны в первые часы и дни начала Великой Отечественной.

Накануне войны

Советские пограничники в дозоре. Фотография интересна тем, что она была сделана для газеты на одной из застав на западной границе СССР 20 июня 1941 года, то есть за два дня до войны.

Наши пограничники. Утром 22 июня 1941 года именно они первыми встретили натиск гитлеровских войск.

Немецкие генералы за 15 мин до нападения на СССР

Налёт немецкой авиации

Немецкие солдаты пересекают государственную границу СССР

Первыми приняли на себя удар пограничники и бойцы частей прикрытия. Они не только оборонялись, но и переходили в контратаки. Целый месяц в тылу у немцев сражался гарнизон Брестской крепости. Даже после того, как противнику удалось овладеть крепостью, отдельные её защитники продолжали сопротивление. Последний из них был схвачен немцами летом 1942 года.

Бой немецких ударных частей в районе Бреста

Брестская крепость

Немецкие солдаты проходят по улице белорусского города Гродно, захваченного в ночь с 22 на 23 июня 1941 г.

Снимок сделан 24.06.1941г.

Немецкие солдаты рядом с горящей советской деревней. Время съемки июнь 1941

За первые 8 часов войны советская авиация потеряла 1200 самолётов, из них около 900 были потеряны на земле (бомбардировке подверглись 66 аэродромов). Наибольшие потери понёс Западный Особый военный округ — 738 самолётов (528 на земле). Узнав о таких потерях, начальник ВВС округа генерал-майор Копец И.И. застрелился.

Советский аэродром после немецкого авианалёта

Утром 22 июня московское радио передавало обычные воскресные передачи и мирную музыку. О начале войны советские граждане узнали лишь в полдень, когда по радио выступил Вячеслав Молотов. Он сообщил: «Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну».

Митинг на ленинградском заводе имени Кирова о начале войны, июнь 1941

Плакат 1941 года

В тот же день был опубликован указ Президиума Верховного Совета СССР о мобилизации военнообязанных 1905-1918 годов рождения на территории всех военных округов. Сотни тысяч мужчин и женщин получали повестки, являлись в военкоматы, а потом отправлялись в эшелонах на фронт.

Мобилизационные возможности советской системы, помноженные в годы Великой Отечественной войны на патриотизм и жертвенность народа, сыграли важную роль в организации отпора врагу, особенно на начальном этапе войны. Призыв «Всё для фронта, всё для победы!» был воспринят всем народом. Сотни тысяч советских граждан добровольно уходили в действующую армию. Только за неделю с начала войны было мобилизовано свыше 5 млн. человек.

Грань между миром и войной была незримой, и смену реальности люди восприняли не сразу. Многим казалось, что это всего лишь какой-то маскарад, недоразумение и скоро все разрешится.

Сооружение советского противотанкового рва в Смоленской области

Упорное сопротивление фашистские войска встретили в боях под Минском, Смоленском, Владимиром-Волынским, Перемышлем, Луцком, Дубно, Ровно, Могилевом и др. И все же за первые три недели войны войска Красной Армии оставили Латвию, Литву, Белоруссию, значительную часть Украины и Молдавии. Через шесть дней после начала войны пал Минск. Немецкая армия продвинулась в различных направлениях от 350 до 600 км. Красная Армия потеряла почти 800 тыс. человек.

Снимок сделан 23 июня 1941 г.

Комсомольский экипаж советского танка БТ-5

Переломным днем в восприятии жителями Советского Союза войны, безусловно, стало 14 августа. Именно тогда вся страна вдруг узнала, что немцы заняли Смоленск. Это действительно был гром среди ясного неба. Пока бои шли «где-то там, на западе», а в сводках мелькали города, местонахождение которых многие могли представить с большим трудом, казалось, что все равно война еще далеко. Смоленск – это не просто название города, это слово означало многое. Во-первых, это уже больше 400 км от границы, во-вторых, всего 360 км до Москвы. И в-третьих, в отличие от всяких там Вильно, Гродно и Молодечно, Смоленск – это древний чисто русский город.

Советская железнодорожная станция в 8 километрах западнее Смоленска после немецкой бомбардировки

Упорное сопротивление Красной Армии летом 1941 г. сорвало планы Гитлера. Фашистам не удалось быстро взять ни Москву, ни Ленинград, а с сентября начинается длительная оборона Ленинграда. В Заполярье советские войска во взаимодействии с Северным флотом отстояли Мурманск и главную базу флота — Полярный. Хотя на Украине в октябре — ноябре противник захватил Донбасс, овладел Ростовом, прорвался в Крым, все же и здесь его войска сковала оборона Севастополя. Соединения группы армий «Юг» не смогли через Керченский пролив выйти в тыл советским войскам, оставшимся в низовьях Дона.

Солдаты Вермахта

Солдаты вермахта в боях августа 1941 года

Немецкий пулеметный расчет MG-34 на углу дома в белорусском городе Рогачёв

Колонна советских военнопленных, Минск 1941

Минск 1941. Расстрел советских военнопленных

Разбитый поезд на Украине

Июль 1941 года, Украина

30 сентября в рамках операции «Тайфун» немцы начали генеральное наступление на Москву. Начало его было неблагоприятным для советских войск. Пали Брянск и Вязьма. 10 октября командующим Западным фронтом был назначен Г.К. Жуков. 19 октября Москва была объявлена на осадном положении. В кровопролитных боях Красная Армия все же сумела остановить противника. Усилив группу армий «Центр», немецкое командование в середине ноября возобновило наступление на Москву. Преодолевая сопротивление Западного, Калининского и правого крыла Юго-Западного фронтов, ударные группировки противника обходили город с севера и юга и к концу месяца вышли к каналу Москва — Волга (25-30 км от столицы), подступили к Кашире. На этом немецкое наступление захлебнулось. Обескровленная группа армий «Центр» была вынуждена перейти к обороне, чему также способствовали успешные наступательные операции советских войск под Тихвином (10 ноября — 30 декабря) и Ростовом (17 ноября — 2 декабря). 6 декабря началось контрнаступление Красной Армии, в результате которого враг был отброшен от Москвы на 100 — 250 км. Были освобождены Калуга, Калинин (Тверь), Малоярославец и др.

На страже московского неба. Осень 1941г.

Москвичи учавствуют в строительстве оборонительных сооружений

Победа под Москвой имела огромное стратегическое и морально-политическое значение, поскольку она была первой с начала войны. Непосредственная угроза Москве была ликвидирована.

Хотя в результате летне-осенней кампании наша армия отошла на 850 — 1200 км вглубь страны, и в руках агрессора оказались важнейшие экономические районы, все же планы «блицкрига» были сорваны. Нацистское руководство оказалось перед неизбежной перспективой затяжной войны. Победа под Москвой изменила также расстановку сил на международной арене. На Советский Союз стали смотреть, как на решающий фактор второй мировой войны. Япония была вынуждена воздержаться от нападения на СССР.

Зимой части Красной Армии провели наступление и на других фронтах. Однако закрепить успех не удалось прежде всего из-за распыления сил и средств по фронту огромной протяженности.

Взлет немецких пикирующих бомбардировщиков Юнкерс Ю-87

Генерал-лейтенант А.А. Власов, перешедший в 1942 году на сторону немцев, и солдаты, так называемой, Русской освободительной армии (РОА).

Повешенные советские граждане, подозреваемые немцами в связи с партизанами.

В ходе наступления немецких войск в мае 1942 г. за 10 дней на Керченском полуострове был разгромлен Крымский фронт. 15 мая пришлось оставить Керчь, а 4 июля 1942 г. после упорной обороны пал Севастополь. Противник полностью овладел Крымом. В июле — августе были захвачены Ростов, Ставрополь и Новороссийск. Велись упорные бои в центральной части Кавказского хребта.

Сотни тысяч наших соотечественников оказались более чем в 14 тысячах концентрационных лагерях, тюрьмах, гетто, разбросанных по всей Европе. О масштабах трагедии свидетельствуют бесстрастные цифры: только на территории России фашистские оккупанты расстреляли, душили в газовых камерах, сожгли, повесили 1,7млн. человек (в том числе 600 тысяч детей). Всего же в концлагерях погибло около 5 млн. советских граждан.

Прибытие эшелона с новыми узниками в концлагерь Освенцим (Биркенау-Аушвиц)

Прибытие заключенных в концлагерь Освенцим. Формирование колонн заключенных

Узники концлагеря Бухенвальд внутри барака

Группа детей из концлагеря Освенцим (Аушвиц)

Груда трупов узников в помещении крематория концлагеря Дахау

Трупы узников концентрационного лагеря Бухенвальд, приготовленные для сжигания в крематории

Концлагерь Дахау

Но, несмотря на упорные бои, фашистам не удалось решить свою главную задачу — прорваться в Закавказье для овладения нефтяными запасами Баку. В конце сентября наступление фашистских войск на Кавказе было остановлено.

Для сдерживания вражеского натиска в восточном направлении был создан Сталинградский фронт под командованием маршала С.К. Тимошенко. 17 июля 1942 года противник под командованием генерала фон Паулюса нанес мощный удар на Сталинградском фронте. В августе фашисты в упорных боях прорвались к Волге. С начала сентября 1942 года началась героическая оборона Сталинграда. Сражения шли в буквальном смысле за каждую пядь земли, за каждый дом. Обе стороны несли колоссальные потери. К середине ноября фашисты были вынуждены прекратить наступление. Героическое сопротивление советских войск позволило создать благоприятные условия для перехода их в контрнаступление под Сталинградом и тем самым положить начало коренному перелому в ходе войны.

1942. Сталинград

К ноябрю 1942 г. в немецкой оккупации находилось почти 40% населения. Регионы, захваченные немцами, подчинялись военной и гражданской администрации. В Германии даже было создано специальное министерство по делам оккупированных областей во главе с А. Розенбергом. Политическим надзором ведали службы СС и полиции. На местах оккупанты образовывали так называемое самоуправление — городские и районные управы, в селах вводились должности старост. К сотрудничеству привлекались лица, недовольные Советской властью. Все жители оккупированных территорий, не взирая на возраст, обязаны были трудиться. Кроме того, что они участвовали в строительстве дорог и оборонительных сооружений, их заставляли обезвреживать минные поля. Гражданское население, преимущественно молодежь, отправлялось также на принудительные работы в Германию, где их называли «остарбайтер» и использовали как дешевую рабочую силу. Всего за годы войны было угнано 6 млн человек. От голода и эпидемий на оккупированной территории было уничтожено более 6,5 млн человек, более 11 млн советских граждан были расстреляны в лагерях и по месту жительства.

19 ноября 1942 г. советские войска перешли в контрнаступление под Сталинградом (операция «Уран»). Силами Красной Армии были окружены 22 дивизии и 160 отдельных частей вермахта (около 330 тыс. человек). Гитлеровское командование сформировало группу армий «Дон» в составе 30 дивизий и попыталось прорвать окружение. Однако эта попытка не увенчалась успехом. В декабре наши войска, разгромив эту группировку, начали наступление на Ростов (операция «Сатурн»). К началу февраля 1943 г. наши войска ликвидировали группировку фашистских войск, оказавшихся в кольце. Были взяты в плен 91 тыс. человек во главе с командующим 6-й немецкой армией генерал — фельдмаршалом фон Паулюсом. За 6,5 месяцев Сталинградской битвы (17 июля 1942 г. — 2 февраля 1943 г.) Германия и ее союзники потеряли до 1,5 млн человек, а также огромное количество техники. Военная мощь фашистской Германии была значительно подорвана.

Поражение под Сталинградом вызвало глубокий политический кризис в Германии. В ней был объявлен трехдневный траур. Упал боевой дух немецких солдат, пораженческие настроения охватили широкие слои населения, которое все меньше верило фюреру.

Победа советских войск под Сталинградом положила начало коренному перелому в ходе Второй мировой войны. Стратегическая инициатива окончательно перешла в руки Советских Вооруженных Сил.

В январе — феврале 1943 г. Красная Армия ведет наступление на всех фронтах. На кавказском направлении советские войска продвинулись к лету 1943 г. на 500 — 600 км. В январе 1943 г. была прорвана блокада Ленинграда.

Командование вермахта планировало летом 1943 г. провести крупную стратегическую наступательную операцию в районе Курского выступа (операция «Цитадель»), разгромить здесь советские войска, а затем нанести удар в тыл Юго-Западного фронта (операция «Пантера») и в последующем, развивая успех, вновь создать угрозу Москве. Для этого в районе Курской дуги было сосредоточено до 50 дивизий, в том числе 19 танковых и моторизованных, и другие части — всего свыше 900 тыс. человек. Этой группировке противостояли войска Центрального и Воронежского фронтов, имевшие 1,3 млн человек. В ходе битвы на Курской дуге состоялось крупнейшее танковое сражение Второй мировой войны.

Крупнейшее в истории танковое сражение

Курская битва

Советские зенитчики в районе Курской дуги

С 5 июля 1943 года началось массированное наступление советских войск. В течение 5 — 7 дней наши войска, упорно обороняясь, остановили врага, вклинившегося на 10 — 35 км за линию фронта, и перешли в контрнаступление. Оно началось 12 июля в районе Прохоровки, где произошло самое крупное в истории войн встречное танковое сражение (с участием до 1 200 танков с обеих сторон). В августе 1943 г. наши войска овладели Орлом и Белгородом. В честь этой победы в Москве впервые был произведен салют 12-ю артиллерийскими залпами. Продолжая наступление, наши войска нанесли гитлеровцам сокрушительное поражение.

В сентябре были освобождены Левобережная Украина и Донбасс. 6 ноября соединения 1-го Украинского фронта вступили в Киев.

1943 Освобождение Харькова

Отбросив врага на 200 — 300 км от Москвы, советские войска приступили к освобождению Белоруссии. С этого момента наше командование удерживало стратегическую инициативу до конца войны. С ноября 1942 г. по декабрь 1943 г. Советская Армия продвинулась на запад на 500 — 1300 км, освободив около 50% оккупированной противником территории. Было разгромлено 218 дивизий врага. В этот период большой урон врагу нанесли партизанские соединения, в рядах которых сражались до 250 тыс. человек.

Значительные успехи советских войск в 1943 г. активизировали дипломатическое и военно-политическое сотрудничество СССР, США и Великобритании. 28 ноября — 1 декабря 1943 г. состоялась Тегеранская конференция «большой тройки» с участием И. Сталина (СССР), У. Черчилля (Великобритания) и Ф. Рузвельта (США). Руководители ведущих держав антигитлеровской коалиции определили сроки открытия второго фронта в Европе (десантная операция «Оверлорд» была намечена на май 1944 г.).

Тегеранская конференция «большой тройки» с участием И. Сталина (СССР), У. Черчилля (Великобритания) и Ф. Рузвельта (США).

Весной 1944 г. был очищен от врага Крым.

В этих благоприятных условиях западные союзники после двухлетней подготовки открыли второй фронт в Европе на севере Франции. 6 июня 1944 г. объединенные англо-американские силы (генерал Д.Эйзенхауэр), насчитывавшие свыше 2,8 млн человек, до 11 тыс. боевых самолетов, свыше 12 тыс. боевых и 41 тыс. транспортных судов, переправившись через пролив Ла-Манш и Па-де-Кале, начали крупнейшую за годы войны десантную Нормандскую операцию («Оверлорд») и в августе вступили в Париж.

Продолжая развивать стратегическую инициативу, советские войска летом 1944 г. развернули мощное наступление в Карелии (10 июня — 9 августа), Белоруссии (23 июня — 29 августа), на Западной Украине (13 июля — 29 августа) и в Молдавии (20 — 29 августа).

В ходе Белорусской операции (кодовое название «Багратион») была разгромлена группа армий «Центр», советские войска освободили Белоруссию, Латвию, часть Литвы, восточную часть Польши и вышли к границе с Восточной Пруссией.

Победы советских войск на южном направлении осенью 1944 г. помогли болгарскому, венгерскому, югославскому и чехословацкому народам в их освобождении от фашизма.

В результате военных действий 1944 г. государственная граница СССР, вероломно нарушенная Германией в июне 1941 г., была восстановлена на всем протяжении от Баренцева до Черного моря. Фашисты были изгнаны из Румынии, Болгарии, из большинства районов Польши и Венгрии. В этих странах были свергнуты прогерманские режимы, к власти пришли патриотические силы. Советская Армия вступила на территорию Чехословакии.

В то время как разваливался блок фашистских государств, крепла антигитлеровская коалиция, о чем свидетельствует успех Крымской (Ялтинской) конференции руководителей СССР, Соединенных Штатов и Великобритании (с 4 по 11 февраля 1945 г.).

И все же решающую роль в разгроме врага на заключительном этапе сыграл Советский Союз. Благодаря титаническим усилиям всего народа техническая оснащенность и вооружение армии и флота СССР к началу 1945 г. достигли наивысшего уровня. В январе — начале апреля 1945 г. в результате мощного стратегического наступления на всем советско-германском фронте силами десяти фронтов Советская Армия решительно нанесла поражение основным силам противника. В ходе Восточно-Прусской, Висло-Одерской, Западно-Карпатской и завершения Будапештской операций советские войска создали условия для дальнейших ударов в Померании и Силезии, а затем для наступления на Берлин. Были освобождены почти вся Польша и Чехословакия, вся территория Венгрии.

Взятие столицы третьего рейха и окончательный разгром фашизма было осуществлено в ходе Берлинской операции (16 апреля — 8 мая 1945 г.).

30 апреля в бункере рейхсканцелярии Гитлер покончил самоубийством.

Утром 1 мая над рейхстагом сержантами М.А. Егоровым и М.В. Кантария было водружено Красное Знамя как символ Победы советского народа. 2 мая советские войска полностью овладели городом. Попытки нового германского правительства, которое 1 мая 1945 г. после самоубийства А. Гитлера возглавил гросс — адмирал К. Дениц, добиться сепаратного мира с США и Великобританией потерпели неудачу.

9 мая 1945 г. в 0 ч. 43 мин. в пригороде Берлина Карлсхорсте был подписан Акт о безоговорочной капитуляции вооруженных сил фашистской Германии. От советской стороны этот исторический документ подписал герой войны, маршал Г.К. Жуков, от Германии — фельдмаршал Кейтель. В тот же день были разгромлены остатки последней крупной группировки врага на территории Чехословакии в районе Праги. День освобождения города — 9 мая — стал Днем Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Весть о Победе с быстротой молнии разнеслась по всему миру. Советский народ, понесший наибольшие потери, встретил ее всенародным ликованием. Воистину, то был великий праздник «со слезами на глазах».

Празднование победы на Красной площади в Москве. Фейерверки, артиллерийский салют и иллюминация 9 мая 1945 года

В Москве в День Победы был произведен праздничный салют из тысячи орудий.

Великая Отечественная Война 1941-1945

Материал подготовил Сергей ШУЛЯК

Когда пришла война: что происходило 22 июня 1941 года в Москве

Боец ПВО ведет наблюдение с крыши дома на улице Горького. Фото: ТАСС/Наум Грановский

75 лет назад, 22 июня 1941 года, войска нацистской Германии вторглись в СССР. Началась Великая Отечественная война. В России и некоторых странах бывшего Советского Союза 22 июня – День памяти и скорби.

22 июня 1941 года для СССР и его столицы Москвы было определено в Берлине за неделю до этой даты – в субботу, 14 июня, на заседании Верховного Главнокомандования вооруженных сил нацистской Германии. На нем Адольф Гитлер отдал последние распоряжения о нападении на СССР с 04 утра 22 июня 1941 года.

В тот же день было распространено сообщение ТАСС о советско-германских отношениях, в котором говорилось:

«По данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР, лишены всякой почвы».

Впрочем, 22 июня 1941 года для первого в мире государства рабочих и крестьян могло наступить и месяцем с неделей раньше. Руководители Третьего Рейха первоначально планировали вторжение в Россию на заре четверга 15 мая. Но 6 апреля вместе с войсками союзников – Италии и Венгрии – немцы вошли в Югославию. Балканская кампания понудила Гитлера отложить сроки покорения Москвы.

До полудня 22 июня 1941 года (и тому есть сотни архивных свидетельств) Москва не знала о вторжении Германии.

04:30. На улицы (по документам) выкатились 48 поливальных машин.
05:30. Начали работу почти 900 дворников. Утро было погожим, солнечным, красящим «нежным светом стены древнего Кремля».
Примерно с 07:00. В парках, скверах и других местах обычного скопления людей стала разворачиваться «выездная» лоточная торговля, открывались летние буфеты, пивные и бильярдные – наступившее воскресенье обещало быть очень теплым, если не жарким. И в местах массового отдыха ждали наплыва горожан.
07:00 и 07:30. (по расписанию воскресенья – в обычные дни на полчаса раньше). Открылись молочные магазины и булочные.
08:30 и 09:00. Начали работу продуктовые и гастрономы. Промтоварные магазины, кроме ГУМа и ЦУМа, по воскресеньям не работали. Ассортимент товаров, в сущности, обычный для мирной столицы. В «Молочной» на Рочдельской предлагали творог, творожную массу, сметану, кефир, простоквашу, молоко, сыр, брынзу, сливочное масло и мороженое. Все продукты – двух-трех сортов и наименований.

В Москве – обычный воскресный день

Улица Горького. Фото: ТАСС/Ф.Кислов

Гастроном № 1 «Елисеевский», главный в стране, выложил на прилавки вареные, полу и сырокопченые колбасы, сосиски, сардельки от трех до четырех наименований, окорока, буженину трех наименований. В рыбном отделе предлагали свежую стерлядь, малосольную каспийскую сельдь (залом), осетров горячего копчения, паюсную и красную икру. В избыточном числе были грузинские вина, крымские мадера и херес, портвейны, водка и ром одного, коньяк четырех наименований. В то время ограничений по времени в продаже спиртного не было.

ГУМ и ЦУМ выставили весь набор отечественной швейной и обувной промышленности, ситцы, драпы, бостоны и другие ткани, бижутерию, разнообразные по размерам фибровые чемоданы. И драгоценности, стоимость отдельных образцов которых превышала 50 тысяч рублей – пятая часть цены легендарного танка Т-34, штурмовика победы ИЛ-2 и трех противотанковых орудий – пушек ЗИС-3 калибра 76 мм по «прайс-листу» мая 1941 года. Никто в тот день и предположить не мог, что Центральный универсальный магазин Москвы через две недели превратится в армейские казармы.

С 07:00 к большому «массовому мероприятию» начали готовить стадион «Динамо». На нем в 12 часов должны были состояться парад и соревнования физкультурников.
Около 08:00 в Москву из городов и районов области привезли 20 тысяч школьников – на детский праздник, который в 11 часов начался в парке «Сокольники».

Никаких «брожений» выпускников школ по Красной площади и по улицам Москвы утром 22 июня 1941 года не было. Это – «мифология» советского кино и литературы. Последние выпускные вечера в столице прошли в пятницу, 20 июня.

Одним словом, все 4 миллиона 600 тысяч «простых» жителей и около одного миллиона гостей столицы СССР до обеда 22 июня 1941 года не знали, что с ночи началась большая и самая кровопролитная в истории страны война с захватчиками.

01:21. Границу с Польшей, поглощенной Третьим Рейхом, пересек последний состав, груженный пшеницей, которую СССР поставлял по договору с Германией от 28 сентября 1939 года.
03:05. 14 немецких бомбардировщиков, вылетев из Кенигсберга в 01:10, сбросили 28 магнитных бомб у рейда под Кронштадтом в 20 км от Ленинграда.
04:00. Гитлеровские войска перешли границу в районе Бреста. Через полчаса начали масштабное наступление по всем фронтам – от южных до северных рубежей СССР.

И когда в 11 часов в парке «Сокольники» пионеры столицы торжественной линейкой встречали своих гостей – пионеров Московской области, германец продвинулся на 15, а кое-где и на 20 км вглубь территории страны.

Решения на высшем уровне

Москва. В.М.Молотов, И.В.Сталин, К.Е.Ворошилов (слева направо на переднем плане), Г.М.Маленков, Л.П.Берия, А.С.Щербаков (слева направо во втором ряду) и другие члены правительства направляются на Красную площадь. Фотохроника ТАСС

О том, что война идет, в тылу в первой половине дня 22 июня 1941 года знало только высшее руководство страны, командование военными округами, первые руководители Москвы, Ленинграда и некоторых других крупных городов – Куйбышева (ныне Самары), Свердловска (ныне Екатеринбурга), Хабаровска.

06:30. Кандидат в члены Политбюро, секретарь ЦК и первый секретарь Московского горкома ВКП (б) Александр Сергеевич Щербаков собрал экстренное заседание ключевых руководителей столицы с участием высших офицеров НКО, НКВД и директоров крупнейших предприятий. Он и председатель горисполкома Василий Прохорович Пронин к тому времени имели генеральские звания. На заседании были выработаны первоочередные меры обеспечения жизнедеятельности Москвы в военное время.

По телефону прямо из горкома были даны распоряжения об усилении охраны систем водоснабжения, тепловой и электрической энергии, транспорта и, прежде всего, метрополитена, продовольственных складов, холодильников, канала имени Москвы, железнодорожных вокзалов, оборонных предприятий и других важнейших объектов. На том же заседании была «вчерне» сформулирована концепция маскировки Москвы, в том числе, и строительства макетов и муляжей, защиты правительственных и исторических зданий.

По предложению Щербакова, с 23 июня ввели запрет на въезд в столицу всем, кто не имел московской прописки. Под него попали и жители Подмосковья, в том числе и те, кто работал в Москве. Вводились специальные пропуска. Их должны были выправлять даже москвичи, собираясь в лес за грибами или на пригородную дачу – без пропуска обратно в столицу не пускали.

15:00. На дневном заседании, которое состоялось после выступления по радио наркома Молотова и после того как Щербаков и Пронин побывали в Кремле, власти столицы по согласованию с генералитетом МВО приняли решение установить на всех высотных точках столицы зенитные батареи. Позже в созданной на следующий день, 23 июня, Ставке Верховного Главного командования Вооруженными силами СССР такое решение назвали «образцовым». И разослали в Военные округа директиву обеспечить зенитную защиту городов по примеру столицы.

Запрет на фотосъемку

Одно из примечательных решений второго заседания руководства Москвы 22 июня 1941 года: было сформулировано обращение с призывом к населению в течение трех суток сдать имеющиеся в личном пользовании фотоаппараты, другую фотографическую аппаратуру, фотопленку и реактивы. Фототехникой отныне могли пользоваться только аккредитованные журналисты и работники специальных служб.

Отчасти поэтому, фотографий Москвы первых дней войны немного. Часть из них и вовсе постановочная, как, к примеру, знаменитый снимок Евгения Халдея «Москвичи слушают по радио обращение тов. Молотова о начале войны 22 июня 1941 года». В первый военный день в столице Союза на 12 часов дня (времени прямой трансляции речи наркома Молотова) было +24 градуса по C. А на фото – люди в пальто, шапках, одним словом, одеты по осени, как в двадцатых числах сентября, когда, предположительно, этот снимок и сделан.

Кстати, одеяния людей на том постановочном снимке сильно отличаются от маек, белых парусиновых ботинок и брюк, в которых на другом фото 22 июня 1941 года, москвичи покупают газировку на улице Горького (ныне – Тверской).

На том же утреннем заседании 22 июня 1941 года, которое провел Александр Щербаков, было принято особое постановление – «предупреждать и пресекать панические настроения» в связи с вторжением войск Гитлера в СССР. Партийный секретарь и фактический хозяин столицы посоветовал всем руководителям и, особенно, артистам, писателям, газетчикам «придерживаться» позиции, что война закончится через месяц, максимум полтора. И враг будет разбит на его территории». И обратил особое внимание на то, что в речи Молотова война названа «священной». Через два дня, 24.06.41., преодолев затяжную депрессию, Иосиф Джугашвили (Сталин) с подачи Лаврентия Берии назначил Щербакова (в дополнение к уже имеющимся должностям и регалиям) начальником Совинформбюро – главного и, по сути, единственного источника информации для масс в годы Великой Отечественной войны.

Зачистки

Москвичи записываются в ряды народного ополчения. Фото: ТАСС

Одним из итогов последнего, прошедшего после 21:00, заседания руководства Москвы стало решение о создании истребительных батальонов. Они, судя по всему, были инициированы в Кремле, ибо спустя сутки общее руководство подразделениями было возложено на заместителя председателя Совета Народных Комиссаров, главу НКВД Лаврентия Берию. Но первый в стране истребительный батальон стал под ружье именно в Москве, на третий день войны, 24 июня 1941 года. В документах истребительные батальоны обозначались как «добровольческие формирования граждан, способных владеть оружием». Прерогатива приема в них оставалась за партийными, комсомольскими, профсоюзными активистами и другими «проверенными» (так в документе) лицами, не подлежащими призыву на военную службу. В задачу истребительных батальонов входила борьба с диверсантами, шпионами, пособниками Гитлера, а также бандитами, дезертирами, мародерами и спекулянтами. Одним словом, всеми, кто угрожал порядку в городах и других населенных пунктах в условиях военного времени.

На четвертый день войны московский истребительный совершил первые рейды, избрав для начала рабочие каморки и подворотни Замоскворечья, бараки Марьиной Рощи. «Зачистка» была достаточно эффективной. Взяты 25 бандитов с оружием. Пять особо опасных представителей криминалитета ликвидированы в перестрелке. Изъяты продуктовые (тушёнка, сгущёнка, копчености, мука, крупы) и промышленные товары, похищенные еще до начала войны из одного из складов в районе Филей.

Реакция вождя

Генеральный секретарь ВКП(б) Иосиф Сталин. Фото: ТАСС

В Москве – не только горком ВКП (б) и горисполком, но вся высшая власть СССР. По «отраженным» документам, Сталину доложили о вторжении гитлеровских войск практически сразу – около 04:35-04:45. Он, по обыкновению, еще не ложился спать, и, по одной из версий, находился на «ближней даче».

Последующий (второй) доклад о продвижении немцев по всему фронту произвел на вождя сильное впечатление. Он заперся в одной из комнат и не выходил из нее около двух часов, после чего якобы отправился в Кремль. Текст речи Вячеслава Молотова читать не стал. И потребовал докладывать ему об обстановке на фронтах каждые полчаса.

По свидетельствам ряда военачальников, как раз это-то сделать было всего труднее – связь с действующими частями, ведущими ожесточенные бои с немецкими войсками, была слабой, а то и вовсе отсутствовала. К тому же, уже к 18-19 часам 22 июня 1941 года в окружении гитлеровцев оказалось, по разным данным, в общей сложности от 500 тысяч до 700 тысяч солдат и офицеров РККА, которые неимоверными усилиями, при страшном дефиците боеприпасов, техники и оружия, пытались прорвать «кольца» гитлеровцев.

Впрочем, по другим, также «отраженным» документам, 22 июня 1941 года вождь был на Черном море, на даче в Гаграх. И, по словам посла СССР в США Ивана Майского, «после первого доклада о нападении Германии впал в прострацию, полностью отрезал себя от Москвы, в течение четырех дней оставался вне связи, напиваясь до ступора».

Так это? Или нет? Поверить сложно. Проверить уже невозможно – документы ЦК КПСС с той поры массово жгли и уничтожали, по крайней мере, 4 раза. Впервые в октябре 1941 года, когда в Москве началась паника после вступления гитлеровцев на окраину Химок и проезду колонны нацистских мотоциклистов по Ленинградскому проспекту в районе Сокола. Потом в конце февраля 1956 и конце октября 1961 годов, после разоблачений культа личности Сталина на XX и XXII съездах КПСС. И, наконец, в августе 1991 года, по поражению ГКЧП.

Да и надо ли все проверять? Остается фактом то, что в 10 первых дней войны, самого тяжелого для страны времени, Сталина было и не слышно, и не видно. А все распоряжения, приказы и директивы первой недели войны подписаны маршалами и генералами, наркомами и заместителями СНК СССР: Лаврентием Берией, Георгием Жуковым, Семёном Тимошенко, Георгием Маленковым, Дмитрием Павловым Вячеславом Молотовым и даже «партийным городничим» столицы Александром Щербаковым.

Обращение накрома Молотова

12:15. Из студии Центрального телеграфа один из лидеров Советского государства нарком иностранных дел Вячеслав Молотов выступил по радио с обращением.

Оно начиналось словами: «Граждане и гражданки Советского Союза! Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление. Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну…» Заканчивалось выступление знаменитыми словами, превратившимися в идиому всей Великой Отечественной войны: «Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!».

12.25. Судя по «журналу посещений», Молотов вернулся с Центрального телеграфа в кабинет Сталина.

Выступление наркома москвичи слушали, главным образом по репродукторам, установленным на всех улицах города, а также в парках, на стадионах и других местах массового скопления людей. В исполнении диктора Юрия Левитана текст выступления Молотова повторили 4 раза в разное время.

Москвичи слушают сообщение о нападении гитлеровской Германии на нашу Родину. Фото: ТАСС/Евгений Халдей

При этом примерно с 09:30. до 11:00 в Кремле якобы шла нешуточная дискуссия по поводу того, кто должен выступить с таким обращением? По одной из версий все, как один, члены Политбюро считали, что это должен сделать сам Сталин. Но он активно отпирался, повторяя одно и тоже: политическая обстановка и положение на фронтах «еще не ясны», и потому он выступит позже.

Время шло. И затягивание информации о начале войны становилось опасным. По предложению вождя, тем, кто известит народ о начале священной войны, стал Молотов. По другой версии, никакой дискуссии не было, потому что в Кремле не было самого Сталина. Хотели, было, поручить сказать народу о войне «всесоюзному старосте» Михаилу Калинину, но он даже по бумажке читал, сбиваясь, по слогам.

Жизнь после начала войны

Весть о вторжении войск Гитлера 22 июня 1941 года, судя по документам архивов (донесениям сотрудников и внештатных агентов НКВД, протоколам милиции), а также воспоминаниям очевидцев, не повергла жителей и гостей столицы в уныние и не слишком изменила их планы.

Уже после сообщения о начале войны точно по расписанию с Курского вокзала отошли пассажирские поезда Москва-Адлер. А под ночь на 23 июня – на Севастополь, который гитлеровская авиация жестко бомбила еще в 05:00 22 июня. Правда, пассажиров, у которых были билеты именно до Крыма, в Туле высадили. А сам поезд пустили только до Харькова.

Днем в парках играли духовые оркестры, в театрах при полных залах шли спектакли. До вечера работали парикмахерские. Были практически забиты посетителями пивные, бильярдные. Вечером не пустовали и танцплощадки. Знаменитая мелодия фокстрота «Рио-рита» была слышна во многих уголках столицы.

Отличительная особенность первого военного дня в Москве: массовый оптимизм. В разговорах, помимо крепких слов ненависти к Германии и Гитлеру, звучало: «Ничего. Месяц. Ну, полтора. Разобьем, раздавим гадину!». Другая столичная примета 22 июня 1941 года: после сообщения о нападении гитлеровцев людей в военной форме всюду, даже в пивных, стали пропускать без очереди.

Зенитная артиллерия на страже города. Фото: ТАСС/Наум Грановский

Впечатляющий пример оперативности властей Москвы. По их распоряжению на сеансах в кинотеатрах после 14 часов того же 22 июня 1941 года перед художественными фильмами (а это были «Щорс», «Если завтра война», «Профессор Малок», «Семья Оппенгейм», «Боксеры») стали показывать обучающие короткометражки вроде «Светомаскировка жилого дома», «Береги противогаз», «Простейшие укрытия от авиабомб».

Вечером в саду «Эрмитаж» пел Вадим Козин. В ресторанах «Метрополь» и «Арагви», судя по «листкам расхода» кухни и буфета, особой популярностью пользовались бутерброды с паюсной (черной) икрой, сельдь залом с луком, жареная винном соусе свиная корейка, суп-харчо, чанахи (баранья похлебка), баранья котлета на кости с сложным гарниром, водка, коньяк КВ и вино херес.

Москва еще до конца не осознала: большая война уже идет. И на полях ее сражений уже пали тысячи бойцов РККА, погибли сотни мирных граждан советских городов и сел. Уже через сутки в ЗАГСах города отметят наплыв отцов и матерей с просьбой заменить в свидетельствах о рождении их сыновей имя Адольф на Анатолия, Александра, Андрея. Быть Адольфами (в просторечии – Адиками), массово появившимися на свет во второй половине 1933 и в конце 1939 года, в июне 1941 года стало не только противно, но и не безопасно.

Спустя неделю. В столице СССР постепенно начнут вводить карточки на продукты питания, хозяйственные товары первой необходимости, обувь и ткань.
Через две недели. Москвичи увидят кадры кинохроники, на которых горят советские деревни, села и города и лежащих у своих изб расстрелянных нацистами женщин и малолетних детей.
Ровно через месяц. Москва переживет первый налет гитлеровской авиации, и воочию, не в кино, увидит изуродованные тела погибших под завалами сограждан, разрушенные и горящие дома.

А пока, в первый день войны, в Москве все примерно так, как в хрестоматийном стихотворении Геннадия Шпаликова «На площадке танцевальной Сорок Первый год»: «Ничего, что нету Польши. Но сильна страна. Через месяц – и не больше – кончится война…»

Евгений Кузнецов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *