109 школа ямбурга

109 школа ямбурга

Ямбург, Евгений Александрович

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Ямбург.

Евгений Александрович Ямбург
Дата рождения 24 марта 1951 (68 лет)
Место рождения Москва, РСФСР, СССР
Страна СССР→ Россия
Научная сфера педагог
Место работы ГБОУ г. Москвы
«Школа № 109»
Альма-матер МГПИ им Ленина
Учёная степень доктор педагогических наук
Учёное звание профессор, академик РАО
Известен как педагог
Награды и премии

Отличник народного просвещения

Евге́ний Алекса́ндрович (Шоломович) Я́мбург (род. 24 марта 1951, Москва, СССР) — советский и российский педагог и общественный деятель.

Биография

Е. А. Ямбург — Заслуженный учитель РФ, доктор педагогических наук, член-корреспондент РАО (с 2000), академик РАО, директор Центра образования № 109 (Москва), больше известного как «Школа Ямбурга». Автор книг «Эта скучная наука управления», «Школа для всех» (лучшая педагогическая книга России 1997 года), «Педагогический декамерон». Разработчик и автор адаптивной модели школы — новой модели разноуровневой и многопрофильной общеобразовательной массовой школы с набором классов различной направленности, образовательных услуг, открытой, для детей самых разных возможностей и способностей, вне зависимости от их индивидуальных психологических особенностей, здоровья, склонностей, материальной обеспеченности семьи. Самый главный посыл такого образовательного учреждения — не ребёнок приспосабливается к школе, а школа адаптируется под возможности, потребности и способности ребёнка. Так, например, помимо серьёзной учебной программы, в ЦО № 109 действует мощная система дополнительного образования: конюшня для занятия иппотерапией, школа художественных ремесел, клуб путешественников «Зюйд-Вест», театральная студия, клуб любителей кино и пр.

В 1997 году Евгений Ямбург защитил докторскую диссертацию в виде научного доклада на тему «Теоретические основы и практическая реализация модели адаптивной школы».

Е. А. Ямбург — участник многих телевизионных и радиопередач по вопросам воспитания и обучения детей, развития культуры и общества. Главный редактор и автор проекта «Антология выстаивания и преображения. Век XX».

Воспитательная система Е. А. Ямбурга

В центре образования № 109 под руководством Е. А. Ямбурга уже много лет реализуется идея интегрированного обучения детей с отклонениями в развитии. Е. А. Ямбург называет свою воспитательную систему «адаптивной школой». В адаптивной школе должно быть место каждому, вне зависимости от его индивидуальных психофизических особенностей и склонностей, то есть школа приспосабливается к каждому ребёнку, а не наоборот. При сохранении классно-урочной системы образовательный процесс организуется в зависимости от способностей детей, уровня их интеллектуального развития и подготовленности. В центре образования обучаются дети всех возрастов, начиная с детского сада, и различных способностей: от классов коррекционно-развивающего обучения до лицейских физико-математических, гуманитарных, медицинских. Цель образовательного процесса: формирование положительной Я-концепции учащихся, создание системы адаптирующей педагогики, системы разноуровневого дифференцированного обучения. Реализация этой цели достигается следующим образом: формирование высокого образовательно-воспитательного фона гимназических и лицейских классов и качественная подготовка выпускников к обучению в вузах, самообразованию, творческому труду, осуществление личностно-ориентированного подхода, индивидуализация обучения, медико-психологическая и педагогическая помощь дезадаптированным и ослабленным детям, удержание каждого трудного ребёнка в сфере воспитательного влияния школы. Помощь сильным и слабым не затрагивает достоинства и личного статуса последних, не вносит разделения в школьном обществе. Обеспечивается переход из одной категории в другую, взаимодействие и взаимопомощь сильных и слабых, осуществляется система компенсации отставания. Вокруг нуждающегося в помощи ребёнка создаётся реабилитирующее пространство, в котором компенсируются недостатки того школьного образования, которое получили дети до поступления в образовательный центр, семейного воспитания, устраняются нарушения работоспособности, охраняется и укрепляется физическое и нервно-психическое здоровье.

Компенсирующими средствами реабилитирующего пространства являются педагогическая любовь к ребёнку; понимание детских трудностей и проблем; принятие ребёнка таким, каков он есть; сострадание, участие, необходимая помощь; обучение элементам саморегуляции.

Виды педагогической поддержки реализуются в следующих принципах: обучение без принуждения; понимание урока как системы реабилитации; адаптация содержания; одновременное подключение всех органов чувств, моторики, памяти и логического мышления в процессе восприятия материала; взаимообучение (в принципе оптимальности темпа) с позиции полного усвоения.

В образовательном центре применяются следующие виды индивидуальной помощи: опоры различного типа (плакаты, конспекты, обобщающие таблицы), алгоритмы решения задач или выполнения заданий, разделение сложного задания на составляющие, предупреждение о возможных ошибках.

В образовательном процессе реализуется государственный стандарт, используются как традиционные, так и инновационные программы, методики и технологии, в частности: программа экологического образования дошкольников «Наш дом — природа»; методика Монтессори, предусматривающая интенсивное сенсорное развитие ребёнка; элементы вальдорфской педагогики; экономика и экология для шестилеток, информационные технологии и основы экономики с выходом в реальные проекты. Имеет место разнообразная совместная и индивидуальная внеурочная деятельность: театрализация, обучение игре на музыкальных инструментах, охрана и укрепление здоровья детей (физиотерапевтический кабинет, бассейны, оборудованный спортивный зал); разнообразные кружки, секции (ухода за животными, занятия конным спортом и др.)

Основными направлениями работы являются:

  • выработка общей аксиологии адаптивной школы, обеспечивающей её идейную целостность;
  • обновление содержания образования с учётом неоднородного состава учащихся;
  • современные педагогические технологии как фактор формирования образовательного пространства;
  • разноуровневое и дифференцированное обучение. Реализация дифференцированного подхода к учащимся на основе комплексного медико-психолого-дефектологического и педагогического анализа при скоординированных усилиях специалистов разных областей;
  • разработка управляющей системы адаптивной школы, выражающейся в комбинации различных образовательных моделей в рамках одного учреждения.

Примечания

  1. Мария Агранович: Педагогика non-fiction // «Российская газета» — Федеральный выпуск № 5058 (234) от 8 декабря 2009 г.
  2. Сайт РАО/Академики Российской академии образования (недоступная ссылка)
  3. Школа Ямбурга // «Российская газета» — Неделя № 4739 от 28 августа 2008 г.
  4. Знамя, 2009 N4 | Никита Александров — Евгений Ямбург. Педагогический декамерон
  5. Адепты адаптации // Коммерсант-Деньги № 4 , 2 февраля 2004 (недоступная ссылка)
  6. Новая Газета: Онлайн-конференция Евгения Ямбурга (недоступная ссылка). Дата обращения 7 октября 2010. Архивировано 17 октября 2010 года.
  7. Редакционный совет антологии
  8. Ямбург Е. А. Школа для всех // Воспитание и обучение детей с нарушениями развития. — 2004. — № 3. — С. 9—18.
  9. Коджаспирова Г. М. Педагогика.- М., 2003.

Нормативный контроль

GND: 1045323845 · ISNI: 0000 0000 3540 3337 · LCCN: n97042129 · LNB: 000239225 · VIAF: 108144648467374718526 · WorldCat VIAF: 108144648467374718526

Для улучшения этой статьи желательно:

  • Викифицировать статью.
  • Проставив сноски, внести более точные указания на источники.
  • Исправить статью согласно стилистическим правилам Википедии.

Пожалуйста, после исправления проблемы исключите её из списка параметров. После устранения всех недостатков этот шаблон может быть удалён любым участником.

Школа Ямбурга

На стене в кабинете Евгения Ямбурга висят 32 колокольчика. Подобно кольцам на срезе древесного ствола, они сообщают, сколько лет этой школе.

За прошедшие годы ее директор стал доктором педагогических наук, заслуженным учителем РФ, членом-корреспондентом Российской академии образования и вообще сделался знаменит. Сама же школа из экспериментальной площадки, где обкатывалась «адаптивная модель» (приспособление учебной системы к возможностям и потребностям учеников, а не наоборот), превратилась в многопрофильный центр образования: детский сад, начальные классы, гимназия, лицей, классы педагогической коррекции… Школа Ямбурга — это еще и собственный театр, конюшня, флотилия с двумя пароходами и несколькими морскими ботами, мастерская художественных ремесел, кафе, парикмахерская, медицинские кабинеты… Это, если угодно, Ямбург-Сити, где чего только нет.

Мы беседовали накануне 1 сентября, в не самое свободное время для директора школы. Впрочем, когда оно бывает свободным?

Воспитательное пространство, или Эффект соленого огурца

— Давно закончились директорские каникулы?

— Их, по сути, и не было. Пару недель отдохнул в Подмосковье и все. У директора школы каникул не бывает. У меня уже накопилось 360 дней неиспользованного отпуска. Это как «тяжелый декрет». Кто-то думает, что если детей нет в школе, то здесь и делать нечего. Но как раз в это время у директора дел невпроворот. Я испытываю огромное удовольствие от строительных работ. Потому что школьный ремонт — это тоже педагогика.

— В каком смысле?

— В самом прямом. В педагогике существует так назывемый эффект соленого огурца. То есть в хорошем «рассоле» ребенок «просаливается». Воспитание средой — это вещь, требующая мозгов, творчества и огромного желания. Ведь школьная среда — это не только сверкающие чистотой коридоры, не только современно оборудованные уголки для отдыха. Это совершенно особым способом организованное пространство. Вот вы, пока шли ко мне в кабинет, наверное, обратили внимание: вдоль коридора висят дружеские шаржи на учителей, на директора… В советские времена некоторые мои коллеги, увидев эту портретную галерею, с ужасом восклицали: «Что вы делаете! Это подрыв учительского авторитета!» А, по-моему, в школе нет ничего вреднее, чем глупая серьезность. Школа и так довольно агрессивное учреждение. И потом, лучше дружеский шарж на учителя, чем мат в его адрес на стенах туалета.

— К школьным туалетам, я знаю, у вас особенно трепетное отношение.

— Да, я — основоположник туалетного движения в школах России. Я глубоко убежден, что культура не делится на высокую и низкую. Странно говорить с учениками о высоком, когда в школе, извините, пахнет мочой. Я объясняю детям, что если театр начинается с вешалки, то школа — с мест общего пользования. Как-то пришел к одной знакомой директрисе, мы с ней когда-то вместе учились. Гляжу — стены туалета в ее школе покрашены черной краской. Я ахнул: «Ты с ума сошла?!» Она говорит: «Ямбург, ты не понимаешь, на черном грязь меньше видна». Я говорю: «Душа моя, на черном грязь больше видна, это во-первых. А, во-вторых, зачем превращать туалет в каземат?» В другую школу приехал — мне строители говорят: «Мы просто балдеем от директорских указаний». — «А что такое?» — «Да вот он дал команду обложить кирпичами каждый унитаз. Чтобы дети ногами не разбивали». Таких примеров тьма. Помню, ко мне приехали директора школ из шахтерского региона. Стали жаловаться: «У нас дети в столовой, пока тарелку с раздачи несут, сто раз супом обольются». Я говорю: «А вы не пробовали купить супницы и поставить на столы?» Эта убогость, эта привычка к опрощению — вот что меня удручает. Можно сколько угодно орать на детей: «Не садитесь на подоконники, не убивайте батарею!» — и все равно не перестанут садиться. А можно около подоконника поставить скамейку и больше не будет повода орать. Вы видели наше кафе? Согласитесь, оно не похоже на солдатскую столовую, где пахнет хлоркой и кислыми щами. Здесь даже бар есть — к огорчению детей, безалкогольный. А свет — боковой, приглушенный. Поэтому тут никто не вопит как резаный. Вы же в кафе вполголоса разговариваете, верно? Цвет стен, интерьер, освещение — это все тоже педагогика.

Три урожая с одного куста

— А парикмахерская вам зачем? Что, дети сами себя стригут, делают прически друг другу?

— У нас еще и кузница, и гончарка, и ювелирка. Недавно стеклодувку купили. Каждый человек в чем-то должен быть королем. У одного умные руки, а у другого умная голова. Поэтому есть экономический, юридический, медицинский, физико-математический классы, а есть классы художественных ремесел. Ты можешь быть в математике ни бум-бум, зато ты лучше всех стрижешь. Тогда меньше зависти, ненависти, агрессии. Вообще нормальный педагог с одного куста снимает три урожая. Наличие в школе той же парикмахерской — это, с одной стороны, профессиональная подготовка, чтобы в будущем был кусок хлеба. С другой — преодоление зависти, снятие барьеров между «талантливыми» и «бесталанными». Случалось, девочки из элитных математических классов говорили мне: «Почему стричь доверяют не всем ребятам, а только таким-то и таким-то? Мы тоже хотим!» А с третьей стороны — это элементарное самообслуживание.

— Мне трудно представить, что столичная старшеклассница, пусть даже не из слишком обеспеченной семьи, вверит свою драгоценную голову школьной подружке.

— Да запросто! Ведь интересно же. Ну а потом: дети стригут не только друг друга. К нам дедушки, бабушки приходят стричься. В салоне простая стрижка стоит 350 рублей. А тут бесплатно.

— У вас в кафе, мне говорили, всегда есть дежурный.

— А как же!

— Будто бы даже все классы поочередно дежурят по школе.

— Да, все, как обычно.

— Мой сын, пошедший в первый класс на излете советской эпохи, узнав от меня, что у вас «не изжито» дежурство по школе, сразу вспомнил, как тоже расхаживал с повязкой на рукаве, и кисло поморщился.

— А что такого? Самообслуживание. Те же директора из шахтерского региона жаловались, что родители в их школах возмущаются и ссылаются на приказ минобразования, запрещающий отвлекать детей на хозработы. Я спросил своих коллег: «Это дети мэров, пэров?» Нет, как выяснилось, дети экскаваторщиков. Да что говорить! Сегодня даже в деревенских школах ученики не желают сами себя обслуживать. Это просто катастрофа какая-то.

Издержки политкорректности

— Кого вы принимаете в вашу школу, а кого — нет?

— Принцип очень простой: я беру всех, кто проживает в этом микрорайоне.

— Но школа не может принять всех желающих. Сколько у вас сейчас учеников?

— Чуть менее двух тысяч.

— Это результат определенной селекции?

— Нет. У нас не элитная школа. У нас школа для всех. В детский сад и в начальные классы может прийти любой, кто прописан по нашим адресам. Дальше начинается диагностика. Но мы не разбиваем детей по классам, до последнего момента мы их держим вместе, чтобы в некоторых ребятах не пробудился комплекс неполноценности. Только c шестого класса начинается разделение детей по потокам обучения.

— Это кого-то, наверное, обижает.

— Безусловно. Такая дифференциация имеет не только плюсы, но и минусы. Вот на Западе в немецкой или английской школе (кроме элитных) все дети учатся вместе. Считается, что нормальный ребенок и олигофрен получают одинаковое образование. Сомневаюсь в этом. Даун или имеющий иные серьезные отклонения ребенок действительно сидит в одном классе со всеми. Но он же ничему не учится. Он, извините за цинизм, играет роль наглядного пособия для упражнений в политкорректности. Детям как бы внушается: вот, мол, есть и такие люди, надо к ним относиться нормально, не хуже, чем к другим. И вроде бы это очень демократично. Хотя на самом деле такой подход отдает лицемерием.

— Поэтому дети с проблемами в развитии учатся у вас отдельно, в так называемых коррекционных классах?

— Да, поэтому.

— Такие дети неминуемо попадают в коррекционный класс или это необязательно?

— Чем раньше мы выявим дефект, тем больше у нас времени для коррекционной деятельности. Да, я, подобно моим западным коллегам, либеральный человек. Я тоже хотел бы, чтобы все дети учились в одном классе, чтобы не создавались некие резервации. Но это ровно до тех пор, пока больной ребенок не стукнул по голове моего и не убил его. Тут моя политкорректность заканчивается.

«Учителя в нашу школу очередь не занимают»

— А как вы формируете педагогический состав? Каковы принципы отбора?

— Быстро ничего не делается. Педагогический коллектив школы создается годами, как труппа в театре. Тут свои традиции, своя мифология.

— Как же вы просеиваете толпу претендентов на преподавательские должности?

— Это распространенное заблуждение. Все почему-то думают, что учителя к нам в школу очередь занимают.

— Это не так?

— Абсолютно не так!

— Зарплата невысокая?

— Не в этом дело. Вот я захожу в гимназический класс. Там идет урок. Тема: Древняя Греция. История, культура, искусство, мифы… А потом та же учительница рассказывает о Древней Греции в коррекционном классе. И там совсем другой урок. Она рисует на доске половину амфоры и говорит: «Дети, археологи нашли половину амфоры. Сейчас мы будем, как археологи, ее восстанавливать и штриховать». Это чисто дефектологическое упражнение для детей с лево-правополушарной ассиметрией. А теперь скажите: где легче работать? Там, где ты изо дня в день транслируешь одно и то же, или тут, где один и тот же материал надо подавать совершенно по-разному, всякий раз приспосабливаясь к аудитории?

«Я очень доверчив, и дети этим пользуются»

— Какими вашими слабостями пользуются ученики?

— У меня огромное количество слабостей. Я, например, курящий человек. Не могу это скрыть и скрывать не собираюсь. Правда, у меня свои примочки есть. Я говорю, вы видите, у меня уже память отказывает, я уже все забываю, и это результат моего дебильного курения. Если не хотите быть такими же, не надо курить. Второй момент: я, к сожалению, излишне либерален. Поэтому подбираю педагогические кадры по принципу взаимодополнения. Если бы я подбирал заместителей и учителей под себя, как многие делают, школа бы очень быстро потеряла управление. Либеральный директор должен иметь хотя бы пару авторитарных заместителей, а авторитарный директор — хотя бы пару заместителей-либералов. Тогда школьный корабль не будет давать крен в одну или в другую сторону. То же касается и педагогов, поскольку в будущей жизни детям придется иметь дело с разными людьми — мягкими и жесткими, демократичными и не очень.

— Вас легко обмануть?

— В принципе да. Я очень доверчив, и дети этим пользуются. А еще я очень сомневающийся человек. Мне трудно принимать решения, я долго взвешиваю все «за» и «против». Между тем в школе иногда приходится принимать очень непопулярные решения. Причем немедленно. У меня была история. Попросил меня высокопоставленный военный дочку в школу принять. Ну я ее принял. И вот — май. Жарко. Дети пишут предэкзаменационное сочинение. Мальчик попросил открыть окно, подышать. Дочка военного говорит: «Закрой». Все говорят: «Открой». Мальчик открыл. Она говорит: «Ты об этом пожалеешь». А ее в школу на «Волге» солдат подвозил. Она дала солдату команду, и он этого парня избил. Когда это стало известно, ее одноклассники заняли жесткую позицию: «Мы не войдем в класс, пока этот человек будет учиться вместе с нами». До начала выпускных экзаменов оставалось две недели. Приказ об исключении из школы последовал немедленно… И вторая история. Одна девочка дала другой парфюм попользоваться. И та вроде бы израсходовала больше, чем положено. Эту девочку ее одноклассницы заманили в лес и…нет, не избили. Они заставили сапоги лизать у той, что парфюм ей давала. Сняли все на видео, потом стали показывать в школе. К чести класса, этого никто не одобрил. Я вызвал родителей и спокойно проинформировал их: «За унижение чести и достоинства своего товарища я исключаю ваших детей из школы. Спорить со мной бесполезно». Тем девчонкам сказал: «Вон отсюда!» И тут же позвонил директору соседней школы с просьбой взять их к себе. Он немедленно согласился, поскольку его «пациентов» с подмоченной репутацией я всегда брал безоговорочно. Детей нельзя выбрасывать на улицу. Но урок из случившегося они должны извлечь. Хотя не все так печально: за 32 года моей работы в этой школе было лишь два случая, приведших к исключению.

— Вы как к ученикам обращаетесь — на «вы» или на «ты»?

— В разных ситуациях по-разному.

— Это не от возраста зависит?

— Не от возраста. Если, скажем, я в нашем театре репетирую спектакль, то веду себя не как директор школы с учениками, а как режиссер с актерами. Могу на «ты», могу наорать, могу выгнать с репетиции. Ну а в директорском кабинете я сдержан, корректен, со всеми на «вы», даже с пятиклассниками.

— В школе допустима демократия?

— Понимаете, какое дело. Врач, который делает операцию, не обязан советоваться с больным, как ему вырезать аппендицит. Я не хочу называть поименно всех поборников безбрежной демократии в школе. В начале 90-х годов появилось очень много педагогов, которые считали, что нужно идти вслед за потребностями ребенка, советоваться с ним, что изучать, а что не изучать. На дверях таких школ я бы начертал цитату из популярного шлягера: «Ты скажи, ты скажи, чё те надо, чё те надо, я те дам, я те дам, чё ты хошь». Я не против идти за осознанными потребностями ребенка. Весь вопрос в том, насколько они осознанны. Жизнь — не игра. А учение — это тяжелый труд. Доктор Спок, который проповедовал безграничную любовь и ненасилие в педагогике, к концу жизни отказался от своих взглядов. Ибо количество истериков и невротиков, которое получило американское общество благодаря его воспитанию, не поддается исчислению. Выходя из школы, ее выпускники сталкивались с жесткой конкурентной жизнью и неизменно впадали во фрустрацию, разочарование. Школа-казарма — страшная вещь. Но школа без руля и без ветрил еще хуже. Школе нужны не демократия и не авторитаризм. Ей нужен аристократизм. Благородное чувство дистанции. Демократия — в том, что на стенах в моей школе висят не портреты российских руководителей, а дружеские шаржи на учителей, и в этом нет ни грана фамильярности. Но, с другой стороны, школа и общество не существуют без иерархии. Уважение к вышестоящим, понимание, чем и кому ты обязан, безусловно, требуются. Я до сих пор на Окуджаву и Эйдельмана, с которыми имел честь быть знакомым, смотрю снизу вверх. Кто-то обязан и на меня так смотреть.

Бизнес на крысах

Однажды к Евгению Ямбургу пришли две шестиклассницы: «Евгений Александрович, у нас есть проект. Мы хотим разводить декоративных крыс». Душа педагога размякла, он вспомнил свое детство, юннатское движение и сразу дал согласие. Через два дня девочки снова пришли к директору: «Евгений Александрович, говорят, что крысам на корм нужно 50 рублей в неделю». Он полез в кошелек… Вскоре выяснилось, что девочки пытались «развести на деньги» и завуча школы. Весь «проект» рассыпался, когда стало известно, что с самого начала он носил коммерческий характер: девочки сдавали крыс за деньги в ближайший зоомагазин. «Жизнь сурово вторгается в наши идеальные представления, — говорит Ямбург, — но падать в обморок я не собираюсь, надо что-то этому противопоставлять. И потом, не забывайте, что все педагоги немного «сказочники». Они всегда выдают желаемое за действительное, но без этого же работать невозможно».

Знали его как человека, не лакирующего действительность, и хотели поговорить о том, что происходит с нашим образованием. Почему его уровень не удовлетворяет сейчас ни родителей, ни педагогов. И когда наконец Ямбург появился в студии и, ведущий программы Александр Милкус тут же обрушился на него с вопросами.

ХИРУРГ ПОСЛЕ КУРСОВ? НУ-НУ…

— Я всегда поддерживал ЕГЭ, пока не стал сам преподавателем. Сейчас вижу, что талантливые мотивированные дети не могут поступить в вуз, потому что у них по ЕГЭ 60 баллов…

— Мы с вами разный путь прошли. Когда начинался ЕГЭ, я был категорически против. Но постепенно стал сторонником ЕГЭ. Я не верю, что можно стать хорошим специалистом, если пишешь «не» с глаголом вместе. Без культуры это трудно.

Когда ЕГЭ начинался, там была угадайка: любил ли Онегин Татьяну? И три варианта ответа: «да», «нет» и «когда как». Правильный ответ был: «когда как». Это, к сожалению, не анекдот. Но вот сейчас угадайка снята, ее нет. Например, экзамен по истории сегодня не голая хронология, которую можно погуглить-посмотреть. Нужно дать портрет эпохи. Чтобы дать портрет эпохи, надо себе хорошо представлять, что, скажем, гвардейцы кардинала и царь Алексей Михайлович — это современники, как Иван Грозный и Шекспир.

— Сейчас все большее влияние завоевывает точка зрения, что не нужно получать фундаментальное высшее образование. Достаточно поучиться на онлайн-курсах — и стать востребованным на рынке. А потом — быстренько переучиться, когда требования рынка изменятся.

— Это бег на короткие дистанции. Вы ляжете под нож хирурга, который вместо вуза окончил курсы? Я вообще не верю в дистантное обучение — это опасная ложь. У меня много учеников — тяжелобольных, онкологических — в школах на удаленном обучении. Но все они в сопровождении учителя.

— Раз уж вспомнили о тяжелобольных детях. Вы открываете школы для таких детей.

— Это госпитальная педагогика на сегодня в 31 регионе. Учителей для таких школ мы специально обучаем. Учителя — молодые, прикольные. Профессия — выжигающая. Ведь там дети умирают. Надо держать себя. Поддержка педагогов может спасти ребенка. Есть американская статистика: сегодня выживают от 62 до 92 процентов больных раком детей. Откуда такая дельта? Те, кто верит, надеется, имеют больше шансов. И педагог помогает ребенку укрепить дух так, чтобы вылечить тело.

ПРО ЛЮБОВЬ К НАЧАЛЬСТВУ И ОТЧЕТЫ

— Не так давно одно издание опубликовало выдержки из вашего выступления под заголовком: «Главный в школе сегодня — это православный военрук». Поясните.

— Есть вещи, о которых надо иметь мужество разговаривать. В двух словах я бы сказал так: с одной стороны, любой народ должен опираться на некие ценности и святыни. А с другой стороны — нельзя замыкаться и отрицать, что мир стремительно меняется. Вот не или-или, а и-и. Это очень древняя российская история: как только мы встаем на путь модернизации, начинаются разговоры — падение нравов, у нас свои устои, и только мы укажем путь человечеству. Это было и при Петре, и при Александре Втором, и сейчас идет. Это дурацкий спор. Мы можем иметь совершенно разные точки зрения. Единую идеологию выстроить невозможно. Это и в Конституции прописано.

Мы, взрослые, даем омерзительный пример детям, когда в ток-шоу орем, кричим и не находим диалога. Как говорил Булат Окуджава, которого я знал: «Святая наука — расслышать друг друга». А построить всех в колонны по четыре и повести на молебен или на парад — это довольно дешевый прием. Тут администрации очень легко отчитаться: вот мы патриоты. А что в душе у ребенка? Как говорил один большой философ и педагог, логика XXI века — это диалогика, которая будет сочетать научные данные и религиозные истины. К сожалению, то, что я вижу во многих школах сейчас, — это очень поверхностно: любовь к начальству и стремление отчитаться.

— Вам не кажется, что школа сегодня живет в двух плоскостях? Одна плоскость — это отчеты перед начальством, а другая — сам учебный процесс.

— Согласен. Но даже не в двух, а в пятнадцати плоскостях. Однако должен вас утешить: сейчас школы очень разные. Как-то сели с директорами поговорить. Я говорю: «Ну как живете, ребята?» Я не министр, мне рассказывают как есть. «Живем в режиме 3D: доедаем, допиваем, донашиваем». Стали разговаривать: они столько читают! Гораздо больше, чем в столицах.

РЕЙТИНГ НЕ ЦЕЛЬ

— Не увидел вашу школу в первых строчках московского рейтинга…

— Мы на 21-м месте, это очень круто. Но я же не создаю элитарную школу. У меня, как в Ноевом ковчеге, каждой твари по паре. Есть одаренные, есть одуренные, есть дети с проблемами, а есть просто больные дети. Есть школы, где четверной отбор, берут только лучших. Я другие задачи ставлю. Качество образования нужно всем детям.

Традиционно учителя стремятся научить тех, кто любит предмет, кто талантлив. Но для современного педагога высшее мастерство — не только самого способного выучить, но всех, даже с задержками развития. А есть очень тяжелые дети, на учете в полиции. И если под вашим контролем они не совершили новых преступлений, то это плюс.

— Но для этого нужны психологи, социальные работники…

— Довольно грустная ситуация, о ней не любят говорить: если взять сведения Союза педиатров России, реально здоровых детей у нас 12,5%. Остальные имеют проблемы. Это не значит, что все они инвалиды, но они нуждаются в медико-психолого-педагогическом сопровождении. Я за это бился больше четверти века, такая служба у меня работает. Но по всей стране шло сокращение. Нужно было поднять учителям зарплату, выполнить майские указы президента. Вы же физика, математика не будете увольнять. И поэтому под нож в штатном расписании пошли те, кто нужен на самом деле как воздух: психологи, дефектологи, логопеды… Сегодня ситуация поворачивается обратно, во многом благодаря усилиям министра просвещения Ольги Васильевой. Почему? Растет количество детских самоубийств, много травли, насилия. Невротизация же огромная. А кто этим будет заниматься? Просто педагог один не в состоянии. И вот началось возрождение психологических служб. Но это трудно. Мы упустили примерно 15 лет.

ШКОЛЬНЫЕ СТРЕЛКИ: ИНТЕРНЕТ НИ ПРИ ЧЕМ

— Евгений Александрович, у вас нет ощущения, что школьники стали более агрессивны? Вот эта история со стрелком в Керчи, потом в Саратовской области мальчик пришел в школу с топором и зарубил ученицу…

— С одной стороны, травля, дедовщина были всегда. С другой стороны, невротизация в обществе нарастает. Цивилизация бешено развивается и пошла вразнос. Психика человека не выдерживает. Это во всем мире. У родителей-невротиков — дети-невротики. Кроме того, мы сейчас по европейским нормам спасаем 500-граммовых новорожденных. На очереди 450-граммовые. Это правильно, мы не фашисты. Но это значит, что у этих детей будет склонность к диабету, проблемы с сетчаткой глаза, синдром дефицита внимания. Нужны службы сопровождения!

Кстати, никакие исследования не подтверждают, что агрессию в школе «надуло из Америки», что причина всему — интернет. Это чушь несусветная. Когда начинаешь разбираться в конфликтах, там банальные вечные причины: у мальчика несчастная любовь, и он начинает мстить окружающим. Либо его унизили — родители, учителя. То есть в основе те же причины, что были всегда. Здесь требуется длительная терапевтическая работа, в том числе со взрослыми. И разгрузка учителей.

Стремясь выполнить майские указы президента — поднять зарплаты учителям, — во многих регионах директора вынуждают их брать по 30 — 40 часов в неделю (при ставке 18). Иначе директор не отчитается — снимут. В отличие от Москвы, где даже за работу на одну ставку учитель получает не меньше 75 тысяч рублей. Я посчитал, что учитель словесности или математики в регионе при такой нагрузке должен проверить 10 тысяч тестовых работ в месяц! Это невозможно. Где тут увидеть ребенка? Вот с этой проблемой надо разбираться, а не с интернетом.

ВОПРОС — РЕБРОМ

— Как вы относитесь к школьной форме?

— Да у меня школьная форма есть много лет. Я за форму, потому что она прекращает парад мод и неравенство. Но важнее, что в голове у человека. У нас одна ученица покрасилась в рыже-зеленый цвет. Я считаю: имеет право.

Евгений Александрович ЯмбургФото: Иван ПРОХОРОВ

ИЗ ДОСЬЕ «КП»

Евгений Александрович ЯМБУРГ — заслуженный учитель РФ, доктор педагогических наук, академик РАО. Более сорока лет возглавляет одну из лучших средних школ страны, Центр образования № 109 (Москва), известный как Школа Ямбурга.

Автор множества книг, создатель уникальной адаптивной школы. Это воспитательная система, которая позволяет давать хорошее образование всем детям — независимо от их возможностей, способностей, уровня развития и подготовки.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *